Цитата перед произведением это связано

цитата перед произведением это связано

Привет, дальневосточники!
Шалом, ближневосточники!


Факт...

Оживлённо было в прошедшую пятницу, 18 мая, в парке израильского города Нацерет-Илита. Там собрались на традиционную встречу свыше трех тысяч биробиджанцев, жителей Израиля. Собрались, чтобы отметить 70-летие Биробиджана и 50-летие Нацерет-Илита. Праздник открыл председатель городского общества выходцев из России, бывший биробиджанец Михаил Гриняков. Он зачитал приветствие мэра Биробиджана Александра Винникова своим землякам. Тепло поздравили собравшихся и мэр Нацерет-Илита Менахем Ариав, первый секретарь российского посольства в Израиле Александр Крюков, депутат Государственной думы России от ЕАО Сергей Штогрин и председатель всеизраильского объединения российских землячеств Михаил Райф. Замечательным концертом закончилась торжественная часть. Выступали бывшие жители России, Украины и Белоруссии, Особенно хочется отметить хор из Беэр-Шевы Михаила Драбкина.
А потом были встречи, воспоминания, фотографирования на память. Многие участники встречи просили через газету поблагодарить ее организаторов и пожелать им еще много раз применять на практике накопленный опыт подобных мероприятий.
До новых встреч, земляки.

Владимир РОТЕНШТЕЙН,
председатель негевского объединения
выходцев из Биробиджана, Беэр-Шева

...и комментарий

На северо-востоке, откуда мы ушли...

Владимир ДЕРТКО, Реховот

То, что я увидел в Нацерете, - зрелище не очень веселое. Не знаю, бывали ли вы на
подобных встречах? Но когда большое количество смутно знакомых лиц, и вы с трудом
узнаёте друзей детства - это страшно.
Наверное, поэтому я увидел гораздо меньше биробиджанцев, чем ожидал. Люди боятся печати времени, и постепенно наша община разрушается. И уже наши дети, а тем более - внуки не так живо будут реагировать на слово "Биробиджан". Я думаю, что собравшиеся земляки совершили большую ошибку, не взяв с собой своих детей и внуков. Встреча людей от пятидесяти пяти, особенно тех, кого не видел много лет, - мероприятие не из весёлых, но всё же необходимых.
Я как-то уже писал: "О нем можно рассказывать долго. Это был особенный мир. Не потому, что был мир моего детства. Нет. Биробиджан был городом особой культуры. Как Париж или Одесса. В это трудно поверить, но город, которому всего-то было тридцать-сорок лет, уже имел свой неповторимый колорит. Многие города с многовековой историей не могут этим похвастать.
Лет десять-пятнадцать назад того Биробиджана не стало. И хотя в нем за последние годы появились новые учебные заведения, они не заменяют городу былую недипломированную еврейскую образованность. Это большая и грустная тема сотен биробиджанов".

Жаль, что это рикошетом ударило по нашим детям. Непростительно...
Открытая эстрада в парке, перед ней, под солнцепёком, пара сотен пластмассовых стульев. Часть собравшихся, слушая приветствие гостя, депутата Госдумы Сергея Штогрина, жмётся в тени деревьев, часть уже сформировавшихся в группы "по интересам" рассредоточилась за столами по парку. Дымок тлеющих углей, запахи " аль ха-эш", тосты за Биробиджан...

Здесь нет директоров и работяг, "блатных" и "фраеров". Алия нас уравняла - здесь все просто биробиджанцы.
Вот Павел Евсеевич Линчук, бывший директор станции технического обслуживания "Жигулей". В Биробиджане к нему на драной козе нельзя было подъехать - очередь на два месяца вперёд, а тут - запросто, обнимаешь, как старого доброго соседа по лестничной клетке. Четверть века назад, принимая в работу мою обшарпанную "копейку", он быстро расставлял все точки над i:
- Масло, фильтры заменим, клапана отрегулируем, в наварную резину, так и быть, "переобуем", а вот шаровые и тормозные шланги не проси. Нет и не предвидится...
И уже зайдя под стоящую на подъемнике мою машину, обращаясь к слесарям, выговаривал:
- Есть, ребята, шофера, есть ездоки, а вот он (кивок в мою сторону - В.Д.) - не шофёр и
не ездок, даже не ездец... Довести машину до такого состояния - надо быть редкостным ездюком...
Откуда-то появлялись новые шаровые опоры, тормозные шланги.
- Ты думаешь, я тебя пожалел? Мне за горожан страшно. Они ж, нетерпеливые, не знают, перед каким корытом дорогу перебегают...
Тут же, в парке, я вижу Сашу Файмана, одного из слесарей Линчука, в 89-м он перебрал двигатель моей "Нивы". Знающие люди ни за что не поверят, но это факт: после обкатки "Нива" легко набирала скорость, от которой "гнулась" стрелка спидометра - сто восемьдесят километров в час!..
А вот Изя Эйгель! В семидесятом он так отрекомендовал меня редактору газеты "Биробиджанер штерн" Корчминскому:
- Этот парень снимает лучше меня.
Наверное, для Наума Абрамовича Корчминского это было той рекомендацией, после которой он просто обязан был взять меня в штат редакции, где я проработал десять лет. Снимать "лучше, чем Изя" и снимать для газеты - далеко не одно и то же. Изя, первый из моих наставников, ввёл меня в газетное ремесло, а в случае моих неудач всегда прятал от редакционного начальства за свою широкую спину.
- Это ж не по телефону информации собирать, авторские материалы организовывать. Каждый снимок требует личного присутствия, определённых условий, а главное - времени. Попробуйте сами всюду успеть - сегодня Амурзет, завтра Облучье, послезавтра Приамурская. И на первую полосу дай, и про четвёртую не забудь, и редакционное задание выполнить, а ещё надо вернуться в редакцию и всю эту кучу отснятого материала обработать, и ничего не напутать...
Начальство что-то бурчало про время, которое поджимает, про то, что нужна была панорама, а я выдал вертикальный снимок, про недостающие двадцать строчек, но с Изей всегда соглашалось и постепенно отходило. А Изя, царапаясь в закрытую дверь фотолаборатории, мне вполголоса:
- После того, как накормишь снимками этих кашалотов, спустись в столовку, тебя там будут ждать - я договорился...
Так часто бывает: с виду грозный и недоступный, а начнешь общаться - добрейший человек! Таков бывший первый заместитель мэра Биробиджана, бывший управляющий трестом "Биробиджанстрой", а ныне простой еврейский пенсионер Яков Самуилович Лифшиц. В той жизни, хоть и виделись мы часто, общаться нам не приходилось - не было повода. Я знал, что есть такой Лифшиц, он, наверное, если читал газеты, знал, что есть такой фотокорр В.Дертко. Но как-то раз друзья затащили меня в баню, где я и познакомился с Яковом Самуиловичем. Ах, какая это была баня! Какие ребята там собирались! Это был регулярный пятничный ритуал с постоянной небольшой компанией приятных людей, куда я "прописался" почти на десять последних в России лет. Тут были врачи, строители, коммунальщики, железнодорожники, сантехники, офицеры и музыканты. Душа компании и её непререкаемый в банных делах авторитет - Яков Лифшиц. Ох, как он парил! Глядя на его шарообразный обнажённый торс с двумя дубовыми вениками в руках над распластанным на пологе телом, на то витиеватое волшебство, которое он этими вениками выделывал, можно было представить, что, как минимум, ты находишься в зале Большого театра, на представлении знаменитого балета.
- Полковшика, - командовал Яков Самуилович, - ещё граммульку, ещё...
Пар плавно достигал критической отметки, пропитывая тела влажным жаром. Насквозь. До последней косточки.
- Ещё немного, ещё капельку...
- Да пошёл, ты, Яша...
Тело скатывалось с полога, мощно било плечом в дверь парилки и с весёлым матом красным комом плюхалось в бассейн с холодной водой.
- Слабак, - констатировал Яков Самуилович. Не торопясь, он с деланой медлительностью
выходил из парилки и так же нарочито медленно опускал своё цвета спелого помидора
тело в бассейн. Повинуясь закону Архимеда и ещё какому-то закону физики, вода
переполняла края бассейна и закипала...
Слава Богу, Яков Самуилович почти не меняется, наверное, потому, что мы часто общаемся.
Ба, Яша Дехтярь! Врач-рентгенолог, капитан городской команды КВН. Вот с кем я давно не общался и кого особенно хотел видеть. Наши мамы долгое время работали вместе в детской больнице, на Яшиного отца дважды приходила похоронка, а он, вернувшись с фронта, не зная, что на двух братских могилах золотом выбито его имя, тихо занимался исконно еврейским ремеслом - стриг и брил биробиджанских мужиков. Власти тех мест потом часто приглашали его на юбилеи Победы, предлагали убрать его имя из скорбного списка. Дядя Рома отказывался.
- Я уж тут, с ребятами, если можно...
Между нами вклинивается мой одноклассник Мишка Горелик:
- Ты что как черепаха, все уже беспокоятся. Кутик говорит, что ты по Нацерету блуждаешь...
Мы торопливо обмениваемся с Яшей визитками и я иду к моим друзьям-одноклассникам. С ними я, худо-бедно, общаюсь, а с тобой, Яша, мы больше десяти лет не виделись - так неудобно получилось. Прости.
Я помню, ты когда-то говорил:
- Если я вдруг уеду из Биробиджана, то больше всего буду скучать по нашей сопке...
Яша, я отправляю фотографию биробиджанской сопки вместе с этим текстом и прошу редакцию "МЗ" её опубликовать.
Всё, что могу, Яша.

На северо-востоке, откуда мы ушли,
Остались наши женщины в печали.
Из гавани построенные нами корабли
Уйдут без нас в неведомые дали...

Без карты и компаса,
без флага над кормой,
Без лоции и с пьяным экипажем,
Они под вечер скроются
за штормовою мглой,
И кто-нибудь про это нам расскажет...

А я, скрипя зубами и отведя свой взгляд,
Представлю, как под всеми парусами,
Без карты и компаса,
в чем я так виноват,
летит корабль мой чайкой над волнами...

Фотографии Владимира Дертко,
Владимира Ротбарта
и агентства GalilInfo
http://nazrat-ilit.israelinfo.ru/news/959


ЕВРЕЙСКИЕ ВОПРОСЫ

Встреча Владимира Опендика с читателями на Брайтоне

Марк ГУРЕВИЧ, Нью-Йорк

Бруклинская библиотека на Брайтоне организовала очередную встречу писателя Владимира Опендика со своими читателями. Четыре его книги, объединённые общим названием "Двести лет затяжного погрома", продолжают пользоваться большим успехом среди наших соотечественников. Несмотря на воскресный день, в библиотеке собралось около 50 человек. Автор сделал подробный анализ произведений русского литератора А. Солженицына, выявил в них множество подтасовок и творческой лжи. Речь идёт не только об антисемитской книге "Двести лет вместе", не только о злобной травле нашего народа, но и о его отвратительной человеческой сущности, мнимого оппозиционера советской власти.
Существуют разные мнения: заслуживает ли Солженицын такого пристального внимания, которое уделил ему в своих книгах В. Опендик? Некоторые критики и журналисты считают, что не заслуживает, что он никого не интересует, что время его прошло, вместе с советской властью он навсегда ушёл в прошлое.
Не могу с этим согласиться. Время, конечно, повернуть вспять невозможно. Но современное население России, в том числе русскоязычные иммигранты в Америке, не избавилось от советской ментальности и рецидивов, заключённых в понятии "солжефрения". Об этом феномене написано множество статей и даже несколько книг. Но мне не удалось встретить ни одного автора, который бы так подробно, честно и откровенно, а, главное, пронзительно правдиво и глубоко изучил эту тему, как В. Опендик.
Ценность его книг не определяется только разбором творчества писателя Солженицына, не только анализом антисемитских произведений многих русских классиков, но и оригинальными историческими исследованиями жизни евреев в России.
В своём выступлении перед читателями В. Опендик рассказал о содержании уже поступивших в продажу (книжный магазин "Чёрное море" или у автора) четвёртого и пятого томов новых книг "Двести лет затяжного погрома". Участники встречи слушали В. Опендика с большим вниманием, что вполне понятно, ибо его трактовка исторических событий в России непривычна для бывших советских людей. О русских националистах нечего и говорить. Судя по тем вопросам, которые задавали докладчику, еврейскую аудиторию очень интересовала еврейская тема. Думаю, читателям этой статьи тоже будет интересен диалог читателей с писателем по самым острым вопросам русско-еврейских отношений в России прошлого и настоящего. Вот некоторые вопросы и ответы на них писателя.
ВОПРОС: Вы утверждаете, что евреи не совершали революцию в 1917 году в России. Но разве не Троцкий возглавлял Петроградский Совет и Красную армию, где среди руководителей было много евреев?
В. ОРЕНДИК: Да, евреи были на руководящих постах в правительстве и в армии. Понятие "много" не содержит количественной оценки. В Красной армии, например, 32 еврея дослужились до звания генерала, а в правительстве Троцкий был единственным евреем. Однако участие евреев в русской революции не меняло её русского характера, потому что все эти евреи служили русским интересам и боролись за более справедливое устройство русского общества. Вспомним лозунги революции: "Земля - крестьянам!", "Мир - народам!", "Хлеб - голодным!" и так далее. Февральская революция освободила евреев от русского гнёта, а Октябрьский переворот ничего к этому не добавил. В Красной армии во главе с Троцким служило около 200 евреев-командиров и комиссаров, но по сравнению с десятками тысяч русских командиров это была еврейская капля в русском море. Только бывших царских офицеров в армии было более 30 тысяч. Эта армия никогда не была и не могла быть еврейской ни по своим целям, ни по преобладающему составу. Вторым человеком в Красной Армии, который возглавлял политуправление, был украинец Антонов-Овсеенко. Национальное происхождение евреев не играло никакой роли в их деятельности. Гораздо выше ценились личные способности людей. Подумайте сами, разве кто-либо из русских националистов назвал Российскую империю Немецкой только за то, что в течение 300 лет ею управляли почти чистокровные немцы? Нерусское происхождение многих представителей русской культуры не влияло на оценку их произведений, потому что все они принадлежали именно к русской культуре.
ВОПРОС: Чем отличается антисемитизм царской России и Советской власти?
В. ОПЕНДИК: В царской России антисемитизм был государственной политикой самодержавия, открыто провозглашался и поддерживался всеми слоями общества - от духовенства, царских чиновников до черни. В первом томе моих книг есть специальная глава "Погромная психология", в которой эта тема излагается более подробно, а также названы слои российского общества, которые внедряли погромную психологию в сознание населения. Это, прежде всего, духовенство, царские чиновники, купцы и предприниматели, боявшиеся более сильных еврейских конкурентов, и, конечно, русские писатели. Их доля оказалась наиболее весомой. Многие русские классики оказались примитивными антисемитами. При советской власти официально проявление антисемитизма запрещалось, однако он постоянно поддерживался и подпитывался фактическими действиями властей. Наиболее чётко он проявлялся по команде кремлёвских политиков во время всесоюзных антисемитских кампаний. Например, против вейсманистов-морганистов, против космополитов, против сионистов, против врачей и так далее. Всё население страны хорошо понимало, на кого следует направлять свою ненависть по указке партийных вождей.
Чтобы изжить это позорное явление в России, нужны вековые усилия русской интеллигенции по искоренению национальной ненависти к инородцам. Необходимо также изменить благодушное отношение самих евреев к проявлениям антисемитизма, не прощать антисемитские проявления, а давать резкий отпор. Вряд ли современные евреи в России, Израиле и в Штатах способны реально противостоять антисемитам.
ВОПРОС: Разве среди русских писателей не было приличных людей?
В. ОПЕНДИК: Конечно, были. И не только Короленко, Горький, Лесков. Но их было досадно мало, гораздо меньше, чем антисемитов. Традиционно именно евреи значительно усиливали значение этих благородных людей в русской жизни, выдавая желаемое за действительное. Однако эти люди не имели существенного влияния на общественное мнение.
ВОПРОС: Откуда в русском народе столько ненависти, если сам этот народ ассимилировал множество инородцев?
В. ОПЕНДИК: Скорее всего, от отсутствия собственного национального достоинства, комплекса неполноценности, от особенностей национального характера, от продолжительного исторического периода унижения и зависимости от татарских ханов, от слабости и ущербности русской интеллигенции. Например, личность писателя Солженицына, в котором уживаются комплекс неполноценности и мания величия. Этот человек невероятно злобен, неумён. Однако эти качества нисколько не смущают русских людей, которые называют его классиком и даже пророком. А его откровенный антисемитизм многим пришёлся по душе. Даже некоторые вполне приличные люди делают вид, что не замечают солженицынского антисемитизма.
Встреча с писателем В. Опендиком прошла оживлённо. Читатели не только задавали вопросы, но и выступали сами, сожалели, что время пролетело так быстро. К сожалению, не часто приходится бывать на таких по-настоящему живых встречах, послушать интересного докладчика, выслушать неординарную точку зрения, получить исчерпывающие ответы на любые вопросы.
Пользуясь случаем, хотелось бы отметить, что до сих пор среди некоторых наших журналистов не исчезла тяга к рекламе антисемитов на страницах еврейских газет. Недавно одна здешняя еврейская газета под рубрикой "Сионизм" взялась активно пропагандировать книгу русского антисемита А. Буровского. Сегодня в России сотни русских профессиональных антисемитов занимаются клеветой на еврейский народ. Этой газете хватит такого материала на многие годы.
Хочется выразить благодарность не только В. Опендику, но и организатору встречи, работнику библиотеки Марине Айзенберг за удовольствие, которое нам доставила эта встреча с писателем.

Вернуться на главную страницу

Мазлтов, Циля Клепфиш!

Юрий (Гиль) КРЕМЕР, Петах-Тиква

Нет, пожалуй, такой олимовской семьи, будь то из алии 90-х или алии 70-х, где бы имя Цили Клепфиш (девичья фамилия - Шенкар) не вызывало бы чувства тёплой благодарности за её замечательные радиоуроки иврита. Именно они, эти уроки, помогли нам познакомиться с музыкой языка (это я вам, как профессиональный музыкант говорю). Звучавшие на волне «Коль Исраэль», они помогли нам познакомиться с первыми своими словами, с первыми предложениями, с первыми поговорками на этом древнем и новом для нас языке.
Позднее, уже в Израиле, мы себя не мыслили без передач на волне радио РЭКА с уроками Цили Клепфиш. Её мастерство методики и дидактики оставили глубокий след в наших довольно скудных познаниях иврита… В её приятном голосе всегда чувствовалось обаяние и страстное желание передать радиослушателям знания и любовь к ивриту. Общеизвестно, что наш израильский гимн «Атиква» - самый красивый, мелодичный гимн среди других. Так вот, в одной их своих радиолекций Циля разьяснила каждое предложение, каждое слово нашего гимна, и это явилось очень важным событием в жизни каждого из нас – независимо от того, новые мы репатрианты или старожилы страны. С тех пор наравне с сабрами мы с гордостью поём наш гимн.
Циля Клепфиш достигла такого высокого уровня духовности и любви к своей Стране, к её народу, к его традициям (и что для меня лично очень важно – к идишкайту), что действительно поставила себе памятник нерукотворный. Когда мне позвонил профессиональный композитор Леонид Брустинов и предложил спеть на двух языках (русский и идиш) его песню «Урок иврита», посвящённую Циле Клепфиш, я с удовольствием приступил к этой работе и надеюсь, что к юбилею Цили мы закончим запись диска и этим принесем свой скромный дар к юбилею Цили Клепфиш.
Вместе с нотами песни Леонид Брустинов вложил в конверт письмо, в котором он пишет о Циле, с которой давно знаком. Вот отрывок из этого письма:
«Однажды среди кипы старых газет мне попалось на глаза стихотворение Романа Коуна «Урок иврита Цили Клепфиш».
Стихотворение было напечатано в «Еврейском камертоне» в «Уголке поэзии», который ведёт поэт Фредди Бэн-Натан. Стихотворение привлекло моё внимание, так как с Цилей Марковной нас многое связывало. Дело в том, что мама моей жены Светланы, Юлия Исаевна Карлинская, была давней подругой Цили Марковны, они учились вместе во Львовском университете на факультете русской словесности (две еврейки на «русской филологии»), и с момента нашей репатриации в Израиль (сентябрь 1997 года) мы постоянно общались, бывали у Цили Марковны дома, я играл ей свои сочинения. Она, кстати, очень музыкальный человек, сама музицирует на фортепиано. Слова стихотворения были столь песенны, что появление «Урока иврита» с посвящением Циле Клепфиш не заставило себя ждать.
История получила неожиданное продолжение. После того, как у нас с тобой возник творческий союз, ты меня познакомил с замечательным человеком, поэтессой и переводчицей с русского на идиш Сарой Зингер. Она перевела песню на идиш. Я написал оркестровку и очень надеюсь, что ты споёшь её. Думаю, что Циля Марковна, услышав песню на языке своего детства, будет приятно удивлена. Надеюсь, что песня доставит ей большую радость».
Такова история создания песни, посвященной нашему юбиляру. Но есть ещё одно большое дело, к которому прямое отношение имеет наша Циля Клепфиш. Дело в том, что семья Цили увековечила память евреев Бердичева, расстрелянных в конце сентября 1941 года немцами и местными полицаями. Рядом с Иерусалимом с участием преподавателя иврита Цилей Клепфиш и всей её семьи была организована посадка деревьев, которые стали называться мемориальной Бердичевской рощей. Сюда на Изкор (церемонию поминовения) ежегодно съезжаются бердичевляне. Пройдёт много лет, на месте Бердичевской рощи вырастет большой лес, и сюда всегда будут приезжать люди, чтобы вспомнить своих дедушек и бабушек, братьев и сестёр, погибших в годы страшного Холокоста. Спасибо Циле и её семье за это святое, великое дело!
Циля Клепфиш живет в Израиле около 40 лет. Она не только педагог и лектор, но ещё и прекрасный переводчик с иврита и идиш. Впрочем, она переводила и с английского - «Введение в Кабаллу» и «Каббалистическую астрологию». У также есть (после того, что она всё это провела в эфире) 14 серий, более 300 уроков иврита. Весомым вкладом в культуру нашей страны являются её лекции о праздниках Рош ха-Шана, Суккот, Ханука, Ту би-Шват, Пурим, Песах, Шавуот.
В предисловии к своей книге «Теилим» с Цили Клепфиш она пишет: «Хорошее знание иврита без знакомства с нашей Великой Книгой ТАНАХом, оказавшей огромное влияние на всю современную цивилизацию, просто невозможно, и не только потому, что слова и выражения из ТАНАХа, Талмуда, Мишны составляют примерно 80 процентов любого современного ивритского текста, но и потому, что настрой современного иврита, его «вкус» и «запах» оказали влияние на строй нашей древней культуры, её образность и способ мышления, её взгляд на мир, на природу, на мораль, на человека».
В день юбилея пожелаем Циле Марковне Клепфиш ещё не менее 40 лет плодотворной жизни – в полном соответствии с нашей традицией.

На снимке: Циля Клепфищ дарит свою книгу Натану Щаранскому

Яков Явно:
накануне гастролей в Израиле


Это имя – Яков Явно - у многих на слуху. Потому что поёт он не только на идиш, не только на английском, не только на русском. Он владеет уникальным языком – языком еврейской души. Именно этот язык и привлекает на его концерты миллионы почитателей таланта Якова Явно.
Он родился в Минске, его талант со всей глубиной раскрылся еще в России, где он учился в известной Академии музыки им. Гнесиных, а затем стал ведущим актером Камерного еврейского музыкального театра. В 1987 году Яков был удостоен звания заслуженного артиста России.
После переезда в США в 1990 году Яша продолжает гастролировать и выступать с авторскими программами, идеей которых является не только сохранение музыкальной еврейской традиции, но и интеграция ее в общемировую культуру. Он сыграл главные роли в спектаклях «Черная уздечка для белой кобылицы», «Скрипач на крыше», «Танго жизни». Снимался Явно и в кино, на его творческом счету такие фильмы, как «Закат», «Мир вам», «Выжженная земля», «В субботу я король». А один фильм – документальная лента «Дорога домой» - снята о самом Якове, о его творческих поисках и находках.
В разные годы почитатели таланта Якова Явно могли приобрести его альбомы – «Давайте все вместе», «Тени забытых голосов», «Мост над временем».
Баритон Якова Явно звучал в лучших зала Европы, Америки, России: например, в «Карнеги-холле», в «Линкольн-центре» в Нью-Йорке, в Большом театре и в концертном зале «Россия» в Москве. В нынешнем, юбилейном для Якова Явно году, ему предстоят гастроли по Америке и Канаде, участие в фестивале еврейской культуры в Биробиджане, Москве, гастроли в Азии. Сольный концерт он даст в «Кауфман-холле» в Манхэттэне, примет участие в программе в «Карнеги-холле», в театре Елены Камбуровой. Израильтяне ждут тебя, Яков!

На краю расстрельного рва

Николай КАБАНОВ, «Вести сегодня», Рига

Документальная исповедь Эллы Медалье должна войти в программу наших школ, - говорит в предисловии к книге «Право на жизнь» писатель Леонид Коваль, президент Международного общества истории гетто и геноцида еврейства. Родившаяся в 1913 г. в Тукумсе, окончившая латышскую гимназию и еврейские педкурсы, в дни начала войны Элла заболела и опоздала на последнюю машину, отправлявшуюся в эвакуацию. Молодой женщине предстояло пройти все круги Холокоста.

«В первый же день оккупации поздно вечером к нам постучали. Я открыла дверь. В коридоре, на лестничной клетке, стояла небольшая банда латышей, несколько юнцов лет 16–17. Возглавлял их наш сосед…
Он всегда подобострастно здоровался со мной, уже издалека снимая шляпу. А теперь, бесцеремонно ворвавшись в нашу квартиру, грубо и нагло приказал моему мужу немедленно одеться и следовать за ними — якобы на работу». В ту же ночь Пинхас Медалье, как и многие молодые евреи, способные оказать сопротивление, были расстреляны в Бикерниекском лесу. Элла же после короткой бесплатной работы в больнице «Бикур Холим» на Московской (там вместе с евреями пытались лечить и раненых пленных красноармейцев) попала в страшный особняк организации Perkonkrusts на улице Валдемара, 19 (ныне Министерство культуры).
«Нас вывели во двор и отделили тех восьмерых, кого ночью пьяные бандиты насиловали. Подкатила машина, и им приказали туда влезть. В сопровождении нескольких «перконкрустовцев» девушек увезли на расстрел. Боясь, что все станет известно немцам и их обвинят в осквернении «чистоты арийской расы», эти латышские бандиты поспешили скрыть в земле cледы своей ночной оргии».
Нескольким чудом спасшимся от надругательства и смерти еврейкам приказали отправляться на кухню. В столовой расстрельной команды судьба свела Эллу Медалье с самим Хербертом Цукурсом — бывшим летчиком, а ныне обер-палачом. «Цукурс в те редкие часы, когда он бывал относительно трезв, старался казаться этаким европейским интеллигентом… Узнав однажды, что среди нас есть молодая учительница, жившая когда–то во Франции, он частенько приходил к ней поговорить по-французски, шлифовать свое произношение. Это, однако, не помешало ему позже отправить свою собеседницу на смерть — в яму с остальными».
30 ноября 1941 года Элла Медалье с десятками тысяч рижских евреев оказалась в страшном лесу около станции Румбула. Ей пришлось увидеть, как людей забивали насмерть прикладами, как падали в рвы простреленные полуобнаженные тела. «На меня уставился главный палач - Арайс. Лицо его было по-животному обезображено звериным оскалом, вывернуты губы, он носился от одной группы к другой, был страшно пьян от водки и обезумел от крови. У меня вырвался рыдающий крик: «Es neesmu zidiete! (Я не еврейка!)». Похожая на арийку блондинка Элла Медалье отказалась от своей национальности — сказала палачам, что она латышка и что ее забрали в Румбулу из-за мужа.
Но там же, у рва, происходили немыслимые случаи. Молодая либавчанка отдала в яму своего ребенка, пытаясь спастись сама. Но спустя пару дней по личному приказу главы СС в Остланде Фридриха Еккельна и ее саму расстреляли. А про Эллу генерал заявил: «Мое чувство подсказывает, что она подлинная арийка».
«Расовая экспертиза» проходила в здании штаба СС — там, где нынче расположен Сейм Латвии… На счастье Эллы, ее соседка по Тукумсу Трина Гартмане подтвердила под клятвой «арийское» происхождение Медалье. «Меня поздравили и выдали копию для получения в префектуре арийского паспорта». Арестовали Эллу Медалье летом 1944 года совершенно случайно — хозяин ее жилища был латышским левым, и всех квартирантов забрали в вентспилсскую тюрьму. Потом был этап в Германию, кошмар бомбардировки Дрездена, хаос последних дней войны. В сентябре 1945 года Элла Израйлевна вернулась в Ригу. Ее мемуары вышли в сборнике «И это ты видел» в Нью-Йорке в 1989 году.
Элла Медалье прожила еще 10 лет, но так и не увидела своих воспоминаний, изданных на родине. Латвия предпочитает не смотреть в глаза чудовищ…

У евреев Франции - новый президент.
Не Саркози

Париж, АЕН – 62-летний врач-кардиолог Ришар Праске избран 13 мая новым президентом головной организации французской еврейской общины. Ришар Праске являлся личным советником предыдущего президента Роджера Цукермана, так что для него не представит труда органично войти в новую высокую должность. В своей предвыборной кампании Праске отметил основные направления будущей трехлетней деятельности во главе еврейской общины - борьба с антисемитизмом и антисионизмом, объединение всех религиозных течений и групп, представляющих французских евреев, под одной организационной крышей.

Торговали футболками
русских фашистов

Лондон - Одна из крупнейших английских сетей магазинов модной одежды случайно стала распространителем идей расизма. Некая фирма поставила бутикам футболки, на которых была размещена надпись кириллицей: «Очистим Русь от всех нерусских!». О смысле написанного долгое время никто не имел понятия.
Представители сети магазинов утверждают, что не подозревали об истинном смысле фразы, и думали, что она переводится как «гордись Россией». Все футболки с расистской надписью и изображением двуглавого орла, которые продавались по 12 фунтов, уже убраны с магазинных полок.
Об истинном же значении слогана стало известно только после того, как футболку заметил русскоговорящий сотрудник фирмы. «Как только мы поняли значение, мы решили, что это не та фраза, которую мы хотели бы видеть на наших футболках. Во вторник партия была изъята из магазинов. Однако в пятницу выяснилось, что футболку все еще можно купить через Интернет, но сейчас приобрести ее уже невозможно», - заявил пресс-секретарь компании. Об этой неприглядной истории сообщила лондонская газета «Таймс».

ПАМЯТИ МИХАИЛА ВАЙНАПЕЛЯ

В Тель-Авиве на 87-м году жизни скончался известный деятель нашей культуры на языке идиш Михаэль Вайнапель (Бен-Авраам). 34 года он был редактором и диктором радио «Кол Исраэль» на идиш. Режиссёр и актёр, мастер художественного слова на мамэ-лошн, литератор и журналист, Михаэль Вайнапель внёс неоценимый вклад в дело защиты, пропаганды и развития языка идиш и его культуры. Воспитатель молодых дарований, активный пропагандист идишкайта, Михаэль был одним из лауреатов премии имени Давида Гофштейна. Сын польского еврея-коммуниста, депутата Сейма, проведшего в польских тюрьмах восемь лет и расстрелянного фашистами в 1939 году, сам Михаэль также в 14 лет был осуждён за подпольную работу в комсомоле и после четырёх лет польской тюрьмы освобождён Красной армией в 1939 году. В войну – фронт, затем – тыл, Урал. Уже в Златоусте Вайнапель ведёт работу в Союзе польских патриотов, организует театральный кружок на языке идиш. По возвращении в Польшу организует драматические коллективы на идиш и одновременно учится, обретая профессионализм. Печатается в еврейских газетах. Полвека назад, в 1957 году, его семья, к тому времени уже многодетная, репатриировалась в Израиль. Начинал простым рабочим. Давние связи, тяга к идиш и театральному творчеству привели Михаэля в клуб «Бунда» на улице Калишер в Тель-Авиве. Здесь ему предоставили все условия для создания драматического коллектива. Со временем этот фактически театр поставил около тридцати спектаклей. Одновременно Михаэль участвовал в работе профессиональных театров. В начале 60-х годов Вайнапеля пригласили на радио «Кол Исраэль» в качестве диктора, а затем и редактора блока новостей на идиш. 34 года, вплоть до ухода на пенсию, звучал по радио его голос. Как мастер художественного слова, он популяризировал с эстрады классику и современную литературу на мамэ-лошн. Псевдоним Михаэля Вайнапеля в литературе и журналистике – Бен-Авраам. Десятки статей на темы культуры и искусства он опубликовал на идиш, и не только в нашей стране. Активно сотрудничал Вайнапель с американской газетой «Форвертс», которая вот уже 110 лет выходит на идиш. Каждые две недели в клубе «Арбетэр ринг» Михаэль Вайнапель проводил «Литературные среды» или встречи с интересными людьми. Он был одним из самых активных, принципиальных и последовательных пропагандистов идишкайта. Кончина Михаэля Вайнапеля (Бен-Авраама) – невосполнимая потеря для любителей языка и культуры идиш, для всех, кто знал, уважал и любил этого талантливого и яркого человека. Эрэ зайн ондэнк!

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

Вернуться на главную страницу

Иосиф БУРГ:
"Украине не хватает национальной элиты..."

Мария ВИШНЕВСКАЯ, "Другая сторона", Черновцы

Немногим из его поколения удалось пережить особенно жестокий к евреям ХХ век и еще при жизни получить признание в Родине и в мире. По событиям бурной жизни Иосифа Бурга можно изучать историю целого народа. Ведь он остается едва ли не единственным живым свидетелем немецкого аншлюса Австрии в 1938 году. Родившись гражданином Австро-Венгерской монархии, вынужденно сменив гражданство на румынское, а позже - на советское, писатель теперь имеет уже четвертое - украинское.
Оружием Иосифа Бурга - известного в мире еврейского писателя с Буковины - было и остается родное слово. Его произведения переведены на многие европейские языки. А его самого считают посланцем Украины в Европе, в Украине - представителем Европы. Невзирая на свой почтенный возраст, Иосиф Кунович - образец жизнелюбия и оптимизма.

- Каким было детство и каким вы его запомнили?
- Говорить о детстве, когда тебе более 90, - это немного сложно. А для меня сложно еще и потому, что оно у меня не было легким. Я родился в живописном местечке буковинских Карпат - Вижнице, что на берегу белопенного Черемоша. Отец был плотогоном. А первые сознательные впечатления о детстве связаны с событиями Первой мировой войны. Моя мама была очень красивой. И когда в 1916 году россияне пришли на Буковину, она, чтобы они над ней не надругались, взяв нас, двух малолетних детей, убежала в Венгрию. Там мы были до 1918 года. Лишь по окончании войны вернулись домой. Именно в то время и отец демобилизовался из австрийской армии. А в 1924 году мы переехали в Черновцы. Жизнь в послевоенные годы была тяжелой. И когда мне исполнилось 13 лет, я пошел из дома и начал давать частные уроки для детей 1-4 классов. На заработанные репетиторством деньги жил. Бедность, труд, учеба - это, в сущности, и есть мое детство. Позже, когда я окончил учительскую семинарию, начал работать и полностью содержать себя.
- Как повлияло на вас тогдашняя среда Черновцов?
- Непосредственно! Ведь город, в котором мы с вами живем, испокон веков был многонациональным. Здесь всегда жили украинцы, евреи, румыны, поляки, венгры. И все они имели возможность для развития своей культуры. Потому здесь звучало разнообразие языков, скрещивалось много культур. И они не могли не влиять одна на другую. Напомню, что буковинская земля дала миру известных и знаменитых украинских писателей: О. Кобылянскую, Ю. Федьковича, а также еврейских, которые писали на идиш, - Штейнбарга и Альтмана. Австрийская толерантность известна. И, несмотря на то, что с 1918 до 1940 года Буковина принадлежала Румынии, а затем СССР, - она и до сих пор сохранилась во взаимоотношениях между этническими меньшинствами региона. Но, невзирая на попытки румын "румынизировать" Буковину, Черновцы остались европейским культурным центром в полном понимании слова "европейский". И так было до прихода советской власти.
- А что изменилось с ее приходом?
- К тому времени каждое этническое меньшинство имело в Черновцах свои духовные и культурные центры, Народные дома. С приходом новой власти в 1940 году в Черновцах прекратили свое существование украинский, немецкий, польский и еврейский Народные дома. Все это было унифицировано, и все стали советскими гражданами. Если же говорить о самом приходе советской власти, то нужно отметить, что далеко не все были против новой власти. Евреи, кроме зажиточного слоя, политиков, интеллигенции, которые сразу покинули город, - приветствовали ее приход. Это была альтернатива: либо советская власть, либо фашистская Германия. А поскольку евреи знали, что такое нацисты, то они приветствовали "краснозвездных освободителей", потому что видели в них гарантов своего существования. Но разочарование пришло быстро… 13 июня 1941 года, за две недели до начала Великой Отечественной войны, советские власти отправили с Буковины в Сибирь почти 10 тысяч человек. Были депортированы украинцы, евреи, немцы, поляки - все, кого власть в то время считала врагами советского государства. Город был разрушен - не войной, а новым советским режимом. А наиболее униженными стали евреи и их культура. Если до 1940 года евреи занимали высокий статус в Черновцах и составляли почти половину всего населения города, то на сегодня из довоенных 50 тысяч евреев в Черновцах остались около трех тысяч. Такой же является картина и в моей родной Вижнице, где до войны из 6800 жителей 6300 были евреями - то-есть они составляли свыше 90% населения в этом горном местечке. На сегодня там живут всего несколько еврейских семей. Что же касается ситуации в Украине вообще, то сегодня здесь проживает более полумиллиона евреев. Республика занимает четвертое место в мире по количеству евреев на ее территории (первое место принадлежит США, второе - Израилю, а третье - России). Увы, сегодня евреи так же русифицированы, как и украинцы. И только в годы независимости Украины они возрождаются как нация. И не известно, сколько нужно еще времени, чтобы наши евреи осознали себя нацией.
- Ваши произведения изданы в переводах на многие языки мира, а ваш вклад в развитие культуры и взаимопонимания между народами оценили и лидеры европейских государств...
- Я и до сих пор помню, как в майские дни празднования моего 90-летия в Черновцы приезжала австрийская делегация, в состав которой вошло тридцать лиц. Возглавлял ее Чрезвычайный и Полномочный посол Австрии в Украине. Тогда они вручили мне орден "Золотой почетный знак за заслуги перед Австрийской республикой" и приглашение в их страну. Такую же награду я получил тогда и от руководства государства Израиль. Но вот чего я не ожидал, так это получить награду от Президента Германии. Ее мне вручили также в Черновцах, но позже, в октябре. Во время церемонии награждения Чрезвычайный и Полномочный посол Германии в Украине Дитмар Штюдеманн сказал, что я - посол Украины в Европе и представитель Европы в Украине.
- Ваша оценка украинской культуры сегодня?
- Если говорить о культуре Украины сегодня, то я бы сказал так: Украина пока только географически европейское государство. И я думаю, должно пройти определенное время, чтобы культура стала определяющей в процессе создания государства. Невзирая на русификацию на протяжении веков, на то, что город ассимилировался, русифицирован, - село сохранило и язык, и обычаи, и быт, и культуру. Сегодня нужно лишь время, чтобы люди осознали государственность украинского языка, значимость национальной идеи и роль украинской культуры, то есть те составляющие национальной государственной политики, без которых невозможна перестройка любого независимого демократической государства. Увы, национальной элиты, как поводыря нации, нет не только в культуре, ее нет вообще. Есть отдельные фигуры, личности, но они не являются тем стволом, который может стать опорой нации. Судите сами. Казалось бы, в парламенте должен заседать цвет нации. Между тем, наш парламент скорее похож на какой-то дискуссионный клуб, позиции которого как будто ветром раскачиваются то в одну, то в другую сторону. Я уже не говорю о том, что далеко не все парламентарии владеют языком государства, законодательную власть которого они представляют. Такое невозможно в любом цивилизованном государстве. Но я глубоко убежден, что такая ситуация временна. И не за горами то время, когда Украина все-таки станет европейским государством не только географически.

Сколько евреев в тюрьмах России?

Станислав ШУСТЕРМАН, Jewish.ru

В Брюсселе прошел первый в своем роде семинар, в рамках которого раввины обсудили проблемы, с которыми сталкиваются тысячи еврейских заключенных в тюрьмах Европы, сообщает EJP. Около 3500 евреев на данный момент отбывают различные сроки наказания в европейских тюрьмах, среди них немало израильтян. "Вскоре после выхода на свободу эти заключенные часто возвращаются в тюрьму, поскольку им трудно оставаться законопослушными гражданами, - объясняет директор европейского института "Алеф" Леви Канельски. "Передавая заключенным религиозную атрибутику, книги, молитвенники и кошерную пищу, мы помогаем им обрести более глубокое понимание последствий того, что они делают", - уверен он.
Институт "Алеф" был основан два года назад для того, чтобы оказывать помощь еврейским заключенным и их семьям, защищать их религиозные права и развивать реабилитационные программы. Сотрудники института организуют посещение тюрем религиозными деятелями и добровольцами, а также оказывают поддержку семьям, которые часто оказываются в тяжелом материальном, социальном и психологическом состоянии. Так, в прошлом году институт заручился поддержкой раввинов, отвечающих за религиозные вопросы в тюрьмах Великобритании, Франции и Голландии.
В мероприятии семинара, прошедшего в Брюсселе в начале мая, приняли участие главный раввин Израиля Йона Мецгер, ряд тюремных раввинов из Франции, Великобритании, Бельгии, Германии, Голландии и Венгрии, а также официальные представители Евросоюза, Совета Европы и юридические советники.
Согласно данным института "Алеф", в российских тюрьмах сегодня содержатся около тысячи евреев, семьсот отбывают различные сроки наказания во Франции и по 250 представителей еврейской общины находится в исправительных учреждениях Голландии и Великобритании.

8 мая 2007

Из архива "Форвертса"

Симон Визенталь:
"Всё время помню о шести миллионах..."

Игорь ПЕЙСАХОВИЧ, Вена - Нью-Йорк

Имя этого человека известно во всем мире. Его деятельность, - как, впрочем, и жизнь - давно стала легендой. Упоминая его имя в той или иной беседе, мы невольно задумываемся о судьбах еврейства и понятии священного долга перед памятью о трагически погибших шести миллионах наших соплеменников в годы Шоа.
На днях мне посчастливилось встретиться с этим легендарным человеком в Центре его имени, расположенном в Вене. Симону Визенталю сейчас 95 лет, с прессой он практически не общается, но все же сделал исключение для выходящей в Нью-Йорке на русском языке газеты "Форвертс" и любезно согласился ответить на вопросы, интересующие читателей.

- Уважаемый господин Визентапь, во-первых, позвольте мне от имени читателей "Форвертса" выразить восхищение вами и тем, что вы сделали на благо еврейства.
- Спасибо большое. Сразу же скажу, что считаю свою деятельность полезной не только для еврейства, но и для всех людей. Это важно и для нынешних поколений, не только для предыдущих, которые так или иначе были связаны со Второй мировой войной.
- Расскажите, хотя бы коротко, о себе.
- Родился я 31 декабря 1908 года в галицийском городке Бучач (ныне - Тернопольская область Украины. - И.П.), что находился в Австро-Венгрии. В семь лет я потерял отца, который воевал в составе австро-венгерской армии. Меня воспитывали мама и отчим. По образованию я архитектор. Диплом получил во Львовском политехническом институте в 1940 году, а до этого учился в Праге. Кстати, меня вначале отчислили по причине существования тогда квоты на евреев-студентов. Но мне удалось закончить Пражский технический университет.
- И как сложилась ваша жизнь после 1940 года, когда пришли Советы?
- Мою семью сразу причислили к "буржуазному элементу". Последствия были ужасающими: отчима посадили в тюрьму, где он и умер, сводного брата расстреляли. А меня принудили работать на фабрике. Я в то время уже был женат. Что оставалось делать? Что греха таить -подкупил одного русского из начальства НКВД Львова и этим спас жену, себя и маму от депортации в Сибирь.
- Ваши воспоминания наверняка вызывают в памяти ужасы сталинских времен?
- Я всегда однозначно относился как к гитлеровскому, так и к сталинскому режимам. Один был коричневым, а другой - красным воплощением зла. Поэтому я очень сожалею, что многие из красных палачей не получили своего Нюрнберга.
- Что же случилось после прихода нацистов?
- Когда они пришли, меня спас мой бывший работник, который стал коллаборационистом. Он
сумел переправить меня и мою семью не в расстрельную тюрьму, а в лагерь. Нас заставили работать на Восточной железной дороге, и мы поняли, что нам сказочно повезло: нашими начальниками были не гестаповцы и не эсэсовцы, а просто профессионалы, тайно ненавидевшие нацистов. Меня даже назначили чертежником.
- Что же круто изменило вашу судьбу и повлияло на решение заняться поиском нацистов?
- В 1942 году нацисты принялись за так называемое "окончательное решение еврейского вопроса, обернувшегося для всех нас гибелью шести миллионов братьев и сестер. Я "жил" в нескольких концлагерях и, в конце концов, после всех ужасов нацистских застенков был освобожден американцами в мае 1945 года. А до того мне посчастливилось несколько раз избежать смерти, которая дышала мне в затылок или смотрела в лицо - как угодно вам это изобразить. Моя жена, к счастью, выжила тоже. Немцы принимали ее за польку - она была блондинкой и работала в Германии на немецкую промышленность, как тысячи других пригнанных в страну остарбайтеров. Самое страшное, что 89 (!) членов нашей семьи - в том числе со стороны супруги - погибли. Однажды я сбежал из концлагеря, но был пойман, и только Бог сжалился надо мной.
- Ваш жизненный путь освещал Господь...
- Если бы я попал в советскую зону оккупации Австрии, то наверняка мог "загреметь" в Сибирь. Но Бог миловал. Все эти ужасы и подвигли меня к той деятельности, которой я занимаюсь последние 55 лет.
- Вот мы и подошли к тому, о чем в своих письмах наиболее часто спрашивают читатели; как вам удалось создать Центр Симона Визенталя - такую, не побоюсь сказать, могущественную организацию?
- Наверное, я и дальше занимался бы архитектурным делом. Но в 1945 году я помогал американцам в составлении обвинений против бывших прислужников нацизма. А потом началась "холодная война", и американцы несколько охладели к активным поискам нацистов. Поворотным моментом стал 1947 год, когда в Линце с помощью добровольцев был открыт Еврейский центр документации. И волонтеры стали активно сотрудничать со специалистами и историками из самых разных стран.
- Ваше самое главное достижение?
- Благодаря нашим поискам не смогли уйти от ответа и получили по заслугам 1200 бывших нацистов. Среди них - Адольф Эйхман.
- Как это все произошло?
- Неверно было бы говорить, что схватили его наши люди. Но результаты многолетней охоты за Эйхманом мы полностью предоставили израильтянам, и те блестяще справились с задачей. Эйхмана схватили в Аргентине и тайно доставили в Израиль. После продолжительного судебного процесса ему был вынесен приговор - смертная казнь... Справедливость восторжествовала.
- Какую помощь в поисках нацистских преступников вы получали от правительств разных стран и получали ли ее вообще?
- В Европе и в США - получали. С представителями многих латиноамериканских стран разговаривать было бесполезно, они были насквозь коррумпированы. Поэтому Эйхмана вывозили из Аргентины в "лучших традициях" голливудских боевиков, Случай с Эйхманом дал нам второе дыхание, ибо в годы "холодной войны" и США, и Европа несколько охладели к нашим поискам. Мы, к примеру, выследили не только Эйхмана, но и Карла Зильбербауэра, арестовавшего Анну Франк. Не скрою, что не все удалось. Например, доктор Менгеле не был пойман.
- А что случилось с Борманом?
- Темная история. Мы так и не смогли найти его, но ходили слухи, что он погиб в Берлине. Увы, ему не довелось предстать перед судом. Но ведь есть Бог, и Он - высший судья.
- Иначе говоря, кара так или иначе их настигнет - независимо от того, схвачены они или нет?
- Именно здесь и кроется один момент, который я хотел бы прояснить. Все, что сделано нами за эти годы, я охарактеризовал бы как акт торжества справедливости - ни в коем случае не персональная вендетта или месть евреев. Повторю еще раз: это было, есть и, надеюсь, будет торжеством справедливости.
- С высоты прожитых лет что вы можете сказать о XX веке, на мой взгляд, самом страшном и кровавом?
- В мире не было толерантности. Нет ее и сейчас. Это и послужило причиной того кошмара, который произошел и продолжает происходить. И это не только в случае с евреями и немцами. Взгляните на войну в бывшей Югославии. На войну в Чечне. Люди буквально сгорают от ненависти. Так было и в СССР во время Сталина.
- Кстати, как вы относитесь к коммунизму?
- Это одно из самых гнусных изобретений человечества, наряду с нацизмом. И я счастлив оттого, что видел падение и последнего, и первого.
- Читателям "Форвертса" наверняка было бы интересно узнать, что вас побудило оставить любимую работу и посвятить жизнь охоте за нацистскими преступниками?
- Расскажу о таком случае. Однажды я встретился с бывшим узником Маутхаузена, и мы отметили нашу встречу. Во время застолья он задал мне такой же вопрос. Правда, при этом добавил, что я мог бы на подобной охоте сделать хорошие деньги. На что я ответил: "Мы верим в Бога и в то, что после смерти будет продолжение. И вот когда мы перейдем в мир иной, нас встретят шесть миллионов душ - еврейских душ, погибших в Холокосте. Они нас спросят: "А что вы сделали в той жизни?" Что ты им скажешь? Что был удачливым бизнесменом и заработал миллионы? Я же скажу им, что все время помнил о них"...
- Спасибо за это интервью и дай вам Бог - до 120!
- Желаю и вашим читателям никогда не забывать о том, что случилось с нашим народом. И еще хочу, чтобы русскоязычные евреи всегда помнили: тираны не возникают спонтанно. Их пестует национальная нетерпимость. Не будет этой нетерпимости - не будет ужасов тирании ни для каких народов.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Честно говоря, это интервью заставило меня задуматься. Вы спросите, о чем? Конечно же, о Холокосте, обо всех ужасах антисемитизма, коммунизма и нацизма. Хочу надеяться, что читатели "Форвертса" поймут: мы должны помнить о своем еврействе, о том, где наши корни. Наконец, о языке нашего народа и о нашей культуре... Странно ведь получается: народ пережил Холокост, вырвался из кремлевского рабства, приехал в свободную страну и здесь начинает петь дифирамбы путинскому режиму. Вы не заметили аналогии с немецкими евреями, которые до войны тоже отождествляли себя с Германией и немцами?

Р.S. "Форвертс" и автор этого интервью благодарят фрау Розу-Марию Аустрат, секретаря Центра Симона Визенталя в Вене, за помощь в организации встречи с легендарным "охотником за нацистами" Симоном Визенталем.

"Форвертс", Нью-Йорк, №446, 11-17 июня 2004

Вернуться на главную страницу

Зайге зинд, скрипач а идиш Моня!

Дмитрий ЯКИРЕВИЧ, Иерусалим

В своей истории еврейская культура на языке идиш знавала славные периоды. Но в последние десятилетия по известным причинам существенно сузился круг её знатоков и почитателей. И, тем не менее, сегодня, когда наша культура переживает не самые лучшие времена, миллионы людей во всём мире - среди них сотни тысяч в Израиле - всё ещё испытывают потребность в слове и песне на дорогом для нас мамэ-лошн. Эти чаяния широких народных масс требуют внимательного подхода со стороны государственных и общественных институтов, не в последнюю очередь, со стороны министерства культуры, науки и спорта, парламентской комиссии по алие и абсорбции, депутатов - выходцев из СССР-СНГ.
Тот факт, что эта культура востребована, заставляет нас всех обратиться к традициям, сформировавшимся под влиянием её выдающихся деятелей: Шолом-Алейхема, Гольдфадена, Томашевского, Михоэлса, Мориса Шварца, Моревского, Башевиса-Зингера, Александровича и многих других мастеров в самых разных жанрах. Мы обязаны также с величайшим уважением воспринимать запросы зрителя, читателя, слушателя. Помня всегда, что еврейская культура на языке идиш в самые страшные времена помогала сохранить нашу национальную идентичность. Не только потому, что писатели, художники, актёры, певцы стремились удовлетворить чаяния народных масс, но и потому, что еврейская культура занимала активную позицию и вела за собой массы, развивая в них чувство прекрасного и чувство национальной гордости.
Наша культура рождалась и развивалась не в дворянских салонах, её творили, по образному выражению известного поэта Зямы Телесина, скорее, босиком, нежели в лакированных туфлях. Но озаренная гением великих самоучек, она сумела в 19 и 20 веках воспринять и адаптировать крупнейшие достижения европейских мастеров и соединить эти достижения с мощной народной традицией. И совсем не удивительно, что к началу 2-й мировой войны в областях театра, кино, живописи и музыки, в частности, вокально-хорового жанра, мы оказались на ведущих позициях в мировой культуре.
На фоне этого великого прошлого многие явления сегодняшнего дня, имеющие место на сцене, в радио- и телеэфире, воспроизводимые средствами современной аудио- и видеотехники и популяризируемые в русско-израильских СМИ, заставляют содрогнуться перед лицом безудержного одурачивания сотен тысяч людей в Израиле, прежде всего, выходцев из СССР, в прошлом насильно оторванных от своего национального достояния.
Нельзя не отметить огромное внимание, уделяемое в программах радиостанции РЭКА нашему великому наследию. Но есть, к сожалению, в этом и своя ложка дёгтя: ярко выраженное желание некоторых радиоведущих работать в нашей теме не всегда соответствует их представлениям о еврейской культуре, неумению отличить настоящее от надуманного, от музыкальной-поэтической пoшлocти и халтуры.
В последние годы повседневная кропотливая работа профессионалов подменяется какими-то "фестивалями еврейского местечка", на которых не услышишь грамотного еврейского слова, а лишь звучат тысячекратно повторяемые ресторанные шлягеры, подменившие аутентичную культуру. Всякие прочие фестивали, о которых мы слышим, тоже не оставляют заметного следа в культурном пространстве, заполненном всё теми же шлягерами, вытеснившими богатейший фольклорный репертуар и литературную песню - уникальное направление, существующее только в культуре на языке идиш!
Эти шлягеры, естественно, имеют право на жизнь, ибо у них есть свой слушатель и зритель. Но они не должны узурпировать имидж огромной культуры, насчитывающей многие тысячи фольклорных и авторских образцов, и подменять её собой.
Да, несколько десятков современных исполнителей, плохо знакомых с предметом, сумели произвести ПОДМЕНУ нашей культуры в сознании сотен тысяч людей - по крайней мере, в Израиле, маргинальными явлениями, далёкими от великих тpaдиций. Нет другого объяснения тому факту, что несколько лет тому назад "за многолетнюю деятельность по возрождению еврейской народной песни израильский телевизионный канал "Израиль Плюс" на своей ежегодной церемонии "Золотая девятка", где победители в 9 номинациях определялись в результате голосования, в котором приняли участие сотни тысяч русскоязычных израильтян, наградил Ефима Александрова призом "За вклад во всемирную еврейскую культуру" - специальной "Золотой девяткой".
Это цитата из недавней беседы московского эстрадного артиста и певца Ефим Александрова с корреспондентом Агентства еврейских новостей Анной Баскаковой.
Я не буду, да и не имею права анализировать творчество московского артиста на русской сцене. Но касательно сцены еврейской нетрудно дать принципиальную оценку. Она сводится к тому, что Ефим Александров не владеет языком идиш и основами культуры, созданной на этом языке. Его репертуар - не результат поисков "по крупицам" в сокровищнице фольклора. Он состоит из запетых и растиражированных образцов, пришедших из многочисленных ресторанов, отнюдь не из местечек. И это лишает указанный репертуар малейших претензий на оригинальность, присущую культуре с точки зрения её неповторимости и НЕПОВТОРЯЕМОСТИ. Правда, в данном случае не вина Александрова в том, что эстетику Михоэлса подменил другой подход, в соответствии с которым вся музыка для любого будущего кинофильма или спектакля на еврейскую тему, как и для программы любого коллектива, уже заранее готова, написана и исполнена (в американских водевилях и ресторанах) 80-90 лет назад. Остаётся лишь дать название коллективу или программе, для чего сгодится цитата из соответствующего шлягера или гуляющая по свету избитая идиома. И можно выходить на сцену, где в тысячный раз прозвучат всё те же ресторанные образцы.
Если бы можно было согласиться с редукцией огромнейшей культуры до нескольких песенок, всё равно возник бы законный вопрос. Что это за "вклад во всемирную еврейскую культуру", если исполнитель, не владея на простейшем уровне языком, допускает искажения в воспроизведении на формальном уровне текстов песен, искажения, недопустимые даже для инонациональных исполнителей?
А чего стоит толкование самих произведений! Уж совсем кощунственно выглядит проецирование на экран потрясающей фотографии из Варшавского гетто как фона при исполнении шлягера 20-х годов "Купите папиросы". Понятно, в этом трудно обвинить автора программы, не имевшего, как и большинство советских евреев, доступа к еврейскому образованию. Но разве может это быть причиной того самого подхода, в рамках которого исполнитель, плохо понимая, о чём поёт, неверно произносит звуки, а часть звукосочетаний просто не вписывается в рамки какого-либо из нескольких тысяч известных человечеству языков?
Говорить о народности песен "Еврейского местечка" невозможно по той простой причине, что пришли они, как уже было сказано, из американских водевилей и ресторанов. Народ же создавал и пел всё-таки то, что фигурирует в источниках, идущих от Шауля Гинзбурга и Пейсаха Марека, Шломо Ан-ского и даже И.-Л. Переца, Зусмана Кисельгофа, Менахема Кипниса, Шмуэля Лемана, Аврома-Мойше Бернштейна, Аврома-Цви Идельсона, Йегуды-Лейба Левина, Моисея Береговского, Иехезкеля Добрушина, Меира Ноя, Дова Ноя и многих других фольклористов. С их работами создатели "Еврейского местечка" даже элементарно не знакомы.
Я не навязываю какие-либо специфические вкусы и не выступаю против какой-либо манеры исполнения или даже безвкусицы. Речь идёт об интерпретациях, не имеющих ни малейшего отношения к еврейской культуре и к языку идиш. Интерпретациях, которые заменяют сотням тысяч людей представления об аутентичной еврейской культуре.
У меня нет никаких личных претензий к русскому эстрадному артисту и певцу Ефиму Александрову. Более того, не вызывает сомнений, что это очень искренний человек и артист, желающий создать нечто национальное на сцене. Свидетельство тому - его интервью и беседы в масс-медиа. Но одного желания и искренности мало. В ходе упоминавшейся уже беседы с корреспондентом АЕН артист заявляет: "Иногда пытаются поправлять произношение, это бывает очень смешно. Как говорится, "наш ребе самый лучший", и наш идиш тоже самый правильный… Иногда я говорю на концертах: "какая разница - зайге "зинд" или зайге "зунд", были бы все здоровы". Уж слишком некомпетентно толкует он проблемы еврейской сценической речи: "наш ребе самый лучший". Всё-таки в Московском государственном Еврейском театральном училище, как и на культурной еврейской сцене в целом, придерживались строгих критериев при решении подобных вопросов. И ни один студент не попал бы на сцену московского или другого ГОСЕТа, не сдай он экзамен по еврейской сценической речи. А шутка "зайге зинд" - это нечто зашкаливающее за самые скромные познания в языке. В литературном и сценическом вариантах речь должна была бы идти, видимо, о "зай гезунт", а в диалектах тут должно слышаться: "зай гезынт". Но никаких "зайге" в природе не бывает!
Мне могут возразить, что обсуждаемые программы строятся на коммерческой основе и, стало быть, тут действуют законы рынка. В данном случае это верно. Как верно и то, что мы говорим даже не о вкусах или, более широко, об эстетических концепциях. Речь идёт об извращениях, оскорбляющих национальное достоинство людей, представляющих, о чём говорится и поётся. И никакие рыночные отношения не могут притупить чувство боли за поруганную культуру. А прецеденты принципиальной реакции в случаях, когда задеваются национальные чувства, имеются. Конечно, не хочется спекулировать на ассоциациях, связанных с Катастрофой, но инцидент в случае с исполнением музыки Вагнера в Израиле может послужить хорошим примером реакции общества в болезненной, с национальной точки зрения, ситуации. А для нас судьба еврейской культуры на языке идиш представляет собой тоже трагедию. Непонятную лишь ненавистникам этой культуры в еврейской среде.
Программа "Еврейское местечко" не стала исключением в процессе дезориентации сотен тысяч людей. Концертный рынок постоянно предлагает, а радио и ТВ, как и пресса, активно рекламируют гастролёров из России и США. Этому рынку нет дела до того, что в нашей стране есть десятки исполнителей высокого уровня, превосходящих заезжих гастролёров. Разве что концертные номера израильских артистов не обеспечены светом, звуком и прочими современными техническими достижениями.
А в гастрольных выступлениях наряду с искусством мирового уровня во многих программах нам предлагают песенки на предполагаемом идише или потчуют продукцией на русско-еврейском сленге. О Иерусалиме, об Израиле, в котором исполнители хотя и не живут, но с которым кровно близки. С неизменными трескучими фразами о шестиконечных звёздах и огульным израильским патриотизмом иностранных евреев, а то и с ликующими их же тирадами, приписываемыми уже нам: "А коль бэсэдэр, мы ходим в хэдэр!" - вот, мол, чего добились евреи из застойного СССР! О местечке или стереотипном стареньком портном - почему-то никогда о сапожнике, парикмахере, акушерке или часовом мастере! Или нечто полублатное ("Гоп-стоп!"), или пропитанное спиртными ресторанными парами, с каким-нибудь современным правнуком Сашки из знаменитого "Гамбринуса" Александра Куприна. Но одно дело, когда за сочинение берётся гениальный автор, неважно, еврей он или не еврей, и другое, когда автор, хоть и еврей, но плохо понимает, о чём пишет и поёт. И появляется "Скрипач а идиш Моня". Что значит эта фраза, выписанная сразу якобы в двух языках, мoжно лишь пpeдпoлaгaть. Поётся пeceнка, на сей раз, другим российским эстрадным певцом, Александром Розенбаумом, видимо, абсолютно не понимающим, что творит, но тоже вносящим свою лепту в одурачивание еврейского зрителя. "Еврейский скрипач Моня", предполагаемый в двуязычном варианте, должен звучать иначе, а здесь это профанация. И помогают распространять её рекламные ролики и анонсы в газетах. Всё по закону, всё, видимо, куплено и продано, как полагается. Только вот ведь вопрос: в СССР мы десятилетиями боролись за то, чтобы проросло хоть что-то национальное, едва различимое - из-под асфальта, по которому прошёлся тяжёлый советский антисемитский каток. С конца семидесятых годов, несмотря на огромные трудности, мы не без успеха прививали людям В ТОЙ СТРАНЕ представления о национальной культуре. В полулегальной, если не сказать, в нелегальной обстановке. И только для того, чтобы те достижения были выброшены на свалку в еврейской стране?!
Ни в каком страшном сне не могло присниться, что в передаче, посвящённой еврейским осенним праздникам, по одному из коммерческих каналов телевидения в Израиле будет исполнена антисемитская песенка-дразнилка, "которую мы привезли с собой": "Я никому не дам, пусть скушает Абрам". Ведь под эти жутковатые словечки, в которых неизбежно картавился каждый звук "р", в нас плевали, нас избивали и глумились над национальным и человеческим достоинством.
Конечно, канал этот частный, и никто, даже правительство, не вправе определять сюжеты его передач. Но в рекламной заставке мы постоянно слышим: "Израиль плюс, мы здесь живём". И хочется задаться вопросом: для того ли "мы здесь живём", чтобы антисемитские куплеты или, в более мягком варианте, бесконечные перепевы советской милитаристской или, например, таёжной лирики застойных времён держали нас в стороне от НЕПРЕВЗОЙДЁННЫХ национальных ценностей, созданных в своё время в СССР?
Очень тяжёлое впечатление оставляют праздничные передачи русско-израильского эфира: песни "еврейских композиторов", но, за редким исключением, еврейских - только номинально. А содержательно - в основном то, что передавало Гостелерадио в те годы, когда и мечтать мы не смели о трансляции еврейской мелодии. И, как и ТАМ, на Пурим не услышишь песни о Пуриме, на Лагбоймэр - о Лагбоймэре, а на Швуэс - о Швуэс.
С приходом к власти в СССР брежневского руководства в СССР началась грандиозная кампания военно-патриотического воспитания, в ходе которой были созданы тысячи произведений в разных жанрах о войне. Во всём этом многообразии не нашлось ни одной мелодии, посвящённой еврейской национальной трагедии или еврейскому героизму. Это оскорбляло и раздражало ТАМ. Но точно так же оно оскорбляет и ЗДECЬ: в дни празднования дня Победы в Израилe может показаться, что мы вернулись во времена застоя.
И вновь впopу торжествовать тем, кто не хотел смотреть в сторону еврейства 20-25 лет тому назад. И вновь мы униженные просители, но теперь - в своём национальном государстве.
Жизнь уже давно доказала, насколько вредны теории, проповедующие уничтожение еврейской культуры на языке идиш, якобы во имя сионистских ценностей. Не стоит ли подумать о том, что именно евреи, выросшие в диаспоре под сенью тысячелетней культуры и её языка, создали наше государство, защитили его во всех войнах, навязанных Израилю, и выработали высочайшую гражданскую мораль. А ныне, когда, "наконец-то" удалось разделаться с идишем и эта культура оказалась чуть ли не выброшенной на свалку, общественная мораль и приверженность интересам Государства оставляют желать лучшего.
Как расценить тот факт, что в нашей стране студенты музыкальных академий не знают даже имён еврейских композиторов, музыкантов, актёров, творивших на языке идиш? Почему допустимо насмехаться и даже глумиться над еврейским языком? Правда, в этом случае он называется идишем, хоть в буквальном переводе с нашего языка на русский это словечко всё-таки не может быть ничем иным, как еврейским [языком]. Видимо, понятие, закодированное в русском языке по-еврейски - идиш,- допускает подобное глумление? Конечно, если пользоваться им по-русски, в еврейской стране это получилось бы ужасно: кому он нужен, этот еврейский [язык]? А кому он нужен, этот идиш?- уже и не режет слух.
Большая алия привнесла в нашу жизнь интереснейшее явление. Оказалось, свидетельством тому - многие концерты на израильской сцене: в интеллигентной среде выходцев из СССР востребована настоящая культура и на языке идиш. И не заметить это было бы непростительно для всех, кто так или иначе занимается интеграцией репатриантов. Ведь культура, ещё хорошо осязаемая ими, могла бы сыграть огромную роль в этой интеграции, способствовать росту национального сознания, привязанности к нашей стране. Возможно, люди, ощутившие свои корни не на уровне деклараций, а в том тепле, которое всё ещё идёт от тлеющего до сих пор огня, очень задумались бы, покидая нашу страну в поисках счастья в Канаде, США, Германии, Австралии. Вряд ли мы отличаемся в подобном отношении от других народов, не покидающих свои очаги по причине привязанности к реальным, ещё не ушедшим от них духовным ценностям.
Пора вспомнить, что эта культура ещё 100 лет тому назад принадлежала 96% евреев всего мира. Это нетрудно сделать, если абстрагироваться от обтекаемых формулировок о культуре "восточноевропейского" или "ашкеназского" еврейства. Если вспомнить, что в течение полутора веков во всех российских источниках говорилось о ЕВРЕЙСКОЙ культуре и ЕВРЕЙСКОМ языке.
He пора ли нeприятию и глумлeнию нaд дopoгoй культурoй вepнуть иx изнaчaльную квaлификaцию: aнтиceмитизм? Beдь кoe-чтo нaм aнтиceмиты пopoй пpoщaли, нo тoлькo нe этoт язык, oкaзaвшийcя "cepьeзнoй пoмexoй" и для дoктpинepoв в Израилe. Идиш oчeнь мeшaл eдинeнию… Ho и бeз идишa чтo-тo дaлeкo дo нeгo. A вoт в Швeйцapии дeйcтвуeт прaвитeльcтвeннaя прoгpaммa зaщиты и coxpaнeния peтopoмaнcкoгo языкa - и "вceгo-тo" для нecкoлькиx дecяткoв тыcяч гpaждaн. Зaмeтим, c фopмaльнoй тoчки зpeния прaвитeльcтвo этoй cтpaны ничeм нe зaдoлжaлo нocитeлям peтopoмaнcкoгo языкa: никтo нe cжигaл гaзeтныx киocкoв, peтopoмaнcкиx aктepoв нe зacтaвляли oтмeчaтьcя в полиции, a иx язык, oбepeгaeмый гocудapcтвoм, никтo нe пocмeл oбoзвaть языкoм paбoв, и никтo нe пocмeл дoкaзывaть нeoбxoдимocть eгo уничтoжeния.
Koнeчнo, нeнaвиcтники идишa мoмeнтaльнo coшлютcя нa… cлoжную oбcтaнoвку в cфepe бeзoпacнocти (в CCCP ccылaлиcь нa мeждунapoднoe полoжeниe). Koтopaя внeдpeнию pуccкoгo языкa никaк нe пoмeшaлa…
В наши дни судьба культуры на языке идиш, как бы это ни звучало парадоксально, решается вне среды тех евреев, которые ассоциируют себя прежде всего с этой культурой, вне традиционной среды её досягаемости. Эта судьба зависит в огромной степени от интеллигенции из СССР, роль которой возрастает перед лицом антинациональной атаки, приведшей уже к столь губительным последствиям.

От редакции "МЗ"

16 мая постоянному автору нашей газеты, автору этой статьи Дмитрию Якиревичу исполняется 65 лет. Он - член Союза композиторов Израиля, член правления Союза еврейских (идиш) писателей и журналистов, в прошлом - вице-президент Всемирного совета по еврейской (идиш) культуре, лауреат премии Лейба Рубинлихта по литературе за 2005 год. Сердечно поздравляем Митю с днем рождения и верим, что до положенных ему ста двадцати он еще успееет сделать немало для нашей богатейшей культуры. Зай гезунт, дорогой!

Вернуться на главную страницу

 

СЧИТАЮ СЕБЯ РУССКИМ ПИСАТЕЛЕМ
(Заметки о творчестве Григория Кановича)

Матвей ГЕЙЗЕР, Бат-Ям

Имя писателя Григория Кановича в представлении не нуждается. После издание его трилогии "Свечи на ветру", он, как говорится, в одночасье стал писателем не только признанным, но знаменитым. И не только на его родине в Литве (Канович родился в местечке Йонава около Каунаса в 1929 году), но и в Москве, в Ленинграде. Почему же пламя "Свечей на ветру" оказалось таким заметным в СССР 80-х годов? Почему об этой книге заговорила вся интеллигенция?

Объяснений тому несколько. Во-первых, Канович после длительного перерыва заговорил с читателями на русском языке на еврейскую тему. До этого было издано на русском языке немало интересных книг еврейских авторов, но это были переводы с идиш. Трилогия "Свечи на ветру" появилась одновременно со знаменитым романом Анатолия Рыбакова "Тяжелый песок". Но имя Рыбакова, автора "Кортика" и "Бронзовой птицы", лауреата Государственной премии, было уже давно известно читателям. А тут никому неведомый русский писатель из Литвы "врывается" в современную русскую литературу (тогда еще советскую), врывается уверенно и достойно.
Профессор Шимон Перецович Маркиш объясняет феномен Кановича еще и тем, что он явился продолжателем основоположников русско-еврейской литературы, возникшей во второй половине XIX века, в частности, таких как Осип Рабинович, Семен Юшкевич и др. Если это так, то весьма условно, даже - символически. Григорий Канович по происхождению своему - "другой еврей", чем, скажем, Осип Рабинович. Последний родился и вырос в черте оседлости, что не могло не сказаться на психологии его творчества. Канович же - потомок еврея-ремесленника Соломона Кановича. Литва, как известно, не была на территории черты оседлости, поэтому литовские евреи - особая, своеобразная ветвь евреев бывшей Российской империи. В Литве, в Вильнюсе - в особенности, еврейский язык (идиш) и литература на нем обрели особое развитие. А с литературой - и культура. Не случайно Вильнюс называли "Ерушалаим де Литэ" - литовским Иерусалимом. Так вот, Канович - потомок свободных евреев, и уже этим он непохож на выходцев из черты оседлости. "Мудрость предков" (слова Бабеля) передались ему от дедов, но это, повторим, была мудрость не та, что у предков Бабеля. Это мудрость людей, не познавших таких унижений и оскорблений, как их одноплеменники на Украине. Предки, пращуры Кановича были людьми, гордившимися своим еврейством, им в голову не приходило, что от своего происхождения, своей истории можно отречься. Вот в чем исток свободы, которым пронизаны все произведения Кановича. Даже трагедии, которые так часты в судьбах его героев, не превращают их в нытиков, потерявших надежду и память о прошлом. "Мы живем до тех пор, пока вспоминаем", - говорит один из героев повести Г. Кановича "Шелест срубленных деревьев".
Лучшие книги Кановича - это притчи, воспоминания о евреях Литвы, о своем народе, написанные на русском языке; они хранят библейский дух, который делает их частью двух литератур - русской и еврейской. Да и язык произведений Кановича особый. Вот взятый наугад отрывок из его прозы: "Из голубой, необозримой сини слетались мои учителя и мои однокашники, моя мама и мой отец; слетались на неуловимый, как сон, парящий над облаками каштан, который - сколько его ни руби, сколько ни пили - никогда не срубить и не спилить, ибо то, что всходит из любви и происходит из печали, ни топору, ни пиле неподвластно".
Думается мне, что именно на язык Кановича обратил внимание Константин Паустовский, похвально отозвавшийся о его творчестве.
Чтобы понять явление в литературе, имя которому Канович, надо помнить о том, что автор книг "Продавец снов", "Шелест срубленных деревьев", "Лики во тьме" и других - человек устоявшихся принципов и убеждений, которым не изменял в течение всей жизни. В частности, в вопросе ассимиляции: "Растворившись, ассимилировавшись, мы не стали ни равными, ни свободными, ни счастливыми, а лишь навлекли на себя двойное презрение со стороны тех, от кого бежали, и тех, к кому примкнули". И теперь становится ясным, почему писатель, признанный не только в Литве, но и в России, писатель, избранный в числе немногих в первый Верховный Совет СССР, оказался в 1993 году в Израиле. Но и эта репатриация, а точнее - алия (восхождение), не решила всех проблем. В одной из бесед со мной Г. Канович сказал: "Я пытаюсь найти свое место здесь. Переход этот оказался для меня нелегким, ведь Израиль, который жил в моем воображении, в моем сердце, не совсем тождествен тому, который я встретил наяву. Здесь, в Израиле, я переживаю личную драму. Именно так. Когда жил в Литве, думал, что хорошо знаю евреев, их характер, их жизнь. Здесь оказалось, что не такой уж я знаток своего народа. И это я, родившийся в традиционной еврейской семье. Среди моих родных были люди и богобоязненные, и такие, кто приветствовал пришествие советской власти в Литву. Но и те, и другие никогда не отрекались от своего народа".

Творчество Григория Кановича в огромном потоке современной прозы не только не оказалось на обочине, - оно заняло в литературе особое место. В какой литературе? Русской? Русско-еврейской? Еврейской русскоязычной (именно так озаглавил свою огромную монографию израильский литературовед Леонид Коган)? На мой взгляд, прозу Кановича нельзя втиснуть в прокрустово ложе одной культуры. Он писатель одной темы - еврейской. Вот что сказал он мне по этому поводу: "Не думайте, что я привязан к еврейской теме, что я впрягся в еврейскую тему, как рикша. Для меня евреи, еврейский народ - стартовая площадка для философских и жизненных размышлений о человечестве в целом. Почвой для моего творчества являются воспоминания, которые никогда не покидают меня. Был у моего отца друг, поляк по происхождению, антисоветчик по убеждениям, пан Глембоцкий. Так вот, он не раз говорил моему отцу (его слова я воспроизвел в своей книге "Шелест срубленных деревьев"): "Пан Канович, не помню, у кого я вычитал одну великолепную мысль: "Только воспоминания… слышите… только воспоминания никакой захватчик не в силах оккупировать. Ни немцы, ни эти… В воспоминаниях ты всегда свободен… Никого не боишься… При желании можешь пускать туда кого угодно и кого угодно изгонять…". Так вот, эти слова пана Глембоцкого не покидают меня никогда. Все мои творения в значительной мере - воспоминания. Фантазии, вымысла в них, поверьте, немного. Говорю сейчас об этом потому, что меня не раз на встрече с читателями спрашивали: "Неужели в действительности такое было?" А ведь было".
Все события произведений Григория Кановича происходят в Литве - этом особом еврейском анклаве Российской империи. Пишет он всю жизнь на русском языке, на настоящем русском языке, достоинства которого отмечали многие писатели и литературоведы. Да и география жизни его весьма обширна: он родился в Литве, там прошли его детство, юность, зрелые годы. Жил некоторое время в России, а последнее десятилетие - в Израиле. Все это еще больше усложняет вопрос о "национальном характере" творчества Кановича. Можно лишь утверждать безошибочно, что родиной творчества является еврейское местечко. Когда-то в одной из своих книг я осмелился написать, что история евреев России есть история жизни местечек. Меня не раз упрекали за это, считали такое высказывание глубоко ошибочным. Я же до сих пор уверен в своей правоте и убеждаюсь в этом, читая Кановича. Герои его произведений не оказались стиснутыми местечковым бытом. Скорее наоборот, именно местечки помогли сохранить евреям национальную самобытность, свои обычаи, предания, не поддаваясь ассимиляции. Впрочем, к чему привело исчезновение местечек, точнее других сказал поэт Борис Слуцкий:

Черта за чертой. Пропала оседлость:
Шальное богатство, веселая бедность.
Пропало. Откочевало туда,
Где призрачно счастье, фантомна беда…

Григорий Канович, разумеется, не первый, кто писал о еврейских местечках. До него это блистательно сделали Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Ицхак-Лейбуш Перец. Но упомянутые авторы писали на идиш, Григорий Канович оказался первым создателем еврейской прозы на русском языке. И в этом направлении он, пожалуй, единственный. Рядом с его творениями можно поставить, быть может, только "Ярмарку" Ямпольского. Все остальное, что создано в этом плане за последние несколько десятилетий, в лучшем случае - инкрустация. Проза Кановича отличается своей библейской образностью. В ней - следы и притч, и Псалмов. Есть в романе "Слезы и молитвы дураков" Кановича такая мысль: "Душа больна, - пожаловался рабби Ури, и его любимый ученик Ицик Магид вздрогнул. - Больное время - больные души, - мягко, почти льстиво возразил учителю Ицик. - Надо, ребе, лечить время. - Надо лечить себя, - тихо сказал рабби Ури… Боже праведный, сколько их было - лекарей времени, сколько их прошло по земле и мимо его окна! А чем все кончилось? Кандалами, плахой, безумием. Нет, время неизлечимо. Каждый должен лечить себя, и, может быть, только тогда выздоровеет и время".
Отец писателя, знаменитый в Вильнюсе портной Шлейме Канович, стал прообразом для героев многих рассказов Григория Кановича. Есть в его книге "Шелест срубленных деревьев" новелла "Площадь висельников". "Мой отец, любивший в субботние дни прогуливаться вместе со свояком Лейзером или часовщиком Нисоном Кравчуком… по просторной, облюбованной вездесущими попрошайками-воробьями площади, обсаженной тенистыми деревьями, по старинке продолжал называть ее Лукишкской даже после того, как ей было присвоено имя Ленина.
- Тебя, Шлейме, все время тянет назад. Что ты, как заведенный, повторяешь Лукишкская, Лукишкская?… - ворчал бывший чекист Шмуле, изгнанный из органов после убийства Михоэлса… и снова взявшийся за портновскую иголку. - Не пора ли, голубчик, привыкнуть к новым названиям и к новой власти?
Шмуле, которого хотя и вышвырнули из ГБ, к политическим шуткам относился по-прежнему с большой опаской. Кто-кто, а он-то хорошо знал, что советский строй шуток не понимает".
Однажды в Вильнюсе произошло любопытное событие. Связано оно было с памятником Ленину, установленным в Вильнюсе. В городе был человек, звали его Абрам Десятник, охранявший в 17-м Зимний. Он утверждал, что "на всех других памятниках Ленин похож на актера Щукина, а на нашем - точь-в-точь такой, каким был". Но Шлейме Канович был истинным портным и узрел то, чего не заметили другие.
" - Товарищ Ленин стоит в женском пальто, - … отчеканил отец.
- Не может быть! - воскликнул Хлойне. - Не может быть!
- Вот это да! - восторг распирал впалую грудь Рафаила Драпкина (известный в городе кинолюбитель - М.Г.). - Вот это да! В женском пальто!… Вождь мирового пролетариата… - И он зажал рот, чтобы не прыснуть…"
Хлойне, бывший подпольщик, не один день просидевший в лагерях, воскликнул: "Если бы такое случилось во времена Сталина, виновным не снести бы головы… Нельзя допустить, чтобы люди…, которые подмечают все наши недостатки, потешались над святым, над Владимиром Ильичом" И старый коммунист Хлойне решил сообщить обо всем в Кремль. И далее рассказывает Канович: "Отец от такой хлойниной прыти совсем сник… Он рассказал эту историю для того, чтобы как-то скрасить будни и чтобы - хоть на день, хоть на час - стало веселее жить".
Я так подробно остановился на отрывке из новеллы "Площадь висельников", так как он является образцом той литературы, которая, на мой взгляд, принадлежит творчеству Кановича - русско-еврейской. Сам же Григорий Семенович не очень согласен с фактом существования такой литературы. Вот что сказал он совсем недавно в беседе со мной: "Русско-еврейская литература, русско-еврейский писатель - это лишь приблизительные термины, которые подчас ничего не имеют общего с тем, что я думаю об этом. Я считаю так: нет русско-еврейских писателей, русскоязычных - тем более. Русский писатель, пишущий на еврейские темы не должен думать о том, к какой литературе, к какой словесности он принадлежит. Если он не принадлежит русской словесности, на мой взгляд, грош ему цена. Если тебя называют русскоязычным, а не русским писателем, то есть тебя не принимают в твоем же доме, значит ты - никакой не писатель. Приведу простой пример: какой писатель Искандер? Абхазский писатель, пишущий на русском языке? Я убежден, что Искандер - русский писатель; писатель, создавший свой мир и свой язык. Вы утверждаете, что Семен Фруг, Юшкевич - писатели русско-еврейские. Не согласен. Они, как и Бабель, - русские писатели. "Национальность" писателя определяет язык, а не его происхождение. Нельзя искусственно отделить Бабеля, Светлова, Жаботинского, Уткина от матери-родины. Поверьте, это не пафосные слова.
Люди пишущие делятся на две категории: те, кто именуют себя писателями, и те, кто таковыми являются. Бывает, человек пишет много, резво, является членом Союза писателей в России и в Израиле, но это еще не значит, что он писатель. Писатель, прежде всего, создает свой мир, свои образы, отражает свое видение жизни. Еще раз напомню Искандера, Айтматова. Оба они - писатели русские. И себя я считаю русским писателем. Писателей немного, гораздо больше себя причисляют к таковым. Возьмите русскоязычный Союз писателей Израиля. Знаете, сколько в нем значится авторов? Двести пятьдесят четыре. И это - на миллион русскоязычного населения! Есть в этом некий нонсенс. Лишь единицы могут считать себя русскими писателями, пишущими на еврейские темы.
М.Г. - Хочу уточнить. Я утверждаю, что есть писатели двунациональные, произведения которых, если не все, то хотя бы часть, в равной мере принадлежат или интересны читателям как русским, так и евреям. И не следует путать термин "двунациональная литература" с "двуязычной". И, как частный случай, - русскоязычной. Двуязычные писатели, безусловно, есть: Набоков, Рабиндранат Тагор, отчасти - Бродский, Бабель же - писатель русский. Лишь те его произведения, в которых преобладает еврейская философия, еврейская тематика, еврейские интонации, могут быть отнесены к литературе русско-еврейской.
Г.К. - И все же я считаю, что принадлежность писателя к той или иной литературе определяется только его языком.
М.Г. - То-есть вы придерживаетесь мысли, высказанной когда-то Жаком Тибо: "А, может быть, язык - это и есть родина?"
Г.К. - Пожалуй, он прав, но язык - это родина, которую можно увести с собой. Даже если писатель ведет свой род от Чингиз-хана, но его род так ассимилировался, то он может себя считать русским писателем.
М.Г. - В Вашем творчестве удивляет и восхищает верность теме.
Г.К. - Тема, которую я разрабатывал в течение сорока лет, была тихим вызовом существовавшему строю.
М.Г. - Но ведь не один Вы разрабатывали эту тему. Задолго до Вас, в 1961 году, Борис Балтер создал свою книгу "До свидания, мальчики".
Г.К. - Во-первых, в этой замечательной книге еврейская тема - не единственная. Ну, а кроме Балтера, кто еще? "Тяжелый песок" Рыбакова появился лишь в самом конце семидесятых.
М.Г. - А "Псалом" Фридриха Горенштейна?
Г.К. - И все же для меня еврейская тема была единственной. Мои коллеги говорили, что я сумасшедший. Писатели с именами, которые желали мне добра, не раз спрашивали, зачем нужны мне эти "лапсердаки" и "пейсы"? Зачем, мол, я воскрешаю прошлое, которое никому не нужно? А я продолжал писать "Слезы и молитвы дураков" и другие книги. Надеюсь, что хоть какие-то из них переживут меня. А что стало с теми писателями, именитыми, лауреатами разных премий, представлявшими советскую литературу на всемирных писательских форумах? Кто помнит их имена сегодня? Кто их читает? Может быть, нескромно, но расскажу Вам следующее. Однажды я приехал в Хайфу на литературный вечер. В библиотеке собралось человек пятьдесят. Что было после моего выступления, потрясло меня. Люди подходили ко мне за автографами с моими книгами, привезенными из Гомеля, Минска, Киева, даже Новосибирска. Чтобы люди, выезжающие в Израиль, среди самого ценного привезли с собой мои книги, изданные в СССР еще в 80-х годах - этого я не ожидал. Я еле совладал с волнением. Не потому, что я реагирую на похвалу. Я - истинный сын моего отца, портного Шлейме Кановича. А он не раз говорил мне: "Главное в жизни - это чтобы клиент попросил сшить очередной новый пиджак, а не говорить: "Вот какой хороший пиджак я шил пару лет назад"
М.Г. - Судя по всему, и здесь, в Израиле, Вы продолжаете писать о том же.
Г.К. - Скоро выйдет моя новая повесть, называется она "Вера Ильинична". Эта книга о судьбе русской женщины, которая приехала со своей семьей в Израиль. В итоге во всей семье еврейкой оказалась только эта русская женщина. Ее зять-еврей стал стесняться своего происхождения еще больше, чем в СССР. Не захотели быть еврейками дочери. Словом, всё то мерзкое, что было ТАМ, ЗДЕСЬ порой гиперболизируется.
М.Г. - Не помню, печатались ли Ваши произведения Ароном Вергелисом в "Советиш геймланд".
Г.К. - Это отдельная история. Когда вышла моя книга "Свечи на ветру", член редколлегии "Советиш Геймланд" писатель Самуил Гордон, разумеется, по указанию своего хозяина, написал в Вильнюс моему другу, писателю Беру Гальперину, сделавшему перевод моих книг на идиш, буквально следующее: "Хватит Кановичу поставлять на рынок антисемитскую пищу. Имея такой талант, чем он занимается?!" Другой известный еврейский писатель в рецензии на мою книгу "И нет рабам рая" написал: "Мало героики, и слишком много клопов".
По этому поводу могу сказать следующее: существует литература "до парикмахерской" и после. Я никогда не обольщался литературой "после парикмахерской", то-есть литературой, сдобренной духами, дезодорантами. Я писал евреев такими, какими их видел, какими любил и люблю. Я считаю, что имею право писать о евреях так, как писал и пишу до сих пор.
Настоящая литература никогда не интересовалась костюмерной. Принц Гамлет во что был одет? Сегодня для нас это не столь важно. Даже знаменитые его слова: "Быть или не быть?" менее значимы, чем его фраза: "Не все в порядке в Датском королевстве".
М.Г. - А о чем пишут другие приехавшие в Израиль русские писатели? Ведь там, в Союзе, для них еврейской темы не существовало.
Г.К. - Они здесь переименовывают своих героев. Николай становится Натаном, Семен - Шимоном или Шмуэлем, и, таким образом, переделывают себя в русско-еврейских писателей.
М.Г. - И все же, по Вашему мнению, есть ли будущее у русской литературы в Израиле?
Г.К. - Приведу в качестве примера судьбу русской литературы, возникшей сразу после революции в Париже, Берлине. В этих городах русских было не меньше, чем русских эмигрантов в Израиле. Более двух миллионов читающих по-русски было во Франции, свыше полумиллиона - в Германии. Там создавалась прекрасная русская литература. Не буду в подтверждение приводить примеры. Сегодня читателей этой литературы ни во Франции, ни в Германии нет.
М.Г. - Но произошло другое и весьма справедливое явление. Эта литература вернулась в Россию.
Г.К. - Это еще раз подтверждает мысль, что литература без почвы невозможна. Даже по себе чувствую, что мой русский язык, который хвалили даже антисемиты, здесь скудеет. Я мог бы объяснить, почему. Общаясь на русском языке, мы говорим совсем на другие темы. И если наши писатели из России порой утверждают, что они создают здесь новую русскоязычную средиземноморскую культуру, я считаю это шарлатанством.
М.Г. - Что же тогда говорить о каком-то новом международном союзе русскоязычных евреев, которые совсем недавно с большой помпой был провозглашен в Москве и в Иерусалиме? В создании этого "шедевра" приняли участие депутаты Кнессета от русскоязычного Израиля, активисты сегодняшнего еврейского движения в России.
Г.К. - Я уже четко высказал свое отношение к таким культуртрегерам. И здесь, у нас в Израиле, есть русские писатели, уверенные в своей гениальности. Они порой говорят о себе в третьем лице. Недавно в Израиле вышел большой том с произведениями русских писателей. Назван этот сборник по одному из помещенных в него рассказов "Призраки Израиля" писателя Микки Вульфа. Вот я перед Вами - один из этих призраков. Печально всё это… В сборник вошли рассказы Анатолия Алексина, Нины Воронель, Марка Зайчика, Эли Люксембурга, Давида Маркиша… Вот они, призраки Израиля.
М.Г. - И все же, что думаете Вы о будущем "призраков"?
Г.К. - Думаю, что его нет. Еще немножко продержимся. Уже сейчас тиражи газет на русском языке падают…
М.Г. - Чем отличается Ваша писательская жизнь ЗДЕСЬ и ТАМ?
Г.К. - Мне здесь нетрудно, интересно жить. Наверное, потому, что я не предъявляю каких-то особых требований к свой персоне. Думаю, Вам не надо объяснять, что писатель себя чувствует почти всегда дискомфортно. Последние годы в Союзе я оказался во властных структурах. Мне дали хорошую квартиру, создали хорошие условия. Я понимал, что это - форма подкупа. Подкуп существует везде. Я же считаю, что настоящему писателю должно быть немного трудно, даже плохо. Ему не надо создавать тепличные условия. Я думаю, что писатель должен исстрадаться, чтобы написать что-то настоящее. Помню, мама моя не раз говорила, что хорошо поет только голодный цыган.
М.Г. - Не могу не спросить о следующем. В бывшем СССР Вы попали в политическую элиту. Уверен, что Вы могли бы повторить этот "подвиг" здесь, в Израиле. Уважение к Вам, к Вашему творчеству, как я успел это понять, в Израиле вполне реальное.
Г.К. - Я убежден, что власть, богатство растлевающе действуют на любого человека. А для писателя это вообще гибельно. Я закончу нашу затянувшуюся беседу вот каким воспоминанием. В период моего пребывания в рядах народных депутатов на первой же сессии в фойе Кремлевского Дворца съездов - было это на следующий день после ее открытия - я встретил Василя Быкова. В руках его был маленький дорожный чемоданчик. "Куда вы собрались?" - спросил я его. "Домой! - решительно ответил он, - Работать, писать. А здесь мне делать нечего!"

Григорий Канович, слава Богу, не обойден вниманием читателей, да и литературоведов. В последнее время книги его переводятся на иностранные языки. И сегодня, в свои семьдесят с лишним, он пишет так же талантливо, как и много лет назад. А это - гарантия того, что его книги останутся в русской литературе, которой он принадлежит.

Шалом! Буэнос диас!

Хочу поделиться с вами впечатлениями, связанными со знакомством с еврейской общиной Мадрида, во время своего визита в столицу Испании 10-16 апреля с.г. Помимо участия в молодёжной антирасистской конференции "Вместе против нетерпимости", проведённой при значительном участии испанского "Движения против нетерпимости", я имел возможность изучить Мадрид благодаря г-ну Федерико Цукерману - директору расположенной в Мадриде организации "Инфо-медио", и г-же Линде Хименес Глассман, редактору англоязычной службы "Радио Сфарад".
Моя встреча с еврейским Мадридом выразилась в посещении Кабалат Шабат в местной синагоге (одновременно административном центре еврейской общины города) на улице Бальмес. При этом были соблюдены все правила, касающиеся предварительного оповещения о визите, проверки личных вещей и документов при входе в синагогу. Между прочим, мой израильский паспорт и знакомство с членами местной общины были очень даже кстати при проверке службой безопасности.
Другим интересным моментом было посещение оффиса "Радио Сфарад" и знакомство с его сотрудниками (на снимке).
Пожалуйста, посетите "Английский уголок" на http://www.radiosefarad.com/principal.php и послушайте моё интервью "UNITED Conference against Racism and Intolerance", затрагивающее вопросы противодействия языку вражды, расизму и правому экстремизму в Европе.
Во время пребывания в Мадриде я узнал, что официальное количество членов еврейской общины в Испании достигло 48 тысяч и что она состоит, в основном, из двух групп: имигранты 50-60-х из Северного Марокко (особенно из Танжера) и недавние иммигранты из Аргентины (некоторые из них приехали сюда после кратковременного проживания в Израиле). Интересно, что уникальный язык хакетия, представляющий из себя смесь старых испанских, ивритских и арабских слов, всё ещё используется выходцами из Северного Марокко, давно заменив собой ладино. Историко-лингвистическим фактом является то, что язык хакетия был официально признан в испанском городе Мелилья, расположенном на марокканском берегу Средиземного моря.
Несмотря на то, что участие в упомянутой выше молодёжной конференции заняло львиную долю моего времени, впечатление от встреч с людьми с аналогичными этно-религиозными корнями помогло мне почувствовать себя как дома в столице страны с драматической и уникальной для сефардской ветви народа Израиля историей. В свете своего недавнего визита я вижу создание института "Каса Сфарад-Исраэль" в Мадриде в феврале нынешнего года как прогрессивный и дальновидный шаг по развитию культурных, научных и деловых связей между испаноязычным и еврейским миром.
Надеюсь узнать больше об истории и современной жизни еврейских общин Испании во время своих дальнейших визитов в эту страну.

Валерий НОВОСЕЛЬСКИЙ,
редактор рассылки "Еврейский калейдоскоп",
Кирьят-Шмона, Галилея, Израиль

 

Украинская калитка
в сад еврейской поэзии

В Киеве в издательстве "Дух и Литера" вышла "Антология еврейской поэзии" (составители - Велвл Чернин и Валерия Богуславская). Это антология поэзии, написанной на языке идиш в ХIX-XXI веках, в переводах на украинский язык. В книге представлены как хорошо известные поэты Хаим-Нахман Бялик, Перец Маркиш, Давид Гофштейн, Мейлах Равич, Ури-Цви Гринберг, Лейб Квитко, Ошер Шварцман, Мани Лейб, Ицик Мангер, Иосиф Керлер и другие, так и менее известные читателям.
Стихи еврейских поэтов перевели известные украинские поэты и переводчики Иван Франко, Максим Рыльский, Павло Тычина, Микола Лукаш, Григорий Кочур, Абрам Кацнельсон, Моисей Фишбейн, Лина Костенко, Микола Винграновский, Борис Олейник, Дмитро Павлычко и другие. Помимо известных переводов в "Антологии" представлены также стихи и поэмы, с которыми украинский читатель познакомится впервые. Стихотворные тексты "Антологии" предваряет вступительное слово, представляющее еврейских поэтов в общеевропейском и мировом литературном контексте, поэзия которых перекликается с украинской культурой.
"Эта антология - не случайность и не прихоть, а необходимость и закономерность. Слишком тесно - не разорвать - переплелись судьбы двух народов - украинского и еврейского, судьбы их литератур и литераторов, слишком много сходного было в их скитаниях и становлении обоих языков, именно как языков, способных на самостоятельное существование, на создание литератур высокого, мирового художественного уровня..." (Валерия Богуславская).
"...через языковой цивилизованный барьер еврейская (идишская и не только) поэзия является своеобразным "замкнутым садом" для нееврейских (а зачастую и для нынешних еврейских) читателей. Надеюсь, что предлагаемая антология послужит тем, кто читает на украинском, калиткой в этот сад" (Велвл Чернин).

Дов-Бер Керлер приглашает

Вернуться на главную страницу

Оркестры обречённых

В моём дипломе, в графе "специальность" указано - "солист оркестра". Это правда. Я виолончелист (без излишней скромности скажу, что поговаривали: "неплохой виолончелист"). Наряду с педагогической деятельностью на протяжении своей долгой жизни (мне 74 года) я играл в различных оркестрах. Последним из них был камерный оркестр при муниципалитете Петах-Тиквы. Здесь я был концертмейстером группы виолончелей. Было это лет двадцать назад. Переиграл я во многих оркестрах, но только в одном - "оркестре смерти" не играл - наверное, потому, что в те трагические дни был ещё ребёнком.
Как известно, среди офицеров СС были и образованные люди (если этих извергов вообще дозволено называть людьми). Некоторые из них были даже сентиментальны, любили классическую музыку. Эти "меломаны" организовывали в концлагерях оркестры из числа узников. Я хочу отдать дань памяти моим коллегам-оркестрантам, которые играли в этих оркестрах и, в конце концов, ушли дымом в облака над лагерными печами крематориев.
Этим "оркестрам смерти" приходилось играть на плацу концлагеря перед обречёнными людьми. Оркестранты (мои коллеги по профессии) знали, что и их ждёт участь их слушателей, но боялись они не смерти - всего страшнее им было смотреть в глаза несчастных узников и встречать в них презрение. Менее мучительным и унизительным было, когда они встречали улыбки благодарности за последнюю встречу с музыкой.
Сами стоящие на пороге смерти, голодные и зачастую больные музыканты (в подавляющем большинстве - евреи), во время исполнения тех или иных произведений они на короткое время и сами забывали о своей трагической судьбе и о том, что совсем скоро и им самим предстоит отправиться за своими слушателями...
Один из таких оркестров существовал в женском лагере Биркенау, соседствовавшем с Освенцимом. В этом оркестре играли 45 женщин в возрасте от 16 до 25 лет. В любой момент за малейшую повинность каждая из них рисковала попасть в газовую камеру. Оркестр играл на высоком уровне и его использовали на приёмах высших чинов СС.

В этом оркестре, по данным музыковеда Клода Торреса из Монпелье, Франция, было 10 скрипок, три мандолины, четыре флейты, три гитары, виолончель, два аккордеона, контрабас и другие инструменты. Оркестром руководили три красавицы из трех стран: скрипачка Альма Розе из Австрии, пианистка Софья Виноградова из России и София Чайковска из Польши.
Однажды (это было в 1944 году) женский оркестр выступил перед Гиммлером, для которого было исполнено попурри из "Весёлой вдовы" Легара. В конце концов, как ни чудовищно это звучит, оркестр стал чуть ли не визитной карточкой Биркенау.
Недалеко от Львова находился Яновский лагерь. В нем нацистами был заведен кощунственный порядок: во время экзекуций оркестр, состоящий из заключённых, играл "Танго смерти". Незадолго до прихода советских войск всех оркестрантов прямо во время исполнения этого танго во главе с дирижёром Львовской оперы Мундтом и профессором Львовской консерватории Штриксом расстреляли. Это был расстрел в духе вагнеровских мистерий и в подражание "Прощальной симфонии" Гайдна.

Это снимок оркестра на плацу, захваченный войсками Красной армии в бывшем здании гестапо во Львове. На фото запечатлён момент расстрела узников Яновского лагеря, во время которого оркестр играет "Танго смерти". Негатив этой исторической фотографии хранится в архиве Чрезвычайной Государственной комиссии в Москве. За этот снимок в своё время была уплачена самая высокая цена - человеческая жизнь. Когда во время обыска немцы нашли этот снимок, фотографа, тайно снявшего из окна 3-го этажа эту сцену, повесили. Под виселицей фашисты вновь заставили музыкантов играть. Месть палачей была такой безумной, потому что смельчак отважился зафиксировать на плёнке кое-что пострашнее, чем просто игру оркестра, но и то, что они предпочитали прятать от посторонних глаз. Тот оркестр и впрямь явился дьявольской выдумкой: и дирижёр, и скрипачи, и ударник, да и все остальные оркестранты были, прежде всего, узниками, а играть их принуждали во время смертных казней. Незадолго до ликвидации лагеря немцы расстреляли всех оркестрантов...
Вечная им память - моим трагически ушедшим коллегам.

Юрий (Гиль) КРЕМЕР, Петах-Тиква


"Оскар Строк не был баловнем строк..."
К 115-летию рижского короля танго

Михаил ЭДИДОВИЧ, Юрмала

Оскар Строк - уроженец Динабурга (Двинска), воспитанник Петербургской консерватории, известный тапер Петрограда, с 1922 года - житель Риги, города, где его талант раскрылся в полную силу, где автор знаменитого шлягера "О, эти черные глаза…" и других хитов, звучавших в исполнении Петра Лещенко, Леонида Утесова, Владимира Трошина и многих других артистов своего времени, получил европейское призание и титул короля танго.

 

Оскар Строк не был баловнем строк,
не затачивал метаморфозы,
а "Рапсодию" выдал - и слёзы
льём над вымыслом, сладок оброк.

"Чёрных глаз" неизбывная грусть
переполнила "бедное сердце".
Астры в Шмерли от единоверца
я принес, и прочел наизусть:

"Был день осенний, и листья грустно опадали.
В последних астрах печаль хрустальная жила".
Жизнь в двадцать первом, как в двадцатом, тяжела,
и в новом веке станет лучше жить едва ли.

Но к нам "весна придет опять" - Строк оптимист.
И "будут петь нам соловьи" - Строк это знает.
Клонясь над памятником, крона вырезная
роняет за листом на мрамор лист.

В стране советской "короли" не ко двору -
в стране советской ко двору орда дворовых.
И в постсоветской - неоЛатвии в миру -
семит не вызвал любопытства "новых".

Мемориальной на фасаде нет доски.
Квартира продана семейству кредитора.
Маэстро съехал - и березка, как менора,
над ним затеплила под осень огоньки.

Юрмала, Дубулты - 2007


Самые богатые евреи Украины

Jewish News, Киев - Журнал "Фокус" опубликовал список ста самых богатых людей Украины. Так как наш сайт еврейский, то мы попытались выбрать из журнального списка еврейские имена и сделать свой рейтинг - самых богатых евреев Украины.
Журнал "Фокус" при составлении своего рейтинга оценивал только видимые активы, опираясь на открытые источники, официальные данные компаний, публикации в прессе, в частности, деловой, на высказывания самих фигурантов рейтинга, а также на интервью с экспертами. Для попадания в "сотню" самых богатых оказалось достаточно "иметь" чуть более 0 млн.

1. Виктор Пинчук, совладелец корпорации "Интерпайп", президент Viktor Pinchuk Foundation -,4 млрд.
2. Игорь Коломойский, совладелец группы "Приват" -,3 млрд.
3. Геннадий Боголюбов, совладелец группы "Приват" -,2 млрд.
4. Алекс Шнайдер, совладелец Midland Group - 0 млн.
5.Эдуард Шифрин, председатель набсовета "Запорожсталь", совладелец Midland Group - 0 млн.
6. Григорий и Игорь Суркис, председатель федерации футбола Украины и президент ФК "Динамо" Киев" - 0 млн.
7. Алексей Мартынов, совладелец группы "Приват" - 0 млн
8. Сергей Максимов, совладелец VAB Group - 0 млн.
9. Евгений Сигал, соучредитель ЗАО "Комплекс Агромакс", народный депутат Украины (БЮТ) - 2 млн.
10. Игорь Дворецкий, совладелец "Запорожстали" и "Индустриалбанка" - 0 млн.
11. Владимир Костельман, президент и совладелец корпорации "Fozzy Group" - 5 млн.
12. Яков Грибов, член совета директоров "Nemiroff Холдинг" - 0 млн.
13. Александр Роднянский, совладелец телеканала "Студия "1+1" - 0 млн.
14. Марк Беккер, совладелец банка "Південний" - 0 млн.
15. Александр Фельдман, почётный президент АО "АВЭК и Ко", народный депутат Украины (БЮТ) - 4 млн.
16. Александр Лойфенфельд, председатель набсовета банка "Синтез" - 5 млн.
17. Дмитрий Мишалов, совладелец группы компаний "Мастер" - 0 млн
18. Владимир Школьник, совладелец бизнес-центров "Форум" и сети супермаркетов
"Фуршет" - 8 млн.
19. Вадим Ермолаев, председатель правления ТПК "Алеф" - 5 млн.
20. Александр Меламуд, владелец торгового центра "Глобус" - 0 млн.
21. Анатолий Гиршфельд, президент АО "Украинская промышленная энергетическая компания" - 3 млн.
22. Борис Кауфман, председатель набсовета ЗАО "1-й ликёро-водочный завод", президент корпорации "Оверлайн" - 2 млн.
23. Борис Фуксман, совладелец канала "Студия "1+1" - 0 млн.

Александр Фельдман выступит в Оксфорде

Как стало известно, народный депутат Украины Александр Фельдман приглашен выступить с докладом о ситуации с ксенофобией и антисемитизмом в Украине перед Советом депутатов еврейской общины Великобритании. Выступление состоится 1-го мая в Лондоне. На следующий день, 2-го мая украинский законодатель выступит перед студентами и преподавателями Оксфордского университета.
Затем 4-го мая Александр Фельдман приглашен в Вашингтон, где он произнесет речь на открытии Международной конференции лидеров.

Будет памятник Жанису Липке

Власти Риги выделили 11 тысяч латов ( тысяч) на памятник латвийскому антифашисту Жанису Липке, который спасал евреев во время немецкой оккупации, сообщили РИА Новости в Рижской думе. В латвийской столице уже есть мемориальная плита Липке. Памятник антифашисту установят в этом году на острове Кипсала в Риге.
В Израиле Жанису Липке, который с 1941 по 1944 годы спас от смерти 55 евреев, присвоено звание "праведник мира".

Московский правозащитник озабочен

Москва. 17 апреля. ИНТЕРФАКС - Директор Московского бюро по правам человека Александр Брод выразил обеспокоенность в связи с тем, что митинги радикальных националистических организаций становятся в России все более регулярными. "К сожалению, власть и правоохранительные органы недооценивают их опасность. Они проходят спокойно, в то время как "марш несогласных" был жестко подавлен", - сказал А.Брод во вторник на заседании "круглого стола" в Москве. По его оценке, власти чересчур спокойно пассивно относятся к "радикальным, откровенно фашистским митингам". "Наше правосудие по- прежнему пассивно к идеологам национальной розни и к политикам, буквально прикрывающим радикальные группировки", - отметил правозащитник.
По данным А.Брода, в настоящий момент в России на федеральном уровне действуют около десяти радикальных групп, активно использующих в пропаганде своих взглядов ксенофобию.


Оркестр Гленна Миллера
даст в Израиле единственный концерт

Прославленный джазовый оркестр "The World Famous Glenn Miller Orchestra" под управлением Уилла Салдена впервые приедет в Израиль, чтобы дать в нашей стране единственный концерт. Выступление знаменитого коллектива состоится в Амфи-Парке Раананы 23-его июня.
Джаз-оркестр "The World Famous Glenn Miller Orchestra" носит имя своего основателя - тромбониста, композитора и гениального аранжировщика Гленна Миллера, одного из самых популярных джазовых музыкантов Америки, ставшего во всем мире олицетворением джаза для нескольких поколений.
Свой собственный биг-бэнд Гленн Миллер собрал в январе 1938 года, а к 1944 году его оркестр записал столько музыки, что ее хватило бы сегодня на 50 компакт-дисков по часу каждый. И какой музыки! Пластинки с хитами Миллера "Серенада лунного света", "Настроения" и многими другими расходились по 100 тысяч экземпляров в первые дни продаж.
В 1944 году появление на экранах СССР фильма "Серенада Солнечной долины" стало не просто первым прорывом американского джаза на просторы Советского Союза - это был "глоток свежего музыкального воздуха". Музыка, написанная Гленном Миллером к фильму "Серенада Солнечной долины", поразила и очаровала, а его биг-бэнд, снявшийся в этом фильме, сразу же стал примером для подражания: многие профессиональные и самодеятельные советские эстрадные оркестры начали копировать миллеровские оркестровки.
"Если бы Гленн Миллер не погиб в 1944 году, он наверняка стал бы одним из величайших кино-композиторов прошлого столетия. Но и "Серенады Солнечной долины" оказалось достаточно, чтобы он вошел в историю джаза и кино и стал культовой фигурой, как в США, так и в Европе и странах бывшего СССР", - признаются музыкальные критики.
После смерти Гленна Миллера его коллеги и последователи продолжил дело выдающегося джазового музыканта: оркестр Гленна Миллера, которым с 1978 года руководит Уилл Салден, гастролирует по всему миру, по-прежнему поражая своим неповторимым звучанием.
В Израиль оркестр "The World Famous Glenn Miller Orchestra" приезжает впервые. Истинных поклонников джаза ждет настоящий праздник - феерическое музыкальное шоу и уникальная возможность насладиться оригинальным исполнением композиций, ставших мировой классикой: "Moonlight Serenade", "Kalamazoo", "American Patrol", "Don't Sit Under The Apple Tree", "Pennsylvania 6-5000" и многих других.
Не пропустите: 23 июня, Амфи-Парк, Раанана.
Получить дополнительную информацию на русском языке и заказать билеты можно по телефонам 052-2557893 или 03-5226646.

Вернуться на главную страницу

КУДА ТЫ ДЕВАЛ ДЕНЬГИ, ИСРАЭЛЬ?..

Президент Всемирного еврейского конгресса Эдгар Бронфман обвинил бывшего соратника Исраэля Сингера в присвоении средств

Президент ВЕК Эдгар Бронфман (на фото он слева) заявил, что уволил раввина Исраэля Сингера с поста председателя Совета ВЕК, поскольку тот брал деньги без должного оформления. Бронфман изложил эти обвинения 14 марта в письме к президенту Европейского еврейского конгресса Пьеру Беснану. А появление письма было связано с недовольством членов ВЕК в Европе, Латинской Америке и Израиле тем, что их известили по телефону об уже свершившемся факте - увольнении Сингера (на фото справа), который на протяжении 30 лет занимал руководящие посты в ВЕК.
Бронфман написал: " Сингер присваивал деньги из бюджета ВЕК, мои деньги. Мы думали, что он все это привел в порядок, но затем обнаружили, что он ту же игру ведет в Израиле: берет наличные деньги из тамошнего офиса и не отчитывается за них". И далее: "Последним ударом послужило то, что, как выяснилось, он вел нечистую игру со счетами из гостиниц в Иерусалиме … Пожалуйста, поймите, что мне тяжелее, чем кому-либо другому. Мне это стоило многих недель страданий, прежде чем я осознал, как подло использовал меня человек, которого я так любил".
22 марта Сингер через своего адвоката распространил заявление, в котором назвал обвинения "безосновательными". "Я потрясен и глубоко огорчен тем, что Эдгар, человек, с которым я так тесно работал на протяжении 30 лет, дошел до того, что публично осрамил и себя, и меня, - говорится в заявлении. - Более 30 лет я отдавал свое сердце и душу достижению целей ВЕК и на благо еврейского народа. Я не буду вступать ни в какие мелкие, грязные и ничтожные споры". В заключение Сингер написал: "Я посвящу остаток жизни еврейскому народу, правам человека и защите от несправедливости тех, кто стал жертвой предвзятости и невежества. Мои силы никогда не иссякнут".
В заявлении, сделанном днем 22 марта, пресс-секретарь ВЕК ответил Сингеру: "Эти вопросы теперь переданы на рассмотрение соответствующих судебных органов. Мы получили новый повод для огорчения, поскольку за всем этим стоит неспособность Сингера нести ответственность за свои действия. Г-н Бронфман остается последовательным в своих непрекращающихся усилиях по восстановлению репутации Всемирного еврейского конгресса, и это - главная его задача".
Неожиданное увольнение председателя Совета ВЕК продолжает будоражить еврейский мир. Сингер был ключевой фигурой еврейской жизни на протяжении трех десятилетий. Бывший председатель и генеральный секретарь ВЕК был одновременно и высокопоставленной персоной в Конференции по материальным претензиям евреев к Германии и во Всемирной еврейской реституционной организации. Впрочем, этих его постов увольнение из ВЕК не затрагивает.
Сингеру принадлежит ведущая роль в успешном разрешении споров о выплате миллиардов долларов от европейских банков и правительств в качестве реституции жертвам Холокоста. Он также участвовал в разоблачении нацистского прошлого Курта Вальдхайма, бывшего австрийского президента и генерального секретаря ООН.
Лидеры Конференции по претензиям сообщили, что на статусе Сингера в этой организации его увольнение из ВЕК не скажется, во всяком случае, до июля - когда состоятся перевыборы руководства. Председатель Конференции по претензиям Джулиус Берман считает маловероятным, чтобы эти события сказались на переговорах о реституциях с европейскими правительствами: "Суть наших аргументов значительно важнее личности человека, который эти аргументы высказывает".
Нынешнее дело до крайности возмутило членов ВЕК, которые обвиняют организацию в отсутствии прозрачности и демократичности. Письмо Бронфмана было направлено на то, чтобы умиротворить членов ВЕК, недовольных увольнением Сингера. Однако несколько источников в представительствах ВЕК заявили в частных беседах с журналистами, что считают письмо Бронфмана неубедительным.
Во время телефонной конференции 20 марта члены исполкома Европейского еврейского конгресса (ЕЕК) призвали ВЕК созвать в начале мая подготовительный комитет, чтобы Беснану мог внести свои предложения в повестку дня заседания правления ВЕК, назначенного на 10-12 июня в Брюсселе. В записке, направленной членам правления ЕЕК перед телефонной конференцией, Беснану написал: "Грубое увольнение Сингера - это одно из последних в длинной череде решений, принятых единолично и недемократично".
Латиноамериканский еврейский конгресс также выразил свое недовольство принятым решением. "Мы не принимаем чью-либо сторону в этом конфликте, - сказал его президент Джек Терпинс. - Но мы возражаем против того, как это решение принималось. Жаль, что нам приходится полоскать грязное белье публично".
Израильские сотрудники ВЕК были еще более возмущены, когда 14 марта Бронфман объявил об увольнении генерального директора израильского офиса Бобби Брауна и о прекращении финансирования израильского отделения.
Через несколько часов после той памятной телефонной конференции европейские и израильские члены ВЕК направили Бронфману письма протеста. Беснану выразил свое "сильное недовольство" этой конференцией и призвал Бронфмана отдать распоряжение о проведен ии аудита в израильском офисе и больше не предпринимать никаких шагов. В противном случае европейцы рассмотрят вопрос о временном выходе из ВЕК.
Израильский офис высказал аналогичную угрозу, назвав телефонную конференцию незаконной: оказалось, что израильские микрофоны не работают, и израильтяне не смогли изложить свои аргументы против решения Бронфмана.
Письмо Беснану подтолкнуло Бронфмана на ответ, в котором он рассказал о том, как трудно далось ему принятие решения, но подчеркнул свою убежденность в том, что Сингер должен уйти: "Это решение непоколебимо. Никакие угрозы не заставят меня изменить избранной линии, определяющей чистоту ВЕК. Изменение этого решения даст миру понять, что хотя мы и заявляем о желании действовать честно, на самом деле не имеем этого в виду".
На Сингера пала тень несколько лет назад, когда выяснилось, что он тайно перевел 1,2 миллиона долларов ВЕК на швейцарский банковский счет. Эти деньги впоследствии были возвращены, но критики говорят, что самому переводу так и не было дано ясное объяснение.
Тогда же была начата серия расследований. Генеральная прокуратура Нью-Йорка, опубликовавшая свое заключение в 2006 году, не обнаружила свидетель ств преступных действий Сингера, однако подвергла организацию резкой критике за отсутствие строгого учета. Прокуратура также заявила, что Сингер нарушал свою обязанность действовать честно и грамотно в интересах организации тем, что переводил деньги со счета на счет, не оформляя это должным образом.
В 2005 году свое заключение сделала бухгалтерская фирма Price Waterhouse Coopers, которая проверяла финансовую документацию за последние 10 лет работы женевского офиса ВЕК: она не досчиталась 3,8 миллиона долларов. Еще одно расследование пока не проведено.
"Возможно, я должен был проконсультироваться со всей организацией перед принятием этого тяжелого решения, - написал Бронфман. - Не сделал я этого потому, что знал, как непросто многим из вас будет посмотреть правде в глаза, узнав о просчетах Сингера, и потому, что мне необходимо было начать чистку там, где ее следовало начать... Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. И обдумайте все. Я действую исключительно во благо ВЕК".

JTA-"Еврейские новости"

МУЖЕСТВО КОМПОЗИТОРА

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

Имя Марка Штейнберга у многих наших с ним сверстников, в том числе и у меня, на слуху ещё со времён особого интереса к джазу, долгие годы гонимому советскими властями. В "титрах" моей памяти израильского периода жизни он - и композитор, написавший немало прекрасных песен на идиш и русском, и автор музыкальных сборников, статей и рассказов. О Марке Штейнберге нередко пишут в израильской, украинской, американской печати. Пишут о его таланте, творчестве. И о его стойкости.

Я счёл для себя честью быть представленным этому талантливому музыканту. Нас познакомил столь же талантливый и интересный его коллега Юрий Кремер. Союз наш скрепило их согласие написать песни и романсы на мои стихи. Мне по душе была работа с композиторами, такими органичными в совместном творчестве. Перенёсший тяжёлые операции и поэтому ограниченный в своих физических возможностях Марк называет Юрия, помогающего ему в обработке и исполнении произведений, "своим добрым ангелом".
В процессе нашей совместной работы я ближе познакомился с Марком и счёл необходимым написать об этом не только творчески интересном, но и мужественном человеке, о его неординарном жизненном пути.
Июль 1941 года. Начало войны застало семилетнего Марика в одной из больниц с диагнозом - скарлатина. Больных детей срочно спустили в подвал. Отец, которому было уже 53 года, призыву не подлежал, но ушёл на фронт добровольцем. Мобилизовали и старшего брата Сашу. Оба они погибли.
!6 августа 1941 года теплоход "Кубань" отчалил от Одесского причала с тремя тысячами эвакуируемыми, с 230 пленными немцами и румынами в трюмах, с тысячей тонн грузов, в том числе оборудованием холодильника Одесского порта. На настилах, поверх оборудования, в числе эвакуируемых была и семья Штейнберг. Корабль сопровождали эсминцы, но это не помогло: немецкие самолёты бомбили и обстреливали "Кубань.
!8 августа возле Евпатории при очередной атаке "юнкерсов" 250-килограммовая бомба через палубы угодила в трюм, где были военнопленные, и пробила дно. Пробоина была велика, пластыря не хватило. Капитан, спасая людей и груз, выбросил судно на мель. Были убитые и раненые. Марик был ранен в шею. Эвакуированных пересадили на пароход "Пестель". В первую очередь переправили раненых, и как только приплыли в Мариуполь, их, в том числе Марика, отправили поездом в Нальчик. Мама с братом и сестрой разыскали его в госпитале.
Маме через военкомат удалось устроиться в столовую эвакогоспиталя. Брат Борис, несмотря на стопроцентную слепоту на один глаз, тоже, убедив медкомиссию, ушёл на фронт, и мама с Мариком и сестрой остались втроём. Потом было несколько военных голодных лет.
В 1947 году, после возвращения в родную Одессу, тринадцатилетний Марк Штейнберг стал воспитанником Одесского военно-музыкального училища, сродни суворовскому. Готовили в нём военных музыкантов. В то же время, были все положенные средней школе общеобразовательные предметы. Училище было под особым вниманием маршала Г. К. Жукова, сосланного Сталиным после войны командовать Одесским военным округом. Посетив училище, маршал приказал сшить учащимся форму из трофейного обмундирования..
В школе были отличные преподаватели, среди них - и немало евреев. Прежде всего, многое дали Марку Пётр Семёнович Глушкин, Зиновий Борисович Пятигорский. Были евреи и среди преподавателей общеобразовательных предметов, и среди персонала. Парторгом был Иосиф Давидович Шапиро, завскладом - Мехлис, родной брат соратника Сталина.
В ОВМШ Марк был одним из лучших. По окончании школы, как отличник, он имел право выбора и, по его желанию, был направлен солистом-кларнетистом в военный оркестр, лучший в округе. Но юным музыкантом двигала жажда познания, совершенствования. Окончив в вечерней школе десятилетку и получив аттестат зрелости, Марк Штейнберг едет в Москву и экзаменуется в Институт военных дирижёров. Все пять "музыкальных" экзаменов абитуриент сдаёт на отлично. Но потом ему открытым текстом заявили, что он по "пятому пункту" не может быть принят, и приказали играть в учебном оркестре института. И всё-таки по возвращении в Одессу Марк продолжил своё образование, заочно окончив с отличием Херсонское музыкальное училище по специализациям дирижёра оркестра и хормейстера.
Марк работал в военном оркестре до 1957 года, когда, как он пишет, "заболел" джазом. При крупном одесском кинотеатре "Украина" был прекрасный джаз-оркестр, которым руководил известный джазист, гитарист Евгений Танцора. Марк играл в оркестре на саксофоне и кларнете. А с 1977 года в течение десяти лет Марк руководил этим оркестром.
Пианистка Елена Владыкина-Вайншток, живущая ныне в США, в течение 15-ти лет играла в том же оркестре. В статье о Марке Елена характеризует его, как кларнетиста-виртуоза. "Среди джазменов Одессы Марк пользовался уважением и авторитетом. Он много импровизировал на еврейские темы, тонко чувствуя особенности еврейского мелоса". Одесса немыслима без еврейских мелодий. Идишкайт - часть культурной жизни Одессы тех лет. В репертуаре оркестра, руководимого Марком, мамэ-лошн присутствовал постоянно.
В эти годы Марк познакомился и совместно выступал со многими корифеями советского джаза, от А. Цфасмана и В. Ободзинского до Л. Долиной. Получал приглашения в оркестры Л. Утёсова и Ш. Аранова, но решил остаться в Одессе.
Естественно, талантливый музыкант не мог оставить без внимания родной город, и пишет о нем много песен: "Я увёз из Одессы шум ночного прибоя", "Таки есть что вспомнить", "Одесский дворик", Одесский лабух". И "Менделе" - тоже. На Всеукраинском конкурсе в честь 200-летия Одессы Марк Штейнберг получил диплом лауреата за песню "Город моей любви". Позднее, когда композитор жил уже в Израиле, в его родном городе была издана замечательная книга "Одесса - жемчужина моря". - сборник сотен песен одесского, в основном - еврейского фольклора в аранжировке Марка Штейнберга.
Марк Штейнберг много лет преподавал кларнет и саксофон в Одесской детской музыкальной школе, сотрудничал в филармонии и музыкальных издательствах. В 90-х годах Марк принял участие в издании литературно-художественного журнала и альманаха "Мамэ-лошн", органа клуба любителей идиша при Одесском обществе еврейской культуры. Главным редактором альманаха был поэт Александр Ройзин, в составе редколлегии, в частности, Сара Зингер. Марк был музыкальным редактором. В этот период он пишет музыку ко многим поэтическим произведениям на идиш, в том числе в память о Катастрофе.
Когда в 1995 году Марк Штейнберг репатриировался в Израиль, он с удовольствием прочитал в "Еврейском камертоне" статью Леонида Школьника о их работе. Приятно удивило композитора и то, что в Нетании хор исполнял его песни на слова А. Ройзина, а детский хор Хайфы - целых шесть песен.
Композитор приехал в Израиль с полным "портфелем" творческих замыслов. К сожалению, время его адаптации в новой жизни совпало с осложнением здоровья: Марку пришлось перенести сложные нейрохирургические операции. Но, несмотря на 100-процентную инвалидность, Марк Штейнберг, как и в первые месяцы в стране, так и после операций, и ныне продолжает плодотворно работать, создав буквально сотни песен. На идиш исполняются его "Фрейлэхс", "Их данк дир, майн Гот", "А ингелэ". Его песни принимает на хранение архив мемориала "Яд ва-шем". В изданном сборнике песен на стихи М. Спивака 33 песни написаны Марком Штейнбергом.
Композитор откликается на всё доброе и трагичное, что происходит в стране. Памяти жертв теракта в "Дельфинариуме" посвящена песня "Дрожит душа". Тесно сотрудничает Марк с поэтессой Сарой Зингер. Им в содружестве с Юрием Кремером и Сарой Зингер записано немало песен на идиш.
Не могу не сказать о замечательных мелодиях песен на мои слова, созданных Марком и Юрием - таких, как "Года, года", "В тоннеле", "Музыкант играет на трубе", "Взрослые, не трогайте детей". Поражает творческая плодовитость композитора - в лучшем смысле этого слова. Марк пишет также музыку к спектаклям, например к комедии Шолом-Алейхема "Мазлтов!", к спектаклю М. Ляховецкой "Я стал богатым". А совсем недавно им написан целый мюзикл для детей по сценарию и на стихотворный текст автора этого очерка. Болезнь сильно затрудняет работу композитора, и его друг Юрий Кремер и в данном случае выполнил музыкальное редактирование и компьютерную нотную вёрстку.
Несмотря на недуг, Марк активно участвует в борьбе за сохранение и развитие нашей культуры - в том числе и музыкальной. Например, пишет статью: "В Ашдоде должен быть свой духовой оркестр". Добивается внимания к этому и подобным вопросам г-на Шимона Кацнельсона, в то время заместителя мэра Ашдода. Активное участие композитора в музыкальных программах радиостанции РЭКа специально отмечает в своём благодарственном письме главный редактор радиостанции Шломит Лидор.
Приезжая к Марку, невольно обращаешь внимание на количество его друзей в разных странах, с которыми у него и личные, и творческие контакты.
В трудное время болезни большую помощь в жизни и работе оказывает Марку его жена и друг Светлана. Ей Марк посвятил несколько песен. Заботливы и два сына. Старший - музыкант, пошёл по стопам отца. Отрада Марку - пять внуков. В одной из песен, посвящённых "любимой жене Светочке", написанной в нелегкое время болезни, говорится:

Благодарю, что счастливо мы жили.
Детей и внуков краше наших нет…

Хорошие, добрые строки! Только вот с прошедшим временем - "жили" - Марк явно поторопился. Дай Бог ему ещё многих лет активного жизненного и творческого настоящего и будущего.


Памяти Авраама Коэна

Печальная весть облетела еврейский мир: 7-го апреля 2007 года на 87-ом году жизни скоропостижно скончался замечательный человек - Авраам Коэн. Ушел из жизни один из самых мужественных и благородных представителей израильской элиты. Был он храбрым человеком и бесстрашным воином, с первых дней Великой Отечественной войны боролся с врагами своего народа - нацистами. Его жизнь тех лет была насыщена огромным количеством боевых эпизодов. Он прошёл с боями от Днепра до центральных районов России, а затем - по военным дорогам Белоруссии, Литвы, и закончил войну в Кёнигсберге. На фронте он был шесть раз ранен. За проявленное мужество в боях с нацистами награждён медалью "За отвагу", орденом Красной звезды и орденом Отечественной войны 1-й степени.
После войны Авраам Коэн оказался в Польше, участвовал в сионистской нелегальной организации "Бриха", много сил отдал делу репатриации в Палестину уцелевших в войну евреев. В 1948 году Авраам Коэн с семьёй репатриировался в Израиль. Работал в израильском посольстве в Москве, способствуя пробуждению еврейского самосознания советских евреев и их будущей репатриации.
Яркой и значительной была деятельность Авраама Коэна на посту председателя Всеизраильского Союза воинов и партизан - инвалидов войны с нацистами. Его уважали все, его принципиальность, неизменная забота о ветеранах войны известны многим. Он отстаивал честь и достоинство ветеранов Второй мировой войны в Израиле и на международной арене.
Завидная работоспособность и неустанная деятельность для сохранения памяти погибших воинов снискали этому замечательному человеку любовь и уважение граждан нашей страны. Он много сделал для улучшения социальных условий ветеранов войны. Кроме того, Авраам Коэн был другом бывших узников гетто и нацистских концлагерей, и о них проявлял заботу. Благодаря Аврааму Коэну наша Всеизраильская Ассоциация "Уцелевшие в концлагерях и гетто" тесно сотрудничала с Союзом воинов и партизан - инвалидов войны с нацистами.
Он успел сделать много, но смерть оборвала его последние замыслы, направленные на благо своих сограждан.
Авраам Коэн был прекрастным организатором, человеком одарённым и разносторонне образованным, любил жизнь и не был чужд радостям жизни. Он пользовался заслуженным авторитетом и большим уважением со стороны тех, кто работал и общался с ним. Мы ценили его человеческие качества, обращались к нему, зная его надежность, ответственность и неизменное желание помогать и поддерживать людей. В памяти родных, друзей, соратников - всех, кто имел честь его знать, он останется сильным, мужественным, по-настоящему добрым человеком, неизменно внимательным и отзывчевым к своим близким и коллегам, ко всем, кто обращался к нему за помощью или советом.
Кончина Авраама Коэна - тяжёлая утрата близкого человека, потеря не только для ветеранов войны и бывших узников нацизма, но и для всех евреев Израиля и диаспоры. Уход из жизни таких людей, как Авраам Коэн, никогда не бывает окончательным. На таких людях лежит великая миссия объединять человеческие усилия, чтобы продолжалась перекличка эпох, чтобы беспрепятственно и непрерывно продолжалась связь поколений - от дедов к отцам, сыновьям, внукам и правнукам. Авраам Коэн любил свой народ, его волновала судьба евреев как в странах рассеяния, так и на исконной земле - в Израиле. У всех, кто знал Авраама, кто дружил, общался и работал с ним, он оставил о себе светлую память. Нет сомнения, что имя легендарного Авраама Коэна навсегда останется в сердце еврейского народа.
От имени Совета Всеизраильской Ассоциации "Уцелевшие в концлагерях и гетто" мы выражаем искреннее соболезнование семье и близким Авраама Коэна.

Гита КОЙФМАН, Давид ТАУБКИН, Сергей СУШОН

Памяти Беньямина Каца

Отделение переживших Катастрофу и документации муниципалитета Бат-Яма, Бат-ямский городской музей Катастрофы и национальной истории ("Музеон Бейт ха-Шоа Бат-Ям") и Бат-ямское объединение переживших Катастрофу - выходцев из бывшего СССР "Опаленные Катастрофой" с прискорбием извещают о смерти бывшего узника Бершадского гетто, волонтера музея и члена объединения, инженера Беньямина Каца, З"Л, последовавшей 3 апреля 2007 года. и выражают искреннее соболезнование его родным - жене Сарре, дочери Жене и внукам.
Беньямин Кац родился 15 июня 1929 года в селе Бричаны, в Бессарабии. Через несколько дней после начала Великой Отечественной немцы зашли в село, выгнали евреев из своих домов и через село Сороки погнали всех на Украину. Мы, - вспоминал Беньямин, - дошли до Могилев-Подольского, и оттуда всех погнали в лагерь Витружены, где мы все пробыли до Судного дня (Йом-Кипур)… После этого нас погнали в лес Косоуцы, где немцы отобрали 2000 мужчин, в том числе моего отца и старшего брата, и всех расстреляли. Оттуда всех остальных под конвоем погнали в гетто Бершади, где мы находились до дня освобождения в 1944 году. После освобождения мы с моей покойной мамой вернулись в Бричаны. В 1974 году я и моя семья репатриировались в Израиль".
Беньямин Кац был на редкость скромным и выдержанным человеком, и это нашло отражение и в его автобиографии. Ведь между освобождением из гетто и репатриацией в Израиль прошли долгие 30 лет, определившие его счастливую, несмотря на перенесенные страдания, личную и трудовую судьбу. В ней и высокопрофессиональная работа инженера-строителя на крупных промышленных стройках, и насыщенная жизнь в любимом Ленинграде, и семейное счастье в кругу любящей семьи - красавицы-жены и замечательной дочери. Неудивительно, что и в последующие 30 лет его израильской жизни судьба оставалась к нему благосклонной - будто бы компенсируя причиненное в ранней юности горе: ответственная инженерная работа, крепкая и нежная поддержка жены, профессиональные и личные успехи дочери и внуков, материальное благополучие, наполненная путешествиями и событиями жизнь…
Беньямина отличали редкостный оптимизм, доброжелательность к окружающим, счастливая умиротворенность, и это ему удавалось передавать сотрудникам и посетителям даже такого специализированного учреждения, как Музей Катастрофы, большим другом и почитателем которого он неизменно оставался до последних дней жизни.
…Он не дожил нескольких дней до нынешнего Дня памяти Катастрофы - Йом ха-Шоа, и в этом году подросшие школьники-посетители нашего музея - впервые за шесть лет его существования и уже никогда! - не увидят и не услышат незабвенного Беньямина…
Да будет благословенна его память!

Юрий ЛЯХОВИЦКИЙ, Бат-Ям

Вернуться на главную страницу

"Мазлтов, евреи!"

В израильском государственном театре на идиш "ИдиШпиль" заканчивается работа над новым музыкально-сатирическим спектаклем-ревю "Мазлтов, евреи!". Новую постановку театр посвящает двум самым заслуженным актерам еврейского театра на идиш - Якову Альперину (на снимке справа) и Якову Бодо, отмечающим в этом году юбилей театральной деятельности.
"Мазлтов, евреи!" - это музыкально-сатирический спектакль-ревю, составленный из юмористических сценок, сатирических пародий на злобу дня, популярных песен на идиш из классического репертуара Джигана и Шумахера, сестёр Бэрри и других известных песен в современной обработке.
В спектакле заняты все звезды театра "ИдиШпиль": Яков Альперин, Яков Бодо, Анат Ацмон, Моника Вардимон, Анабела, Исраэль Трейстман, Гера Сандлер, Андрей Кашкер, Йони Эйлат, Ронит Ашри, Мири Регендорфер, Нив Шафир и др. Спектакль идет в сопровождении живого оркестра и с синхронным переводом на иврит и русский.
Одними из первых новый спектакль "Мазлтов, евреи!" увидят ветераны Великой Отечественной войны из стран бывшего СССР. Теплые отношения между Союзом ветеранов и театром сложились уже давно, и директор театра Шмуэль Ацмон-Вирцер, исполненный чувства глубочайшего уважения и благодарности к ветеранам войны, старается выделять Союзу билеты на все новые постановки театра.
Премьера спектакля "Мазлтов, евреи!" состоится сначала в Тель-Авиве, а затем новый спектакль увидят жители других городов Израиля.

"Оскар" живет в Ашдоде

Григорий РЕЙХМАН, Ашдод


Кто из нас, репатриантов последней волны, именуемой "Алия-90-х", даже добившихся некоторых личных успехов в нелегкой интеграции в израильскую действительность, может похвастаться такой наградой, как... "Олимовский Оскар"? А между тем буквально на днях впервые в Израиле именно эта награда вручалась репатриантам на торжественной церемонии "Меурав исраэли" в Ашдоде, в Центре культуры "Дюна".
Что же такое "Олимовский Оскар", чем он отличается от своего знаменитого собрата из Голливуда и за какие заслуги присуждается? Почему вручение "Олимовского Оскара" прошло именно в Ашдоде? На эти вопросы корреспондента "МЗ" ответила председатель организационного комитета "Меурав Исраэли"-2007 Анна Сокол:

Андалузский оркестр из Ашдода

- Наш "Олимовский Оскар" организован министерством абсорбции, Центром местной власти, муниципалитетом Ашдода и Центром по продвижению культурных проектов. Сравнение с Голливудом тоже далеко не случайное, потому что у нас в Ашдоде, как в Голливуде, работала специальная отборочная комиссия, и почти, как в Голливуде, утверждены специальные номинации. Первая - самая массовая - "Открытие года". Она - для молодых репатриантов и израильтян, зарекомендовавших себя в стране. Вторая номинация - "Статус". Ее название говорит само за себя: призы и дипломы присуждаются уже известным коллективам и артистам, зарекомендовавшим себя и в Израиле, и за его пределами. И, наконец третья, самая важная номинация - "Признание". В этой категории номинантами могут стать люди и коллективы, которыми гордится страна...
Неслучайно на церемонию награждения прибыл министр абсорбции Зеэв Бойм. Он принял в мероприятии самое живое участие и дал высокую и лестную оценку самой идее вручать призы за интеграцию культур:
- Поверьте, это просто замечательная идея, и за нее - спасибо городу Ашдоду.
- Дейтсвительно, именно наш город принял больше всех в стране новых репатриантов, - сказал мэр Ашдода Цви Цилькер. - Поэтому церемония проходит именно в нашем городе, и я уверен, что это станет доброй традицией...
- Церемония называется "Меурав исраэли", то-есть, в переводе на русский, "Израильская смесь". Это имя ей дал первый заммэра, мой друг, а главное, единомышленник, доктор Иехиэль Ласри, - продолжает наш разговор об "оскаровской церемонии" депутат Борис Гитерман, благодаря помощи которого проект и получил путевку в жизнь. - Я благодарен и депутату Кнессета Зеэву Элькину, активно работавшему в качестве сопредседателя отборочной комиссии, всем деятелям культуры, журналистам, общественникам, кто помогал нам организовать этот праздник искусства...

- Церемония будет жить, - уверен и председатель Центра по продвижению культурных проектов и автор самой идеи Леонид Елизаров. - Она актуальна и, самое главное, востребована. К нам уже звонят будущие претенденты...
Лауреатами церемонии "Меурав исраэли" в категории "Открытие года" стали виртуоз-балалаечник Арье Рабинович из Кармиэля, ансамбль "Кинор Давид" из Ашкелона, шоу-театр "Алевай" из Ашдода, ансамбль "Фантазия" из Беэр-Шевы, солистка театра балета Валерия Панова Мирьям Селектор (она на нижнем фото с солистом театра Владмиром Куклачевым) из Ашдода, ансамбль "Пиноккио" из Беэр-Шевы, танцор хип-хоп Ирен Иванова из Ашдода, певица Яна Кацив из Кармиэля.

Лауреатами церемонии "Меурав исраэли" в категории "Статус" стали шоу-балет "Визави" из Бат-Яма, исполнительница восточных танцев Юлия Горбунова из Ришон ле- Циона, телевизионный журналист Инна Зискинд из Холона, ансамбль "Кцат руси, кцат теймани" из Бней-Аиша.
А в главной категории "Признание" лауреатами стали председатель Союза писателей Израиля Эфраим Баух и лауреат Госпремии Израиля Андалузский оркестр из Ашдода (на верхнем фото).
Специального приза удостоен коллектив детского сада "Синдерелла" за приобщение детей к высокой культуре и, в частности, за подготовленное педагогами детсада представление по мотивам балета Чайковского "Лебединое озеро" (см. фото в центре).
Ведущими конкурса были талантливые певцы - очаровательная Юлия Фельдшерович из Ашдода и Максим Левински из Бейт-Шемеша.
Особую благодарность устроители церемонии выразили депутату горсовета Майе Слуцкой, известному радиожурналисту Алексу Иш-Шалому, депутату горсовета Алексу Эпштейну, руководителю "Звездной академии", композитору Юрию Сандику и, конечно же, режиссеру церемонии, директору Центра по продвижению культурных проектов Светлане Любански.
"Меурав исраэли" 2007 года завершен, но уже начата подготовка к "Меурав исраэли"- 2008. По положению церемонии председателями отборочной комиссии среди претендентов будут победители нынешнего года в главной номинации "Признание". А это - гендиректор объединения друзей государственного Андалузского оркестра Моти Малька и председатель Союза писателей Израиля Эфраим Баух.

Фото автора

Код раввина Телушкина

Наталья БАЙЕР, Хьюстон, Техас

Книга раввина Йосефа Телушкина "Код еврейской этики: и будешь ты праведником" получила Национальную еврейскую книжную премию США за 2006 год.

56-я церемония награждения этой престижной премией (National Jewish Book Awards) прошла в Центре еврейской истории в Манхэттене. Премия присуждается благотворительной организацией Совет по еврейским книгам (Jewish Book Council), основной целью которой является поддержка и поощрение публикаций на еврейские темы. Литературная премия Совета, ведущая свою историю с 1948 года, по праву считается одной из самых престижных в США. Ее удостаивались в разное время Говард Фаст, Хаим Граде, Бернард Маламуд, Синтия Озик, Хаим Поток, Филип Рот, Ицхак Башевис Зингер и Эли Визель.
Автор книги-лауреата 2006 года раввин Йосеф Телушкин получил образование в Yeshiva University и Колумбийском университете в Нью-Йорке. В 1999 году журнал Talk включил его в рейтинг 50 лучших ораторов Америки.
576-страничный "Код еврейской этики: и будешь ты праведником", вышедший год назад, по замыслу автора, должен стать первым томом трехтомной серии. Как следует из названия первого тома, он посвящен проблеме личного развития. Пять разделов книги рассматривают жизненные задачи, основные пороки и добродетели, принцип открытого общения, приверженность праведной жизни и взаимосвязь веры и этики.
Религия, считает Телушкин, - это не только ритуалы, а, прежде всего, кодекс этических норм и законов. Современное общество не нуждается в обучении принципам - они и так хорошо всем известны. Но если принципы остаются только абстрактной теорией, теряется смысл религии. Именно поэтому автор надеется, что к его книге читатели будут обращаться как к учебному пособию или как к справочнику, сталкиваясь с реальной этической дилеммой.
Обращаясь к сложным темам, Телушкин пишет простым, понятным языком. Он считает, что принципы праведной жизни нужно не навязывать, а объяснять всеми доступными способами. Так, например, в Торе содержится 613 законов поведения, и каждый их них проиллюстрирован, как минимум, несколькими универсальными историями из жизни. В Талмуде тоже есть и законы, и истории. Но, когда в средние века начали составляться коды еврейских законов, истории отошли на второй план, а зачастую и вообще исчезли из еврейских работ по этике. В своей книге Телушкин возвращается к традиции обучения на примерах и предлагает своим читателям зарисовки из жизни для каждого этического закона, внедряя кажущиеся отвлеченными принципы в повседневный уклад жизни.
Во втором томе, "Возлюби соседа своего как самого себя" (Love Your Neighbor as Yourself), автор собирается обратиться к проблемам межличностных отношений, благотворительности, обязательств по отношению к обществу, терпимости и этики бизнеса. А третий том будет посвящен семье и дружбе.

По материалам сайта Booknik.ru

Австралийские евреи в "Бейт ха-тфуцот"


Старая синагога в штате Виктория. Старый художник. Читающий мальчик в кипе. Девушка в красном платье, присевшая на капот автомобиля. Молодые люди в элегантных костюмах, остановившиеся у входа в кафе. Это не просто лица и интерьеры. Это выхваченные наблюдательным взглядом фотохудожника искры времени и пространства, крошечные частицы жизни еврейской общины одной из самых удаленных частей света - Австралии.
В Музее диаспоры ("Бейт ха-тфуцот") в Тель-Авиве открылась фотовыставка работ одной из самых интересных фотохудожников современности - австралийки Анджелы Линкушки. На открытии было оживленно и многолюдно, и этому в немалой степени сопутствовало присутствие в стенах музея большого числа юных лиц: это был молодежный еврейский "десант" из Австралии, высадившийся на территории кампуса Тель-Авивского университета. Многие из них впервые оказались в нашей стране. "Географически вы от нас далеко, - сказал на открытии выставки председатель попечительского совета Музея диаспоры Леонид Невзлин. - Но зато мы очень близки духовно".
Посол Австралии в Израиле Джеймс Ларсен не преминул подчеркнуть, что это первая выставка с того момента, как был принят закон о Музее диаспоры и он получил статус Национального центра еврейских общин Израиля и всего мира.

Посол Австралии в Израиле Джеймс Ларсен и
Анджела Линкушка

Фотохудожница Анджела Линкушка работает в жанре документальной фотографии, кропотливо фиксируя на пленке и фотобумаге жизнь евреев своей страны. Серии ее работ представляют собой своеобразные "австралийские хроники", где главное внимание уделяется людям.
Ее работы хорошо знают во всем мире, они представлены во многих музеях мира, в том числе в Еврейском музее в Мельбурне, Национальной библиотеке Парижа, в Нью-Йоркском музее современного искусства, а теперь и в израильском Музее диаспоры.
На нынешней выставке представлена коллекция художницы под общим названием Dreaming in English ("Мечтая по-английски"). Речь идет о трех сериях фотографий, созданных в разные годы, но объединенных общей темой мельбурнских евреев. Одна из них, созданная в 1999-2002 годах, посвящена жизни и творчеству 80-летнего художника Феликса Тушинского, который уцелел во время Катастрофы и в возрасте 26 лет приехал в Австралию. Фотографии Анджелы Линкушки удивительно точно передают душевную стойкость этого человека, который своим творчеством способствовал процветанию еврейской культуры в Австралии второй половины прошлого века.
Вторая серия представляет собой подборку фотографий, изображающих старую синагогу в восточном Мельбурне - самую старую из действующих в штате Виктория и одну из самых красивых австралийских синагог. Она была заложена в 50-е годы 19 века, когда еврейская община Австралии еще только формировалась. Нынешнее здание было открыто в 1877 году, а совсем недавно отреставрировано. Серия фоторабот, посвященных мельбурнской синагоге, создавалась в 2005-м.
И, наконец, самая обширная коллекция представляет современную жизнь мельбурнской еврейской общины в лицах и событиях. Эта серия создавалась на протяжении 17 лет, начиная с 1989 года, и представляет собой подборку черно-белых фотографий, снятых в 1989-90 годах, а также серию больших портретов в цвете, снятых в 2006-м.
Еврейская община Австралии, насчитывающая ныне более 100 тысяч человек и составляющая полпроцента населения этой страны, ведет свое начало с 1835 года, когда евреи начали уезжать на "зеленый континент", рассчитывая на лучшую по сравнению с Европой и Россией долю и равные права. Еврейское население Мельбурна, второго по величине австралийского города, составляет почти половину от всей общины - 47 тысяч. Это очень динамичная и современная община, придерживающаяся принципов плюрализма, но сохраняющая при этом еврейское самосознание.
Выставка работ Анджелы Линкушки в Музее диаспоры - лишь часть обширной культурно-образовательной программы, которую проводит совместно с Музеем диаспоры фонд НАДАВ, основанный несколько лет назад Леонидом Невзлиным и его компаньонами Михаилом Брудно и Владимиром Дубовым. Фонд занимается поддержкой различных гуманитарных и образовательных проектов, оказывает поддержку Музею диаспоры, который всего два года назад находился под угрозой закрытия. Осенью нынешнего года в Музее диаспоры при участии фонда планируется проведение обширной выставки, посвященной истории борьбы советских "отказников" за право выезда в Израиль.

ПАМЯТИ БУКОВИНСКОГО КАРУЗО

Ирина ЛЮБАВИНА, "Еврейские новости"

Аудио- и видеопрограмма " Буковинский Карузо", посвященная почти забытому сегодня певцу Йозефу Шмидту (1904-1942), была показана в рамках фестиваля "M@NARCHIA" в Центральном доме художника в Москве.

Репертуар Йозефа Шмидта был разнообразен: классические арии, народные песни и молитвы. Шмидт много записывался, снялся в восьми музыкальных фильмах. Но, несмотря на существование записей, книг и многочисленных публикаций о певце, в России и бывших республиках СССР его не знают даже профессионалы. Он также малоизвестен сейчас в Австрии и Германии.
Артистическая жизнь " буковинского Карузо" продолжалась около десяти лет. Его красивый, теплый и яркий тенор с баритональной окраской не оставлял слушателей равнодушным. И если бы не преждевременная смерть, его слава, возможно, стала бы мировой.
Слушатели аплодировали певцу и не замечали времени. Его видели поющим на экране и ощущали его присутствие в зале. После концерта взволнованные люди подходили к организатору и ведущему программы Леониду Флейдерману и делились своими впечатлениями. Вот лишь некоторые отзывы слушателей.
"Благодарю за то, что позволили соприкоснуться с Чудом. Его голос звучит с чувством бесконечной благодарности и любви к жизни. Он открыл для меня смысл моей профессии", - начинающая певица, студентка 5 курса ГМПИ им. М.М. Ипполитова-Иванова Кристина Фуш.
"Меня "встреча" с Йозефом Шмидтом совершенно потрясла. Его искусство пения выходит за границы всех моих представлений о вокале. Он не сравним ни с кем. Он настолько больше, что не стоит заниматься сравнениями. Он стоит на другом постаменте и ни с кем не состязается. В нем масса доброты и душевной теплоты, он не самоутверждается, а просто, как соловей, делает свое дело", - композитор Шандор Каллош.

Вернуться на главную страницу


Поэтический дебют Бориса Сандлера

Шломо ГРОМАН, "Новости недели", Тель-Авив

Нью-йоркское издательство "Кинд-ун-кейт" ("Стар и млад") при поддержке Еврейского культурного конгресса, фонда имени Ицика и Гени Мангеров и госпожи Наоми Каплан выпустило красочный сборник детских стихов на идиш. В качестве названия книги выбрана идиома "Ништ гештойгн, ништ гефлойгн" (дословный перевод: "Не поднимался и не летал"; смысловой эквивалент - "Небылица").

В качестве детского поэта впервые выступил известный еврейский писатель, главный редактор американской газеты на идиш "Форвертс", выходец из Молдавии Борис Сандлер (на снимке).
Двустишия из жизни зверей и птиц, которые автор сочинял поначалу специально для своей трехлетней внучки Неты, на первый взгляд, бесхитростны, но в действительности наполнены глубоким философским смыслом. Несмотря на миниатюрный объем, многие из них воспринимаются как полноценные басни! К примеру:

[дэр hон hот гестрАшет дэм ганцн hойф,//аз вэкн ди зун ин дэр фри hэрт эр ойф!]
Петух пугал весь двор,//Что он прекратит будить солнце по утрам!

Непреходяща злободневность такой вот жемчужинки:

[Ирэ пасн геhАт hот ди зЭбрэ ин др'Эрд,//hобм Алэ дэрзЭн балд, аз зи из а фэрд.]
На свои полоски зебре стало начхать,//И вскоре все увидели, что она <не более чем> обычная лошадь.
(На иллюстрации мы видим муравьев, сматывающих с ног и туловища коняги тфиллин.)

Читатель любого возраста, любого мировоззрения насладится этими строфами по-своему. Но - что самое, наверное, главное для детских стихов - они легки и воздушны, посему запоминаются как бы сами собой:

[ин вЭлдэр фаршнЭйтэ, ди штИлкайт дэрвЭкт,//зайн нигн гешпИлт hот дэр волф аф а зэг.]
В лесах заснеженных, тишину разбудив,//Свою мелодию играл волк на пиле.

В стихах Сандлера достоверно воплощено непосредственное видение мира сквозь призму детских фантазий:

[вос тут мит ди hЭрнэр ба нахт дэр hирш?//эр зипт ди штэрн ун бакт зих а книш.]
Что делает <со> своими рогами ночью олень?//Он просеивает звёзды и варит себе галушку.

А сейчас перед вами образчик виртуозного владения еврейским словом с обыгрыванием омонимии:

[ди тойб hот геклАпт цу дэр тойб ин дэр шойб.//ди тойб ин дэр шойб из гевЭн Обэр тойб.]
Голубь стучался к голубю в оконное стекло.//Голубь в окне был, однако, глух.

Сходное звучание различных слов натолкнуло поэта на такие строки:

[а швом из мекАнэ гевЭн ди швАнэн://зэй флИен, зэй швИмэн, зэй шрАен, зэй шпАнэн!]
Гриб завидовал лебедям://Они летают, они плавают, они кричат, они шагают!

А этот шедевр звукописи, включающий два слова с крайне редким для мамэ-лошн звуком [щ], не испортит даже недоработанность рифмы:

[ин сОбвэй а щур hот гещИрэт ди цейн...//ди бан из фарбАй - ништ кен щур, ништ кен цейн.]
В метро крыса скалила зубы...//Промчался поезд - нет ни крысы, ни зубов.

Оригинально расчленяя слово, Сандлер нащупывает неожиданные межъязыковые параллели, что придает его юмору стереоскопическое звучание - как тут не вспомнить шолом-алейхемовского Менахем-Мендла:

[фарлОйрн зайн "дил" дэр цетрОгенэр крОко...//гефУнэн им койм афн марк ин марОко.]
Потерял свой "дил" рассеянный кроко.//Нашел его еле-еле на базаре в Марокко.
(На картинке изображен крокодилий хвост, продающийся с табличкой "дил"; по-английски deal - выгодная покупка).

А вот рифма для "гурманов" еврейской лингвистики, построенная на созвучии слов, пришедших в идиш из очень, очень далеко отстоящих друг от друга источников:

[фаркОйфт hот ин марк дэр штЭхлэр балОнэн...//геплАцт hот зайн схОйрэ ун фаръЁгт ди балОним.]
Продавал ёж на базаре воздушные шары...//<Громко> лопнул его товар и разогнал <распугал> всех, кто на него позарился.

Предвидя возможный вопрос, замечу: переводов или подстрочников в книге нет. Есть только оригинальный текст на идиш и фонетическая транскрипция латинским шрифтом. Однако все мало-мальски редкие еврейские слова (не входящие в первые две-три тысячи по частотности) истолковываются в подстрочных примечаниях через более употребительные, известные каждому, кто накопил в мамэ-лошн хотя бы минимальный лексический запас. Так что для пап и мам, бабушек и дедушек сборник Бориса Сандлера станет трамплином к более высокому уровню владения языком.

Отмечу, что сборник отменно оформлен художницей Ителлой Мастбаум из поселения Долев. Роскошные иллюстрации пробуждают и укрепляют у юных читателей интерес к еврейскому языку, в чем уже воочию убедился автор настоящей рецензии на примере собственной семьи.
Особенно радует появление такой книги в наши дни, когда добротной детской литературы на мамэ-лошн, соответствующей смысловым и эстетическим критериям XXI века, издается крайне мало.

К сборнику прилагается компакт-диск, на котором композитор и певец Марк Айзикович исполняет песни, созданные им на базе стихотворений Б. Сандлера.

Это уже не первое обращение талантливого и плодовитого литератора к подрастающему поколению. В 1996-97 годах Борис издавал в Израиле детский журнал "Кинд-ун-кейт", который - наряду с другими художниками - оформляла вышеупомянутая Ителла Мастбаум.
Она же составила альбом еврейских песен "Нигн ун гешталт" ("Мелодия и образ"), вышедший в 2003 году в иерусалимском издательстве "Филобиблон" под редакцией Дмитрия Якиревича и также ориентированный во многом на юного читателя - хотя тексты той книги далеко не юны....


ВСТРЕЧА В "АРБЕТЕР-РИНГ"

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

21 марта в клубе "Арбетер-ринг" на ул. Калишер, 48, в Тель-Авиве, состоялась встреча с главным редактором нью-йоркской газеты "Форвертс" Борисом Сандлером. В этом году отмечаются три знаменательные даты: 110-летие первого Сионистского конгресса, первого конгресса Бунда и основания газеты "Форвертс" на языке идиш. Сегодня "Форвертс" - единственная газета мирового уровня, которая продолжает активно бороться за сохранение и развитие языка и культуры идиш. Даже в Израиле, который, казалось бы, должен быть оплотом, хранителем и продолжателем традиций нашего народа, фактически продолжается политика "ограничения и вытеснения" мамэ-лошн, начатая ещё с первых шагов нашего государства.
Тем не менее, на встречу с гостем из Нью-Йорка пришли многочисленные любители идиш. Открыл встречу руководитель клуба Михаэль Вайнапель. С большим и насыщенным фактами докладом об истории печати на идиш выступил Ицхак Люден. Как всегда, на высоком уровне исполнила несколько песен на мамэ-лошн Ализа Блехарович, которой аккомпанировал её брат, композитор Миша Блехарович.
Тепло встретил зал выступление Бориса Сандлера. По просьбе ведущего он кратко рассказал о себе, а затем - о газете "Форвертс" и о трудном положении печати на идиш в наши дни.

Так выглядит выпуск газеты "Вайтер"
ежемесячного издания на "лёгком" идише

Надо сказать, Борис - не только главный редактор самой авторитетной еврейской газеты "Форвертс", но и талантливый еврейский писатель, выпустивший ряд романов и повестей на идиш и в переводах на русский язык. Кроме собственного литературного творчества, Сандлер еще ведет еженедельный "Радио-час "Форвертса". А в 2002 году ему была присуждена израильская литературная премия имени Фихмана.
"Форвертс" был создан в апреле 1897 года. Начало ХХ века, когда сотни тысяч еврейских беженцев, спасаясь от погромов в Восточной Европе и России, бежали за океан и пополнили там ряды неустроенных и безработных. Но в то время в мире были ещё сотни газет на идиш, а тираж "Форвертс" превышал 200 тысяч экземпляров. А сегодня, для того, чтобы привлечь к языку идиш репатриантов, а также детей и подростков, "Форвертс" стал выпускать ещё и ежемесячное издание "Вайтер" - "Дальше"- на "лёгком" идише, рассылая её во все клубы, школы, высшие учебные заведения и по подписке. Тем самым "Форвертс" стремится присутствовать и оказывать помощь всюду в мире, где ещё "теплится" идиш, не теряя надежды на расширение интереса к этому языку и идишкайту.

ЗАСЕДАНИЕ ПРЕЗИДИУМА РЕК

В большом зале Мемориальной синагоги на Поклонной горе состоялось очередное заседание Президиума Российского еврейского конгресса

Основным вопросом повестки дня стало утверждение бюджета, финансового плана и перечня благотворительных программ РЕК на 2007 год. Кроме того, участники заседания приняли отставку исполнительного вице-президента РЕК Соломона Букинголтса в связи с его переходом на другую работу. Президент конгресса Вячеслав Кантор поблагодарил экс-директора РЕК и вручил ему памятную грамоту от имени Бюро Президиума.
Затем на голосование была вынесена кандидатура нового исполнительного вице-президента. Президиум РЕК единогласно утвердил на этой должности члена Общественного совета РЕК, главного редактора газеты "Еврейские новости" Николая Пропирного.
Заседание завершилось обсуждением новых проектов Российского еврейского конгресса, направленных на дальнейшее сохранение исторической памяти о Холокосте, противодействие антисемитизму и ксенофобии в российском обществе.
Из досье "МЗ"

Н. Пропирный - исполнительный вице-президент
Российского еврейского конгресса

Николай Григорьевич Пропирный родился 1 сентября 1970 года в Москве. В 1992 году окончил филологический факультет Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина (МГПИ). В 1990-91 гг. работал в воскресной школе при Московской хоральной синагоге - сначала в качестве учителя еврейской истории, затем - завуча. С 1991-го ушел в еврейскую журналистику. Сначала работал корреспондентом еврейского информационного агентства "Ма нишма" (учредитель - Ваад, руководитель Юлия Пелехова), затем перешел в "Международную еврейскую газету", где проработал десять лет. Начал специальным корреспондентом, ушел с поста главного редактора "Объединенной редакции МЕГ", включавшей "Международную еврейскую газету", журнал "Русский еврей", журнал "Диагноз", бюллетень "Еврейская Москва". Параллельно сотрудничал во многих СМИ, еврейских и нееврейских: информационном бюллетене Ваада "Йом шени", журнале российских общин прогрессивного иудаизма "Родник", журнале Ассоциации еврейских культурных центров "Контакты", в газетах "Труд", "Московские новости" (где участвовал в проекте "Специально для Израиля"), "Деловые предложения" и т.д.
С 2002 года - главный редактор учрежденной Российским еврейским конгрессом еженедельной газеты "Еврейские новости". Параллельно в течение двух лет был главным редактором газеты "Вестник Еврейского агентства в России".
Член Общественного совета РЕК, заместитель председателя правления Московского еврейского культурно-просветительного общества (МЕКПО).
Член Союза журналистов Москвы и Союза писателей Москвы. Автор трех поэтических сборников - "Прощальный полонез" (Москва, А&Z,1999), "Побег с Итаки" (Москва, Э.РА, 2002), "Пережить високосный год" (Троицк, Тровант, 2005).
Женат. Дочь Александра,16 лет.


Роман Вишняк:
"Я не смог спасти свой народ..."

Роман Вишняк, 1977 год Фото - А. Школьника

Если вы не слышали это имя, рекомендую запомнить. Его выставка, постоянно "прописанная" в Нью-Йорке, покорила публику самых разных стран и городов Европы, Америки и даже Южной Кореи, где не так давно получила престижную премию.
Роман Вишняк родился 19 августа 1897 года в состоятельной еврейской семье в Павловске под Петербургом. Рано увлекся фотографией. В 1914-20 гг. изучал зоологию и медицину в университете Шанявского в Москве. После большевистского переворота 20-летний Вишняк и его семья находит временное убежище в Латвии. Из Риги он эмигрирует в Берлин. В 1921-31 гг. занимается научной работой в области микробиологии и оптики. Одновременно изучает историю искусства. Однако в получении докторской степени Вишняку было отказано из-за его еврейского происхождения.
Тем временем в Европе все явственнее ощущается угроза коричневой чумы. Вишняк был одним из немногих, кто ясно почувствовал, что означает для евреев Европы приход к власти Гитлера. Он отдавал себе отчет в том, что еврейский мир, который он знал и любил, обречен на гибель. Вишняк ставит задачу сохранить и запечатлеть его тем способом, которым мастерски владел, а именно - искусством фотографии.

С 1935 года вплоть до начала Второй мировой войны он непрерывно ездит по еврейским кварталам больших и малых городов, по местечкам Польши, Литвы, Венгрии и Чехословакии. Многие свои снимки Вишняк делал тайно, выдавая себя на разъездного коммивояжера, что, впрочем, его не спасало он арестов и временного тюремного заключения. Он без устали снимал учащихся ешив, цадиков и раввинов, торговцев и ремесленников, стариков и молодых, мужчин и женщин, их дома и рабочие места. В результате "фотоохотнику" удалось сделать не менее 16.000 негативов, из которых сохранилось не более 2.000 и несколько фрагментов, запечатленных на кинопленке.
В 1939 году Вишняк вместе с родителями оказывается на юге Франции, а в 1940-м с женой и двумя детьми через Лиссабон - единственный порт, через который еще можно было покинуть Европу - он эмигрирует в США.
31 декабря 1941 г. Вишняк оказывается в Америке и спустя несколько лет получает американское гражданство. Там он - увы, безуспешно - пытается привлечь общественное внимание Америки к судьбе миллионов евреев, уничтожаемых в Европе.
В 1947 г. он впервые публикует свои фотографии. Альбом вышел под названием Vanished World: Jewish Cities, Jewish People" (Исчезнувший мир: еврейские города, еврейский народ). Благодаря мастерски сделанным фотографиям перед нами предстает уникальный и неповторимый мир Идишланда - еврейской страны, варварски стертой с лица земли нацизмом.
В Америке Роман Вишняк продолжает заниматься своими научными исследованиями, работает вместе в Альбертом Эйнштейном. С 1961 года Вишняк - профессор биологии в Ешива Юниверсити (США). Умер Роман Вишняк 22 января 1990 года в Нью-Йорке.
Спустя много лет после своей "фотоохоты" Роман Вишняк вспоминал: "Я не смог спасти мой народ, я смог спасти лишь воспоминание о нем. Спрятанный фотоаппарат для съемки народа, который не хотел, чтобы его снимали, может вам показаться странным. Было ли это безумием: без конца переходить границы, рискуя каждый раз жизнью? Каков бы ни был вопрос - ответ всегда один и тот же: нужно было это делать. Я чувствовал, что мир будет покрыт безумной тенью нацизма и это приведет к уничтожению народа, и не окажется ни одного свидетеля, который бы смог напомнить о мучениях. Я знал, что должен сделать так, чтобы этот исчезающий мир не был стерт полностью".
"Роман Вишняк, будучи в первую очередь свидетелем, выражает с болью и любовью свое отношение к еврейскому миру, такому живописному и восхитительному, который был поглощен огнем и мраком. Эта его любовь к мертвым нас затрагивает столь глубоко. Он любит их всех: раввинов и их учеников, торговцев и их клиентов, бродяг и певцов, меланхоличных стариков и смеющихся детей. Поэт воспоминаний, певец поруганной надежды, Роман Вишняк, в первую очередь, отличается правдивостью", - писал лауреат Нобелевской премии мира Эли Визель.

Вернуться на главную страницу


КОМУ ОН НУЖЕН, ЭТОТ ИДИШ?

Роман ГЕРШЗОН, "Вести", Иерусалим

Недавнее заседание пресс-клуба Общинного дома Иерусалима было посвящено проблемам языка и культуры идиш в Израиле. Члены пресс-клуба пригласили на свое заседание литераторов, пишущих на идиш, работников культуры и государственных чиновников, отвечающих за развитие этого языка в нашей стране.

С кем сидим за одним столом

Споры разгорелись еще во время подготовки заседания, когда обнаружились не только различные мнения по развитию культуры идиш в стране (что, в принципе, естественно и понятно), но и агрессивная непримиримость, с которой оппоненты отстаивали собственные взгляды, и откровенно неприязненное отношение к коллегам. Более того, один уважаемый профессор, узнав, что основной доклад на совещании будет делать литератор Эли Бейдер, заявил, что "с этими бандитами" он за один стол не сядет. Что же до того, что профессора приглашал не Эли Бейдер, а журналисты пресс-клуба, то на это профессор просто не обратил внимания.
- Не сяду, и все тут!
Вместе с тем, "за один стол" с журналистами пресс-клуба в зале Общинного дома Иерусалима сели генеральный директор Национального управления культуры идиш Мелех Зив, руководитель сети идишских клубов страны Сара Лапицкая, писатель Давид Хаят, поэт Эли Бейдер, композитор Дмитрий Якиревич, бывшая сотрудница радиовещания на языке идиш Хая Лившиц, другие заинтересованные лица. Государственный инспектор Министерства просвещения д-р Мордехай Юшковский прислал письмо о состоянии идиш в Израиле, которое было распространено среди журналистов в качестве пресс-релиза.

Тонем, пляшем и поем

В результате обсуждения проблемы выявились диаметрально противоположные взгляды на положение языка и культуры идиш в стране. Так, Эли Бейдер и Давид Хаят говорили о серьезном кризисе, в котором уже долгие годы находится в стране идиш. Недавно были закрыты библиотека, издательство имени И.-Л. Переца и магазин идишской книги. Более того, несколько месяцев назад прекратила свое существование единственная в стране газета на языке идиш "Лэцте найс", которая в последних выпусках выходила с таким количеством грамматических ошибок, что было стыдно ее читать. До этого перестали издаваться журналы "Ди голдене кейт", "Иерушлаимер альманах" и "Фолк ун Цион", издававшийся сорок семь лет.
- Национальное управление культуры идиш ничего не сделало для массового введения в израильских школах уроков идиш, - заявил докладчик Эли Бейдер. - Не установлены тесные связи с театром на идиш, отделениями идиш в университетах, Домом Шолом-Алейхема в Тель-Авиве. Государство проводит дорогостоящие фестивали идиш, но не в городах, а на курортах, где стоимость проживания в гостинице за два-три дня составляет несколько тысяч шекелей. Кто может себе позволить посетить подобное мероприятие?
- То, что не удалось сделать Гитлеру, удалось сделать государству Израиль! - запальчиво говорил в кулуарах Эли Бейдер. - В Израиле практически уничтожены язык и культура идиш!
- Но это совсем не так! - возмущалась Сара Лапицкая. - Доклад Эли Бейдера свидетельствует о полной неосведомленности по всем вопросам! В стране работает сорок идишских клубов, проводятся многочисленные фестивали идиш, мамэ-лошн изучается в израильских университетах. В Ашкелоне, Рамат-Гане и Беэр-Шеве созданы три детских хора, поющих на идиш. Сегодня наша основная забота - это не литература, а молодежь, в ней - наше будущее!
С Сарой Лапицкой согласен и государственный инспектор Министерства просвещения д-р Мордехай Юшковский.
"Могу с уверенностью сказать, - написал д-р Юшковский в своем письме членам пресс-клуба, - что за прошедшие шесть-семь лет произошел огромный сдвиг в сторону улучшения положения идиш в Израиле. Приведу некоторые факты. В этом учебном году идиш изучают около семисот учащихся средних школ в старших классах. В прошлом учебном году 382 ученика сдали экзамен на аттестат зрелости (багрут) по языку идиш. На протяжении последних четырех лет Минпрос финансировал деятельность специальной комиссии по созданию единой учебной программы по языку и культуре идиш. Комиссия в составе десяти профессоров и педагогов практически завершила свою работу, и скоро впервые выйдет в свет государственная программа такого уровня.
Идиш в планах Минпроса занял почетное место и является таким же учебным предметом, как арабский, французский, электроника, биология и так далее.
В течение ряда последних лет при поддержке Национального управления по культуре идиш проводятся многочисленные фестивали идиш, в каждом из которых принимают участие от 150 до 500 человек. Вот примеры фестивалей последних месяцев:
12-13 января прошел "Шабат идиш" в отеле "Блу Бэй" в Нетании.
21-24 января - фестиваль идиш на Кинерете.
9-10 февраля - "Шабат идиш" в отеле "Онот" в Нетании.
25-27 февраля - фестиваль идиш на Мертвом море.
1-3 марта - фестиваль идиш в отеле "Пастораль" в Кфар-Блюм.
Можно еще привести огромное число впечатляющих фактов пробуждения широкого общественного интереса к идиш в последние годы. Но все это омрачается жуткими дрязгами и грязью в стане самих идишистов. Главный враг идиш - это междоусобица и непрекращающиеся "разборки" среди нескольких идишских организаций".
В заявлениях чиновников никак не была отмечена кризисная ситуация с идиш, о которой говорили Эли Бейдер и Давид Хаят. "Пробуждение широкого общественного интереса к идиш", - это есть, а вот кризиса - нет. Поэтому и поют в развлекательных программах в гостиницах Кинерета и Мертвого моря на идиш, называя это фестивалями. Вполне может быть и так, что, допустим, вчера в концертном зале гостиницы был китайский цирк, сегодня - идиш, а завтра - танец живота. Только какое отношение имеют эти совсем не дешевые курортные развлекательные программы к действительному развитию культуры идиш в стране? Представляется, что подобные фестивали следует, в первую очередь, проводить в населенных пунктах, где живут носители культуры идиш, а не на морских курортах страны.
Что же касается "пробуждения интереса к идиш", то с этим можно согласиться. Но связан этот интерес, в первую очередь, с Большой Алией 1990-х годов, когда в Израиль приехало значительное количество носителей культуры идиш.

Когда тонул "Титаник"…

Рассказывают, что когда тонул знаменитый "Титаник", в одном из салонов лайнера еще танцевали веселые пассажиры. Им даже в голову не могло прийти, что корабль идет ко дну.
Так и утонули…
- Вот уже полгода, - отметила Сара Лапицкаая, - как Управление идиш не получает деньги для работы. Поэтому пока и не издается газета, надеемся, что это временно. Всё, что делается сегодня по идиш, делается на одном энтузиазме. И еще. Против Управления идиш сегодня ведется грязная война со стороны работников Дома Шолом-Алейхема и лично профессора Авраама Новерштерна. Все это очень затрудняет нашу работу.
- Сегодня в Министерстве культуры я предпринимаю все возможное, чтобы существовал идиш в Израиле, - заявил генеральный директор Национального управления культуры идиш Мелах Зив. - Сегодня наша серьезная проблема состоит в том, что до сих пор не налажено финансирование программ на идиш. Для этого нужно решение Совета по идиш. Однако с 1995 года министерство не утверждает новый Совет по идиш, который должен обеспечить финансирование наших программ. Вместе с тем, несмотря на все трудности, в настоящее время впервые начали транслировать телепрограммы на идиш на втором израильском телеканале, подготовлен к изданию учебник языка идиш и, также впервые, создан интернет-сайт на языке идиш. В Хайфском, Бар-Иланском, Иерусалимском и Беэр-Шевском университетах студенты изучают этот язык. Недавно мы закончили подготовку программы для обучения языку идиш в школах Израиля. Работа над этой программой заняла три года, получилось, по-моему, неплохо. Ведется ли в университетах обучение на идиш? Нет, не ведется. Я знаю, что закрыты издательство "Ицхок-Лейбуш Перец Фарлаг", магазин и библиотека. За всем этим стоят определенные люди.
- Что будет для нас избавлением? - задался вопросом г-н Зив. - Будет ли избавлением учебник по языку идиш, интернет или концерт? Избавление, - это совместная работа. Нам всем лучше не ссориться между собой, а идти вместе в деле развития культуры идиш.
Кто бы спорил…

Кто нас будет читать?

Этот вопрос задал идишский писатель Давид Хаят. С горечью констатировал большой энтузиаст культуры идиш тот факт, что все меньше остается в стране людей, которые могут читать и говорить на идиш. Но даже те, кто могут читать на идиш, сегодня сидят на "голодном пайке" по весьма прозаической причине: читать нечего. Закрыта газета на идиш, ежедневный тираж которой в последнее время составлял всего двести экземпляров. Закрыты книжный магазин, библиотека и издательство, а интернетом пожилые знатоки идиш (основной контингент идишистов) пользоваться не привыкли и не умеют.
Некоторые государственные организации, которые должны были бы стоять на защите культуры идиш, отошли от этой деятельности. Так, "Бейт Шолом-Алейхем", - отметил Давид Хаят, - раньше много делал для культуры идиш. Сегодня эта организация издает журнал на иврите. И еще одна ошибка - это увлечение музыкой и концертами вместо серьезной пропаганды литературы и культуры идиш.

Кто заказывает музыку?

Да и с музыкой пока не все в порядке в еврейском государстве.
- В самом страшном сне не могло присниться, - говорил композитор Дмитрий Якиревич, - что в еврейской стране озвучат антисемитскую дразнилку "Я никому не дам, пусть скушает Абрам…". Между прочим, русские блатные песни не имеют отношения к нашему фольклору. А о таком кошмаре, как "Скрипач а идиш Моня", трудно и говорить.
И еще. В презентации зарубежных гастролеров следует учесть, что языком они не владеют, представлений о нашей культуре не имеют. В их текстах много бессмысленных звукосочетаний. Просто коробит, когда их называют выдающимися артистами или награждают израильскими премиями "за огромный вклад"…
Где же выход?
Его Дмитрий Якиревич видит в создании Фонда поощрения традиций еврейской культуры. А вместо лишенных какой бы то ни было аутентичности местечковых фестивалей предлагает учредить конкурс вокалистов имени великого еврейского тенора Михаила Александровича. Уже само название конкурса отсекло бы от участия в нем сонм халтурщиков, не сходящих со страниц рекламы, и постоянно дарящих нам 7-8 мелодий, созданных раз и навсегда.
- А где же слушать идиш? - спросила бывшая сотрудница государственного радио "Голос Израиля" Хая Лившиц. - Ведь еще несколько десятков лет назад вещание на идиш велось три раза в день: утром, в обед и вечером. Сегодня на государственном радио сохранилась только одна пятнадцатиминутная программа на идиш в двенадцать часов дня.
Словом, проблем и в этом направлении пока намного больше, чем видимых достижений.

История вопроса

В начале прошлого, 20-го века большинство населения еврейского ишува Палестины говорило на идиш. Тогда иврит, воссозданный Элиэзером Бен-Иегудой, был еще в младенческом состоянии, и еврейские руководители того времени делали все возможное, чтобы именно иврит стал государственным языком ишува и будущего еврейского государства.
Немногим более полувека назад Бен-Гурион заявил идишскому писателю Мордехаю Цанину, что он сделает все возможное, чтобы в Израиле не издавались газеты на идиш. Сторонники Бен-Гуриона сжигали киоски, в которых продавались газеты и журналы на идиш, избивали людей, говоривших на мамэ-лошн. Тогда же Сохнут воспрепятствовал введению уроков идиш в школьные программы, которые он спонсировал.
Эта борьба перекинулась и в диаспору. К слову сказать, нынешний энтузиаст и неутомимый пропагандист идиш Давид Хаят в советские времена, будучи учителем иврита в подпольном ульпане, рассказывал автору этих строк, как в несмышленом подростковом возрасте в буржуазной Литве он в местечке бил палкой евреев, говоривших на идиш, требуя, чтобы те говорили только на иврите.
Во второй половине двадцатого века идиш оказался на задворках израильской культуры. Тогда из Израиля уехали такие яркие представители культуры идиш, как писатели Давид Гофштейн и Шира Горшман, певец Михаил Александрович и некоторые другие. Да и один из великих писателей двадцатого века лауреат Нобелевской премии Исаак Башевис-Зингер вынужден был творить свои произведения на языке идиш вдалеке от еврейского государства, которое так и не стало для него родиной.
Положение с идиш в Израиле несколько изменилось после прибытия Большой Алии 1990-х годов. Второе дыхание приобрел единственный в Израиле театр на идиш под руководством Шмуэля Ацмона, возникли многие десятки клубов культуры идиш, расширилась культурная деятельность.
4 января 1993 года состоялось специальное заседание Кнессета, посвященное положению идиш в Израиле, где председатель Кнессета Дов Шилянский говорил о красоте и богатстве идиш и о необходимости его возрождения в стране. После этого был принят соответствующий закон и создано Национальное управление культуры идиш, во многих университетах занялись изучением языка. Состояние идиш в стране значительно улучшилось.
Только достаточно ли?
Ведь известно, что культура человека формируется в семье. Многие ли израильские семьи в наши дни могут говорить об идишской культурной среде в своем доме?
До настоящего времени идиш сохранился в стране преимущественно в религиозных районах Иерусалима и Бней-Брака, где считают, что на иврите можно только изучать Тору и священные книги, а бытовым языком должен остаться идиш. Да и здесь не все просто. Иврит в качестве разговорного языка входит и в эту культурную среду. И сегодня, например, в иерусалимском районе Сангедрия в школе для девочек существуют первые классы как на идиш, так и на иврите. А в детском садике "Идиш" недалеко от улицы Бар-Илан воспитательницы между собой предпочитают общаться на иврите.
Так им удобнее.

Предложения по теме

Оставим в стороне спор, существует ли в стране кризис с языком и культурой идиш, или все идет правильным путем. Вспомним еврейский анекдот о ребе, который убеждал спорящих евреев, что каждый из них прав. Наверное, в чем-то правы все участники дискуссии, проходившей в Общинном доме Иерусалима, а истина, как всегда, находится где-то посредине.
Главное в другом: идиш практически ушел с израильских улиц, сохранившись преимущественно в клубах, университетах и концертных залах. Вернуть идиш на улицы и в дома, - посильная ли это задача, и что для этого надо сделать?
Предложения на заседании поступили разные, и вот - кратко - некоторые из них.
В Израиле предлагается создать координационный (или организационный) комитет и государственный фонд возрождения языка и культуры идиш с привлечением для этой цели и частных фондов, придать языку идиш государственный статус, организовать массовое изучение языка в школах и ульпанах страны, обеспечить достойное финансирование идишских культурных и образовательных программ и расширить их деятельность.

К чему бы это?

На открытое заседание пресс-клуба Общинного дома Иерусалима, посвященное проблемам идиш, кроме русскоязычных журналистов пришло совсем немного публики. Не заинтересовала эта тема народ - ничего не поделаешь…
Не заинтересовались темой пресс-клуба и представители ивритской прессы, радио РЭКА и телевизионщики "Девятого канала". Не пришли на заседание приглашенные вице-премьер Авигдор Либерман, депутаты Кнессета Марина Солодкина, Михаил Нудельман и Зеэв Элькин. Да и главный идишист страны Мелех Зив, выступив с речью в Общинном доме, сразу после этого уехал, так и не дождавшись окончания заседания.
Может, действительно, он никому он нужен, этот идиш?


Дальше - "Некуда"

На опрос, проведенный редакцией московских "Еврейских новостей", о взаимоотношениях местных еврейских общин и зарубежных "пришельцев", откликнулся среди прочих и Леонид Гельфман, бывший редактор молодежной газеты "Некуда" из Санкт-Петербурга. Его ответ на вопрос "ЕН" выглядел так:
- На днях прочитал репортаж Еврейского телеграфного агентства о закрытии омской газеты "Шалом". Двенадцать лет выходила эта "газета евреев Сибири и Дальнего Востока" - при минимальном бюджете, на одном энтузиазме своего бессменного редактора Александра Сакова и его маленькой команды. И, тем не менее, пользовалась заслуженной репутацией одной из лучших еврейских газет бывшего СССР. Но вот прислали в сибирский " Джойнт" нового " нацига" - и нет больше газеты "Шалом". " Нацигу", видите ли, качество газеты не нравится, а от диалога редактор якобы отказался. Можно себе представить, как этот "диалог" выглядел, если Саков предпочел не унижаться и закрыть свое любимое, выстраданное детище…
Как это все до боли знакомо! Ведь практически то же самое произошло и с нашей газетой "Некуда". Семь с половиной лет выпускали мы " Некуду" в качестве молодежного приложения к городской еврейской газете " Ами". Не мне, редактору, об этом говорить, но в питерской студенческой среде наше издание любили. Но вот позволили мы себе пару раз… нет, даже не критические, а лишь слегка ироничные публикации о новом джойнтовском общинном доме. Последовали истерики местного " нацига", и вот - с начала года газета более не издается. Ведь финансировалась она из средств одной из американских еврейских федераций, и поступали средства, разумеется, через " Джойнт"…
Газета " Ами" пока еще выходит, но только "независимой еврейской газетой", как значится в подзаголовке, назвать ее можно лишь условно. Какие события ей освещать, а какие нет, как освещать, даже какие фотографии и на какие полосы помещать - решают это теперь не в редакции, а в петербургском офисе " Джойнта".
Такие нынче времена на нашей "еврейской улице"… Кажется, усилиями чинуш международных еврейских организаций вместе с финансовой помощью переносятся в нашу общину отнюдь не ценности западной демократии, а худшие традиции советского тоталитаризма - цензура, подавление свободной прессы, затыкание ртов, бюрократический произвол.
Как это было в СССР, мы еще не забыли, и чем это кончается, тоже помним - застоем и распадом. Неужели это и есть - будущее еврейской общины России?
Разумеется, познакомившись с таким острым заявлением, мы решили обратиться за разъяснениями к Якову Цукерману, главному редактору "Ами". Ниже - его ответы на вопросы "МЗ".

- Яков, прокомментируй, пожалуйста, заявление Гельфмана. Неужели так всё плохо?
- Леня Гельфман был принят в "Ами" редактором молодежного приложения "Некуда" на определенных условиях, которые принял при вступлении в должность. Эти условия - азы обычной журналистской этики, абсолютно ничего особенного: не употреблять мата в текстах, не богохульствовать, не пропагандировать наркотики и гомосексуализм и т.п. (Все-таки он сам был молод (тогда ему было 24) и делал газету для молодых (оговорено было, что она рассчитана на возрастной диапазон от 15 до 30 лет). Сразу же появились у меня (как единственного цензора-главного редактора) большие проблемы. Почти в каждом номере приходилось заменять его материалы, что поначалу он выполнял практически безропотно. Но постепенно (за 8 лет!) мне всё это надоело, а когда он начал ссорить меня со спонсорами и "качать права", я сам (а вовсе не нациг!) решил, что нам пора расстаться. И уволил его с 1 января. С тех пор он и жалуется всюду.
Если уж быть откровенным, то наплевал он в душу Сохнуту, а не Джойнту, хотя и там мне успел свинью подложить. А я, тем временем, нашел нового редактора (22 года), и уже в этом месяце, надеюсь выпустить новое молодежное приложение. Так что "нациг" вовсе не при чем. Это я уволил Гельфмана. Надеюсь, что как главный редактор и издатель имел на это полное римское право.
- А что насчет твоей независимости? Куда какие материалы помещать - не ты решаешь?
- Это вообще полнейшая чушь, они даже не дают советов. Изредка (раз в несколько месяцев!) они лишь просят обратить внимание на какое-то свое мероприятие. Именно просят, а обычно просто предоставляют несколько фотографий, а я рад, что не нужно посылать своего фотографа.
- Но Леонид говорит о цензуре, подавлении свободной прессы, затыкании ртов, бюрократическом произволе. И это - не местная власть, а Джойнт?
- Я не знаю точно, как обстояли дела у Саши Сакова в Омске, мне очень жаль, что "Шалом" не выходит. Я не знаком с его "нацигом" Богуславским. Может быть, всё, о чем сказал Гельфман, правильно применительно к истории закрытия "Шалома". У меня полно других проблем. Прежде всего, тоже с бюджетом. Но ни с какой особенной цензурой Джойнта я не сталкивался. Скорее наоборот - с полным пофигизмом и отсутствием вообще интереса к моему творчеству, что тоже обижает.

Беседовал Л. Школьник, Иерусалим

Вернуться на главную страницу

О большом нашем друге

Дмитрий ЯКИРЕВИЧ, Иерусалим

Мы, евреи, привыкли жаловаться на непонимание со стороны других народов. Не без основания. А "непонимание" это звучит чуть ли не эвфемизмом: уж слишком много выпало на нашу долю!
И всё же не избыточно ли сумрачным кажется нам порой этот мир?
Впрочем, десятилетия трескотни о дружбе народов, которая на нас странным образом не распространялась, как и европейский и прочий антисемитизм, не могли не сделать своё дело.
Но когда же и где это происходило, чтобы целые народы вдруг начинали в массовом порядке ездить друг к другу в гости, переписываться или оказывать помощь, проявляя те самые дружбу и братство на многомиллионном уровне?
Понятно, не раз бывало, когда два народа воюют вместе против общего врага. Но всё же в таких случаях имеет место инспирация на уровне национальных интересов. А когда затихают пушки и проходят десятилетия, оказывается, что интересы эти уже изменились. И предсказать, как будут выглядеть грядущие коалиции, становится невозможно.
И всё же во все времена существовала дружба между людьми. И случалось братское отношение отдельных людей к целым народам.
Как раз в этом мы, евреи, совсем не обделены. Если только вспомнить, какие это были личности, сумевшие понять нашу душу и помогавшие нам в самые страшные моменты истории, то грех нам жаловаться на судьбу! Ведь не только десятки тысяч официально зарегистрированных Праведников народов мира стоят в ряду еврейских друзей.
Нет народа, который предавали бы в таких масштабах. Но ведь и нет народа, представителей которого спасали те самые десятки тысяч людей, с риском для жизни собственных семей. И сколько их, "неучтённых", наших бывших соседей, друзей, учителей! Сколько их, оставшихся ТАМ, ловящих каждую весточку о том, что происходит ЗДЕСЬ и звонящих нам чуть ли не в первые минуты после взрывов и ракетных обстрелов? И это - в ситуации, когда ещё живы предрассудки советских времён и когда существует лобби, благодаря которому наши смертельные враги получают современное оружие, направленное против нас.
Так что не такие уж мы несчастные. И имеем огромный список имён, противопоставляемый мировому отребью, прокламирующему нашу вековую испорченность как причину преследований.
В нашей новейшей истории хорошо известно имя Чарльза Орда Вингейта, капитана британской армии, которого евреи подмандатной Палестины назвали ДРУГОМ,- создателя, по сегодняшним понятиям, еврейского спецназа…
У нас, тех, кто участвовал в национальном культурном возрождении в СССР, тоже был свой ДРУГ.
Помнится, в начале 80-х годов, Михаил Членов привёл на заседание неофициальной (т. е. не разрешённой властями) Еврейской историко-этнографической комиссии Наталию Васильевну Юхнёву, ныне профессора Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамеры) РАН, а тогда - старшего научного сотрудника Ленинградского филиала Института этнографии Академии наук СССР им. Н. Н. Миклухо-Маклая.
В эту неофициальную комиссию входили видные историки, этнографы, специалисты по еврейской культуре и языку. На её заседаниях обсуждались интереснейшие доклады по проблемам иудаики. Мы делились своими знаниями и научной информацией, постигали то, от чего были оторваны не по своей воле. Тему того памятного заседания, на котором мы все познакомились с Наталией Васильевной, я уже не помню. Посещала же она нас, приезжая из Ленинграда, неоднократно.
К слову сказать, в Ленинграде в годы застоя действовал Еврейский исторический семинар. Единственным представителем академического мира среди тогдашних любителей, активистов национального возрождения, была Наталья Васильевна. Надо думать, не в последнюю очередь благодаря ей в рамках того семинара сформировался ряд учёных, специализировавшихся на изучении различных аспектов еврейской истории.
Несколько раз Н. В. Юхнёва выступала перед нами на московских квартирах, где проходили заседания комиссии, рассказывая об истории евреев Петербурга-Ленинграда. Лично для меня, историка-любителя, это было бесценно: так я знакомился с культурой мышления и вообще с методологией учёных-этнографов, изучающих историю и быт разных народов. В том числе и нашего. А уж с последним в стране "всеобщего братства" было совсем непросто. Но Наталия Васильевна была одной из немногих, кто, не обращая внимания на все препоны, разрабатывал тематику еврейской этнографии как часть научных интересов в поле изучения нацменьшинств родного города. Более того, именно она не только способствовала возрождению еврейской культурной жизни в Ленинграде, но и внедряла в сознание евреев память о знаковых событиях нашей истории. А мне видится, ещё и придавала им уверенности и даже избавляла от чувства одиночества в мире, казавшемся безразличным к нашим национальным проблемам.
В учёте традиций интеллигентной ленинградской семьи Юхнёвых это выглядит естественно: ещё в 40-х годах юная школьница сумела проникнуться трагедией, постигшей другой народ, который хорошо был ей знаком по Ленинграду. И неудивительно, что начавшиеся в 1948 году антиеврейские гонения она восприняла так, как это воспринимала лучшая часть советской интеллигенции…
По моим сведениям, Ленинград оказался первым городом, где евреи (при активном участии Н. В. Юхнёвой) отметили День Катастрофы и героизма европейского еврейства. Те, кто регулярно слушал западные радиостанции и "Голос Израиля", знали о том, что мир отмечает эту дату. Но даже в Москве, где в Йом ха-Шоа впервые подобное мероприятие, организованное сионистским активом, прошло лишь в 1987 году, лексика в речах выступавших ещё не слишком отличалась от той, что годами звучала в официальной прессе в СССР.
Каждая встреча с этой замечательной женщиной оставляет в памяти что-то незабываемое. Как-то году в 1986-м после заседания комиссии, проходившего у меня на квартире, Наталия Васильевна попросила сделать ей подстрочный перевод знаменитого "Партизанского гимна", написанного в Виленском гетто талантливым молодым поэтом Гиршем Гликом (на изменённый вариант известной песни Д. Покрасса)…
Прошла примерно неделя, и я получил письмо из Ленинграда. А в нём - поэтический перевод на русский язык стихов, обжигающих душу.
Это не единственное стихотворение Н. Ю. Юхнёвой. Не знаю, сколько всего таких стихов у Наталии Васильевны, но еврейская тематика занимает среди них достойное место. Мне бы хотелось, чтобы читатели "МЗ" познакомились и с работами по этнографии (информации о них немало в Интернете), и со стихами Наталии Васильевны. Пока же предлагаю два ее поэтических перевода, сделанных в 1986 году, - "Партизанского гимна" и стихотворения "Это был я" Велвла Чернина - кстати, тоже члена той самой нашей комиссии.


Гимн еврейских партизан

Гирш Глик

Ты не думай, что пришёл последний час.
Тучи чёрные затмили свет для нас.
Но настанет день - его с тоскою ждём.
Барабаном отбивая шаг, идём.

Везде - от южных пальм до северных снегов -
Несём мы нашу боль в истерзанных сердцах.
Но там, где льётся кровь от подлых рук врагов,
Вскипает гнев и крепнет бесстрашие в бойцах.

Среди тьмы забрезжил нам рассвета луч.
Сгинет враг - и солнце выйдет из-за туч.
Если ж не дождёмся солнца и рассвета,
Нашей вестью людям станет песня эта.

Станет завещаньем детям от отцов
Песня, что писалась кровью и свинцом.
В рушащемся мире пели песню эту
Взявшие оружие мстители из гетто.

Так не думай, что пришёл последний час.
Тучи чёрные затмили свет для нас.
Но настанет день - его с надеждой ждём.
Барабаном отбивая шаг, идём.

Это был я

Велвл Чернин


Уходит, уходит колонна,
окружённая немецкими автоматчиками
И овчарками.
Уходят седобородые старики.
Уходит мама - и с ней моё детство.
Уходят мои черноволосые сестрички.

Я один стою на дороге -
И плачу.
Я - белокурый ангелочек.
Евреи вытолкнули меня из колонны:
- Тикай!
Немцы этого не заметили.
Украинцы меня пожалели.


Новые книги

"Музыка идишкайта 2007"

Вышла новая книга - ежегодный альманах еврейской музыкальной культуры "Музыка идишкайта 2007". Статьи и песни. Книга посвящена памяти Анатолия Пинского - создателя и вдохновителя ежегодного Московского Международного Фестиваля еврейской музыки Yiddish-Fest 2007 (ранее "Дона-Фест").

От составителей

Вы держите в руках новый сборник "Музыка идишкайта", приуроченный к иретьему Московскому международному фестивалю еврейской музыки Yiddish-Fest 2007 (ранее "Дона-фест"). Похоже, родилась новая традиция.

 

Что традиционного, ожидаемого в этом, уже третьем, издании? В первую очередь, это раздел, где опубликованы произведения современных авторов, пишущих клезмерскую музыку и песни на идиш. Мы по-прежнему старались, чтобы в сборнике были представлены равным образом и традиция, и современность. Мы хотели рассказать о прославленных мастерах прошлого и о тех наших друзьях и коллегах, чьи имена, возможно, будут не пустым звуком для наших потомков.
Этот сборник по-прежнему адресован самому широкому кругу читателей - как тем, для кого идиш уже стал вторым родным языком, так и тем, для кого культура идишкайта пока представляется своего рода привлекательной экзотикой.

Мы по-прежнему не преследовали никаких идеологических целей. Даже если в некоторых статьях авторов сборника вы усмотрите некое подобие политической системы и даже манифест клезмера (как в переводе программного выступления Алисии Свиглс). Наша цель - возрождение языка идиш, музыки восточноевропейских евреев, еврейской культуры в современном мире.
Именно об этом думал и мечтал вдохновитель этого издания, составитель двух предыдущих сборников, руководитель ансамбля "Дона" и организатор фестивалей "Дона-фест" Анатолий Пинский. К несчастью, мы заканчивали работу над "Музыкой идишкайта" (часть 3) уже без него. Если бы он был жив, то с удовольствием (как и все, что он делал) поучаствовал в написании этого предисловия. И вы услышали бы в этих строчках куда больше страсти, азарта, всеобъемлющей любви к идишской песне и клезмерской музыке, вдохновения и любопытства. Мы рады, что в издание вошли его статья о Клэр Бэрри и интервью с Адрианной Купер…
Что же нового в нашем сборнике? Новые имена, новые песни и стихи, новые ансамбли, новые взгляды на идишкайт, новые подходы к исследованиям и творчеству. Новая смелость, если хотите. К этому вас и призываем...

С содержанием сборника и некоторыми публикациями можно познакомиться здесь:
http://membook.ru/index.htm?books/idishkait07/info.htm

P. S. Кстати, 16 марта, в пятницу, московский "Клуб на Брестской" в 20.00 встречает гостей и участников Фестиваля еврейской музыки Yuddish Fest 2007. Среди приглашенных в столицу России - Daniel Kahn (вокал, аккордеон, США-Берлин), "Харьков Клезмер Бэнд" (Харьков-Гамбург), Наеховичи (Москва), "Берл, Шмерл и Сыновья" (Москва-Гамбург), "Дона-Дона" (Москва). Специальные гости фестиваля: Adrienne Cooper (США) - номинант Grammy, David Krakauer (США) - ведущий мировой кларнет традиционного и авангардного клезмера, Alicia Svigals (США) - одна из ведущих клезмерских скрипок мира, основатель легендарной группы Klezmatics, Marylin Lerner (Канада) - популярная джазовая пианистка, композитор и основатель Flying Bulgar Klezmer Band.

Эдуард Казачков: песни на идиш

Гиль (Юрий) КРЕМЕР, Петах-Тиква

Мне (да и не только мне) обидно за никем не услышанный мой "Крик еврейской души", опубликованный на сайте "МЗ" по поводу того, что более полугода назад закрылась последняя в нашей стране еженедельная газета на идиш "Лэцтэ найес", выходившая по пятницам.
Но вот на днях, будто в виде компенсации за мою душевную боль, за то, что пал последний оплот печатного слова на идиш в еврейской стране, мне стало известно о том, что под руководством композитора и дирижера, заслуженного деятеля искусств России и Белоруссии Эдуарда Казачкова в Ашдоде успешно работает ансамбль "Осэ шалом". Музыканты даже выпустили диск с 13-ю песнями на идиш. Во-первых, само название диска - "Еврейское золото" - ещё до того, как я стал слушать записанные на нем произведения, расположило к себе, а уж когда стал слушать, то с каждой песней всё больше и больше проникался симпатией к этому талантливому композитору с доброй еврейской душой.

Э. Казачков - студент Института военных дирижеров

Во всех песнях Казачкова бесспорно чувствуется еврейский мелодизм и еврейская сердечность. А это, как мне кажется, - самое главное в музыкальном творчестве. Можно, конечно, говорить и о некоторых слабых сторонах диска, но я ведь не пишу рецензию о нем. Мне, популяризатору мамэ-лошн, просто приятно, что ещё кто-то занимается этим важным делом. Побольше бы композиторов, которые писали бы песни на стихи на любимом нами языке идиш. Вот и Казачков на своем диске записал песни на стихи еврейских поэтов Арона Вергелиса, Иосифа Керлера, Рохл Баумволь, Хаима Колтынюка, Семена Цванга.

Эдуард Казачков родился в 1933 году в белорусском городе Гомеле. 13-летним мальчишкой, вдоволь наголодавшись в годы войны, он поступает в Свердловскую школу музыкальных воспитанников - поступает лишь потому, что там, как он узнал, неплохо кормили и одевали. Во время учёбы в этой школе он понял и полюбил великое искусство музыки, которому до сих пор служит. Не случайно тогдашний председатель Союза советских композиторов Тихон Хренников на VI Всесоюзном съезде композиторов назвал Эдуарда Казачкова, автора крупных оркестровых сочинений и лирических песен, в числе тех композиторов, чьи работы получили широкое общественное признание.

Композитор Э. Казачков на ашдодской сцене

Много лет назад, приехав из Хабаровска в творческую командировку Биробиджан, Эдуард встретился с молодым еврейским поэтом Леонидом Школьником (ныне - главный редактор любиого нами сайта "Мы здесь" - "Мир зайнен до"). Именно тогда в единственной в СССР газете на языке идиш "Биробиджанер штерн" за 11 ноября 1983 года, где Л.Школьник в ту пору работал заместителем главного редактора, была напечатана статья Эдуарда, в которой он писал: "Я прочитал несколько стихотворений Леонида Школьника на идиш. Возможно, и на эти стихи я напишу музыку". С тех пор прошло почти четверть века, и я не знаю, написал ли Казачков музыку на стихи Леонида, но само желание Эдуарда ещё в те годы писать на еврейские темы согревает мне душу.
В настоящее время Эдуард Казачков руководит музыкальным коллективом "Осэ шалом". С помощью своих коллег - певцов-исполнителей, поэтов, музыкантов он знакомит израильских любителей еврейской музыки со своими произведениями, написанными в разное время и особенно в последние годы (в Израиль Э.Казачков репатриировался в 1944 году).
Неравнодушен Эдуард и к поэзии - тем более, что получается это у него совсем неплохо. Он часто пишет музыку на свои же стихи, и закончить заметки о творчестве этого всесторонне талантливого человека хочу его же строчками о жизни и судьбе:

Не знаю, всё ли сделал
С судьбою в унисон,
Но близким сердцу делом
Я не был обделен...

Вернуться на главную страницу

Тишина Дины Рубиной

2 марта в московском Доме Кино состоялась премьера фильма "Двойная фамилия" - семейной драмы, снятой режиссером Станиславом Митиным по одноименному произведению Дины Рубиной. Это драматическая история о столкновении характеров и смятении душ, о любви отца к неродному сыну, о сложностях и перипетиях жизни, в которой никогда нельзя наверняка назвать правых и виноватых.

Дина Рубина в Москве. Фото - "Еврейский журнал"

"Двойная фамилия" - одно из наиболее сильных произведений Дины Рубиной, любимицы российской и израильской публики, появившееся на свет еще в далеком 1990 году в издательстве "Советский писатель". "Честно. Правдиво. Хлёстко. Тихая радость и острая боль. Нет слов. Хочется закрыть глаза и помолчать" - так описывает повесть в своем блоге пользовательница "Живого журнала", и многие читатели Рубиной подпишутся под каждым ее словом. Фильм по такому произведению не мог не сконцентрировать и многократно не усилить эти ощущения. "Двойная фамилия" - это сильный и честный фильм, на середине которого в горле встает ком, и можно лишь сжимать кулаки из-за невозможности изменить жизнь и ее правила - жизнь жестокую, тяжелую, но полную любви и бесконечно прекрасную. Из зала выходишь потрясенный до глубины души - и молчишь, потому что в течение десяти минут после финальных титров ты просто физически не в состоянии разжать зубы.
В фильме очень немного героев. Фильм пронизан тишиной - и поэтому следишь за каждым движением их рук, губ и даже век. "Я хотел сделать очень тихий фильм, - говорит режиссер "Двойной фамилии" Станислав Митин. - На курсе актерского мастерства в институте нас учили слушать тишину. Ведь если прислушаться к тишине - понимаешь, что на самом деле в ней очень много звуков и интонаций. Я хотел, чтобы трагедия, переживания, боль героев происходили на фоне внешней тишины - снаружи тихо, а внутри бушуют страсти. Тишина стала одним из действующих лиц моего фильма".
Актеры - Олег Штефанько, Сергей Барковский, Оксана Базилевич, Станислав Коробицын и Миша Кожеуров - настолько органичны в фильме, что никого другого на их месте не можешь себе представить и испытываешь ощущение, что действие происходит в соседней комнате твоего дома - и в твоей жизни.
Режиссер "Двойной фамилии" Станислав Митин работал режиссером-постановщиком в Ленинградском ТЮЗе, московских "Ленкоме" и "Новой опере". "Двойная фамилия" не является дебютом режиссера в кинематографе: вместе с женой Эллой Станислав снял множество документальных и игровых фильмов, получивших премии на многих международных кинофестивалях. "Двойная фамилия", произведенная компаниями Intra Communications, Inc. и телеканалом КТК (Казахстан) в 2006 году, уже также стала признанным лауреатом кинофестивалей. Фильм получил первый приз фестиваля в шведском Умеа и приз зрительских симпатий в Брауншвейге (Германия), принял участие в программе "Панорама мирового кино" в Генте (Бельгия) и в кинофестивале в Денвере (США). Картина приглашена для участия в международных кинофестивалях, которые пройдут в 2007 году в Риме и Бангкоке. В ближайшее время "Двойную фамилию" смогут увидеть российские телезрители: право на показ фильма приобрел "Первый канал".
"Я сочинил сценарий "Двойной фамилии" очень давно - сразу же, как только Дина написала эту повесть, почти двадцать лет назад. Сценарий лежал долго - было время, когда такие темы и переживания не были востребованы - и вот сейчас мы, наконец, сняли этот фильм. Мы называем его фильмом, снятым по мотивам повести, из-за некоторых отличий. В частности, различаются финалы повести и фильма: я добавил в драму поворот, который кому-то дает надежду, а кого-то заставляет задуматься. Мне часто задают вопрос - а что произошло с героями дальше?.. И я отвечаю: дальше - жизнь, а жизнь может распорядиться как угодно".

Анна СМУЛЯНСКАЯ,
"Еврейский журнал", 06.03.2007

 

В назидание антисемитам

Нехама-Сара ШВАРЦ, Нью-Йорк

Зачем мне считаться шпаной и бандитом
Не лучше ль податься мне в антисемиты,
На их стороне хоть и нету закона,
Поддержка и энтузиазм миллионов.
В.Высоцкий

Мир свихнулся и ищет в этом виноватых. Кто-то всегда был виноват во всех несчастьях: так удобно. Объясняет всё на свете. Даже такие явления, как появление протестанства. Мартин Лютер раздувал пламя антисемитизма церковного мракобесия, призывая к уничтожению евреев. И католицизм, защищая себя от новой ереси, объявил, что Реформация появилась под еврейским влиянием. Если уж в Реформации виноваты евреи, то что говорить обо всем прочем!
Антисемиты постоянно кричат о пагубном воздействии евреев на остальное человечество. В таком случае зачем пользоваться еврейскими изобретениями? Назовем только несколько открытий в области медицины, поскольку для того, чтобы перечислить всё сделанное евреями в этой области, не говоря уже о других областях науки, искусства и музыки, нужны энциклопедии. Возьмем только хорошо известные открытия и предупредим антисемитов.
Страдающие от сифилиса не должны лечиться сальварсаном, который был открыт евреем П. Эрлихом. Даже тест на эту болезнь разработал еврей А. Вассерман. То же касается теста для выявления гонореи, открытый евреем А. Нейссером. Сердечникам нельзя пользоваться созданым евреем Л. Траубе дигиталисом. Лекарство от зубной боли, основанное на кокаине, тоже придумал еврей по имени С. Стрикерс. От тифа антисемиту тоже нельзя лечиться - лекарства разработали евреи Ф.Видал и Е.Вайль. Диабетикам придется обойтись без инсулина, открытого евреем О. Минковским. Аспирин был создан евреем Артуром Айхенгрюном и присвоен арийской фирмой Бауэр.
Пирамидон и антипирин тоже создали евреи Спиро и Эйлеге. Тем, кого мучают конвульсии, нельзя употреблять хлоральгидрат, разработанный евреем О. Либерайхом. Больным психически придется страдать дальше до полного умопомрачения, ведь отцом психоанализа был еврей Зигмунд Фрейд, а важнейшее исследование в этой области было сделано лауреатом Нобелевской премии Отто Леви.
Витамины, необходимые каждому, запрещены антисемитам, ибо были открыты Йонасом Залком, который, кроме всего прочего, разработал и вакцину против полиомиэлита. Другой еврей, Альберт Сабин, создал другой вид вакцины против полиомиэлита. Больные дифтерией не могут воспользоваться тестом Шика, - Бела Шик был евреем. Группы крови и резус-фактор, без которых нельзя сделать переливание крови, тоже были открыты евреем Карл Ландштейнером. Больным туберкулезом придется умирать от болезни, ведь стриптомицин открыл еврей Залман Ваксман.
Невозможно в краткой статье описать даже важнейшие открытия, сделанные евреями. Поэтому далее ограничусь кратким списком.
Анатом М.Хенле, изложивший по-новому анатомию на основе клеточной теории, и предложивший микробную причину инфекций. Б.Штиллинг, установивший вазомоторную роль нервной системы, сделал пересадку роговицы на кролике. Д.Груби - один из создателей микробиологии и паразитологии. Р.Ремак - основатель эмбриологии, цитологии и нейрогистологии. Л.Траубе, выявивший заболевание почек от сердечной недостаточности. Э.Генох - один из создателей педиатрии и гематологии. Ф.Ю.Кон заложил основы бактериологии. О.Лассар - первооткрыватель лечения кожных и венерических заболеваний. Уже упоминавшийся П.Эрлих - основатель современной химотерапии и иммунологии, и М.Оппенхайм, изменивший лицо дерматологии. Ф.Видаль первым применил прививку против брюшного тифа, Л.Заменгоф - основатель витаминологии, Ч.Ломброзо - основатель судебной психиатрии, Х.Кребс открыл обмен веществ, Владимир Хавкин - создатель прививки против чумы и холеры, а также тройной вакцины (против брюшного тифа и двух разновидностей паратифа). Й.Гольдштейн открыл уровень холестерола, вызывающий сердечную болезнь. Б.Блюмберг выявил причины возникновения и распространения инфекционных болезней. Ф.Липманн описал биосинтез и метаболизм.
Можно продолжать еще очень долго, но не стоит. Лучше порекомендовать антисемитам, которые боятся еврейского влияния, не употреблять никаких лекарств и не проходить никаких тестов: вклад врачей-евреев многих поколений очень велик, нет ни одной области медицины, где бы они ни достигли выдающихся успехов. К тому же, на свете столько врачей-евреев, работающих в научных институтах, университетах и на лечебной ниве, что на каком-то этапе никак не обойтись без их влияния.
Всевышний благословил еврейский народ, но само существование евреев является благословлением для всех остальных народов. Благословлением не только в духовной сфере, где евреи принесли миру однобожие и научили варваров основным законам Б-жьим. Господь сказал Аврааму: "И я сделаю тебя народом великим, и благославлю тебя и возвеличу имя твое, и станешь ты примером благословления. Я благословлю благословляющих тебя, а хулящих тебя прокляну, и будут благословляться тобою все племена земли". (Брейшит, 12:2,3)
Но Господь в своей милости, благословил человечество через евреев и в сфере материальной. Приведенный выше список - только малая часть еврейского вклада в науку, медицину, философию, литературу, музыку и прочие области человеческого гения. Евреи составляют 0,5% населения земного шара, однако 12% нобелевских лауреатов в физике, химии и медицине - евреи.
В следующий раз, когда вы встретите антисемита, дайте ему совет, как он может выразить свою ненависть не на словах, а на деле. Пусть перестанет употреблять всё, созданное евреями, и прежде всего то, что было создано после 33 года н.э. Интересно, как долго он просуществует?

МИТИНГ ПРОТЕСТА
У ЗДАНИЯ ИРАНСКОЙ МИССИИ ПРИ ООН

В преддверии праздника Пурим в центре Манхэттена, на углу 40-й стрит и Третьей авеню несколько сотен евреев собрались, чтобы напомнить наследникам Амана, что их ожидает, если они не прекратят поддерживать террористов, не свернут свою ядерную программу, не заткнут глотку Махмуду Ахмадинежаду, призывающему уничтожить Израиль. Инициаторами митинга выступили организации Amcha, Hadassah, нью-йоркское объединение раввинов, Центр Симона Визенталя, Всемирный Еврейский конгресс и Сионистская организация Америки.
Выступивший на митинге раввин Эйтан Минц заявил, что иранская миссия при ООН в действительности стала "ячейкой террора в сердце Нью-Йорка" и призвал убрать ее из города. Раввин Минц особо подчеркнул, что "наш протест - против лидеров Ирана, а не против граждан этой страны".
Раввин Брюс Гинзберг сказал, что так же, как и Эстер и ее дядя Мордехай в истории Пурима, надо использовать общественное действие вместо тихой дипломатии, которая, как показало время, не приносит никакой пользы.
Национальный вице-президент "Хадассы" (Hadassah) Эллен Лионс призвала "лидеров Ирана остановить риторику Ахмадинежада, которая угрожает Израилю и достоинству евреев".
Раввин Джозеф Поташник напомнил, что воинственные лидеры в истории были побеждены "шумным протестом", и призвал митингующих к громогласному длительному выступлению против Ахмадинежада.
Национальный председатель Amcha-CJC раввин Ави Вайс говорил на митинге о том, что "слова ведут к делам, и мы воспринимаем слова президента Ирана вполне серьезно. Иранская угроза Израилю - это угроза Западу, демократии непосредственно. Мы говорим: "Вы, президент Ахмадинежад, - сегодняшний Аман, и закончите свои дни на виселице". Мы должны рассматривать Иран, как бывший Советский Союз: везде, где есть иранские дипломаты или должностные лица, мы будем устраивать подобные митинги протеста. И так - до полной нашей победы".
Очередной митинг против иранского фюрера намечен на День памяти жертв Холокоста 16 апреля. Митингующие пройдут маршем от иранской миссии при ООН до Организации Объединенных Наций. Ави Вайс призвал к мирному гражданскому неповиновению и предупредил, что возможны аресты. "Когда горит дом, мы не можем спать спокойно. Мы должны кричать, и тогда мы победим".
Несколько ненормальных "раввинов" из дружественной Ахмадинежаду "Нетурей Карта" стояли на противоположной стороне улицы с антиизраильскими плакатами. Участники митинга "одарили" ренегатов улюлюканьем и презрительными насмешками.
К сожалению, ни одна из полусотни русскоязычных еврейских организаций Нью-Йорка в митинге протеста у иранской миссии не участвовала. Не было там и "русского" члена Ассамблеи штата А.Брука-Красного и его друзей-"сионистов" Щиглика, Трахмана, Бранована и пр.

Игорь АКСЕЛЬРОД, Нью-Йорк

Интернет-сайт Якова Басина

Известный белорусский историк и правозащитник Яков Басин открыл интернет-сайт www.homoliber. org, посвященный вопросам свободы религий и нацменьшинств.
В интервью БелаПАН Я.Басин отметил, что на сайте размещены шесть выпусков бюллетеня "Гражданское достоинство", вышедших в прошлом году и посвященных правам человека в области межнациональных отношений. По его словам, первый номер бюллетеня открывается "Конвенцией о правах национальных меньшинств", подписанной в Минске 21 октября 1994 года руководителями ряда государств СНГ, в том числе и президентом Беларуси Александром Лукашенко.
Как отметил создатель ресурса, материалы сайта отражают ситуацию с еврейским нацменьшинством в Беларуси, демографическое положение в стране, вопросы ассимиляции нацменьшинств, увековечения памяти жертв Холокоста и антисемитизма. "Эта проблема, в частности, проявляется в деятельности неонацистских организаций в Беларуси, которые распространяют граффити с нацистской символикой и текстами угрожающего содержания, осуществляют акты вандализма на еврейских кладбищах и мемориалах памяти жертв Холокоста, а также издают неофашистскую литературу и публикуют в СМИ статьи с прямыми ссылками на высказывания апологетов и лидеров германского фашизма", - отметил Я.Басин. По его словам, на сайте предполагается разместить материалы, в основном связанные с историей еврейского вопроса в СССР и Беларуси.

Вернуться на главную страницу

ЧЕЛОВЕК И СУДЬБА

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

МЕЖВОЕННАЯ ПОЛЬША

В семнадцать лет Арон Шапиро оставил варшавскую хасидскую иешиву: он не считал себя вправе продолжать учёбу, когда семья была в тяжелейшем положении. Отец неизлечимо болен, мать обременена целым выводком детей: всего в семье их было одиннадцать, и хотя к этому времени, к 1936 году, многие уже выросли и отделились, но и отцу, в прошлом зажиточному купцу, а к тому времени немощному человеку, было уже не по силам кормить семью, даже при том, что мать старалась ему помочь. И хотя отец мечтал увидеть сына раввином, Арону пришлось устроиться на работу продавцом в галантерейный магазин.

А.Шапиро

В 36-м году политическая атмосфера в Польше была накалена до предела. Активно развернули работу и еврейские организации. Из религиозной среды молодой Шапиро попал в среду молодёжи еврейской рабочей партии Бунд. В то время Бунд и его профсоюзы пользовались среди евреев Польши большим авторитетом. Они пытались даже преодолеть произвол хозяев в торговле и ремесленном производстве, где, в основном, были заняты евреи. Арон вступил в профсоюз Бунда. Кроме того, примкнул к так называемой "Аркадий-группе", которая состояла из религиозной молодёжи, агитировавшей в своих кругах в пользу сотрудничества с Бундом и поддержки его.
Общаясь с молодёжью из светских кругов, Арон узнал много нового для себя, осознал, насколько бесправным было положение рабочих. А вскоре получил урок и на своём примере.
Профсоюз предложил хозяину магазина повысить Арону зарплату.
- Разве я нанимал тебя через профсоюз? Уходи! - сказал хозяин, и Арону пришлось уйти. Правда, через какое-то время профсоюз подыскал в другом магазине место, где Шапиро проработал до самой войны.
В 1938 году умер отец. Арон помогал матери, как мог. Правда жизни всё яснее открывалась молодому человеку. Арон был на перепутье. Как раз в этом духовном состоянии его застала война, когда 1сентября 1939-го немецкий кулак сразил Польшу наповал.

В БЕЛОРУССИИ

6 сентября Арон, как и многие варшавяне, ушёл из столицы на восток: по радио призывали польскую молодёжь в ряды частей армии, формируемых в восточных городах для отпора врагу. Но когда он оказался в Люблине, там уже предупреждали по радио, что вот-вот в город вступят оккупанты. 17 сентября Шапиро был уже в Ковеле, и как раз в этот день Молотов выступил по радио и сказал о вступлении Красной армии в Западную Украину и Западную Белоруссию. В Ковеле пошли слухи, что советские войска дойдут до Варшавы, но они остановились у реки Буг, и надежда Арона на возвращение не сбылась.
В Ковеле началась мобилизация беженцев на работу в Россию. Арон не принял советское гражданство, и ему грозила отправка в лагеря. Удалось присоединиться к группе польских коммунистов, направлявшейся в Минск, на работу на обувной фабрике имени Кагановича. Там его определили в раскройный цех. Поселили в общежитии. Не имея знакомых, не зная языка, заскучал было, но познакомился с одним местным евреем, стал заходить к нему домой - немного повеселел.
Как-то новый знакомый пригласил его в редакцию газеты "Эйникайт" ("Единство"). Там попросили перевести с польского на идиш хронику из польских газет. В газете "Экспресс", в номере, вышедшем уже при немцах, Арон с ужасом прочёл - это сообщение он запомнил на всю жизнь почти дословно: "15 евреев расстреляны на улице Налевки, 9. Еврейский бандит, которого преследовала полиция, застрелил полицейского. В отместку за это немецкая полиция арестовала 15 евреев из дома, где он скрывался, и расстреляла их...".
Факт, переведённый Ароном, поразил всех в редакции: тогда ещё к подобному не привыкли. Шапиро понял, что о возврате в Варшаву можно только мечтать.
Кончался месяц работы, предстояла первая получка. Арон хотел использовать её на посылку матери и сёстрам в Варшаву. Уже наступил январь 40-го, было холодно, морозно, и он пришёл на работу в тёплой куртке. Получив деньги - более 300 рублей - и положив их в портмоне, Арон по неопытности оставил его в куртке в гардеробе. После работы Шапиро зашёл домой к своему здешнему знакомому - показать письмо из дома. Но в куртке не оказалось ни письма, ни портмоне, а значит - и ни денег, и ни документов. Бросился назад, на фабрику - не пускают: приходи завтра, в свою смену.
Назавтра с утра пришёл к начальнику, рассказал. А тот в ответ:
- У нас воров нет! Становись к станку и работай!
Арон так и сел на пол, от отчаяния у него навернулись слёзы на глаза. Кто-то из присутствовавших повёл его в партком. Там сочувствие выразилось в обещании выдать после смены 50 рублей - "дотянуть до получки". Конечно, этого и "дотянуть" было мало. Но был ещё и серьёзнейший вопрос документов: в чужой стране, без гражданства, без языка...
Но беда, как говорят, не приходит одна: как раз в это время в партбюро пришёл человек, которого Арон меньше всего ожидал и желал увидеть: Давид Фрухтман в Варшаве после запрещения компартии примкнул к Бунду и "внедрился" в "Аркадий-группу", в которой состоял и Шапиро. Религиозные быстро "опознали" коммуниста и выдворили его из группы. И вот - несвоевременная встреча. С Давидом вошла и его подруга Рахель, тоже знакомая Арону. Давид его сразу узнал:
- Товарищ Шапиро? Как ты оказался здесь? Что ты тут делаешь? А кто ещё, признайся, тут из "Аркадий-группы"? На первый случай мы с тобой ничего не сделаем, но помни...
Хотя Рахель вступилась за Арона и уговорила Давида оставить его в покое, но у него не было никакой уверенности, что Давид не поднимет вопрос, ссылаясь на религиозное прошлое Шапиро.
Арон решил вернуться в Варшаву из этой страны, встретившей его так негостеприимно. Он чувствовал себя меж молотом и наковальней, и уж если ему суждены страдания, то лучше дома, рядом со своими. Он не мог знать, что его матери и двум сёстрам предстоит погибнуть, а может быть, они уже были убиты к тому времени фашистами: время и обстоятельства их гибели выяснить так и не удалось.
Для возвращения нужны были деньги и документы. Но, конечно, выданные 50 рублей - не те деньги. Продал костюм за 400 рублей. С помощью своего знакомого Арон установил контакт с работником НКВД, который "сделал" ему пропуск лишь на один день для проезда в приграничный Белосток. В вагоне поезда Шапиро оказался единственным пассажиром. Проверявший документы пограничник действовал, очевидно, по отработанной схеме:
- Вы, евреи, едете спекулировать! А ну, сойдём на перрон!
Понимая, что за этим может последовать, Арон отдал ему последнюю сотню.
В Белостоке висели объявления, предлагавшие желающим выехать в Польшу зарегистрироваться 1 апреля 1940 года. Был вариант - переправиться через пограничную речку нелегально, но, прочтя объявление, Шапиро выбрал законный путь.
1 апреля сотни людей с восьми утра ждали своей очереди. Когда подошла очередь Арона, ему дали подписать декларацию о его желании выехать в... Германию! Арон даже и разобраться не успел, что подписывает, но в любом случае главным было то, что, выйдя в другую, указанную ему дверь, он тут же был посажен в машину и отвезён прямо в тюрьму. Дали срок сразу по двум статьям: по 120-й - попытка нелегального перехода границы, и по 39-й - бродяжничество. Три месяца продержали в тюрьме Белостока, а затем год в Витебске - до июня 1941 года. В начале войны вывезли в Горький.

В ГЛУБОКОМ ТЫЛУ

В Горьком Арон просидел до сентября 1941-го, когда по соглашению с польским правительством в эмиграции польских граждан начали освобождать и развозить по всему Союзу на "свободное поселение". Шапиро попал в группу, направленную в Чувашию на лесоповал. В бараке разместили по десять человек в комнате - ни кроватей, ни столов, ни постелей, ни электричества, ни даже керосиновых ламп...
Решили бежать все вместе. Сели в поезд без билетов и поехали туда, где теплее - на юг. Так и доехали до Ташкента. Там беженцев в город не выпускали: в загоне у вокзала скопились тысячи людей. Порой появлялись вербовщики. Но, в конце концов, с группой поляков Арон оказался в колхозе "Большевик", в 30 километрах от Самарканда.
Сначала кормили хорошо: хлеб, мясной суп... Но в ноябре кормить практически перестали. Три месяца вообще не давали хлеба. На полях собирали всё, что можно было съесть. Люди опухали, болели, умирали от голода... Заболел и Арон. С высокой температурой его привёз узбек на арбе в госпиталь города Красноармейска. Госпиталь переполнен; принимают только раненых, прибывающих с фронта. Вокруг госпиталя - десятки больных, лежавших прямо на земле. А шёл уже февраль 42-го, был мороз...
Не зная, что делать с Ароном, и не имея возможности остаться, узбек, когда наступила ночь, переложил его на крыльцо, прямо под дверь госпиталя, сунул ему в карман направление в госпиталь и уехал. Вышла сестра, достала направление Арона, позвала вторую, и они вдвоём, взяв больного за руки и за ноги, раскачав, сбросили его с высокого крыльца прямо на землю. С большим трудом, из последних сил Шапиро дошёл до вокзала - там было тепло. Лёг на лавку и уснул. Но в полночь пришёл дежурный и всех выгнал: уборка. Вышел на улицу, силы окончательно оставили его, лёг прямо на землю у стены вокзала и заснул...
Проснулся утром - засыпан снегом. Не было сил даже сесть. И вокруг - ни души. Думал - уже конец. По счастью, мимо шла пожилая женщина, как оказалось - еврейка. Помогла подняться, довела до расположенного недалеко дома, дала молока и чёрный сухарь. Реакция больного и изголодавшегося организма Арона на эту пищу была такой, что женщина испугалась, позвала соседку, та - молодого поляка. На телеге Арона отвезли к горсовету; молодой человек зашёл в него и каким-то образом быстро получил чьё-то распоряжение на госпитализацию больного во всё тот же госпиталь. И те же сёстры, что сбрасывали Шапиро с крыльца, на сей раз приняли его, выкупали, положили в чистую кровать и осторожно накормили.
Несколько недель Арон приходил в себя, а затем его, ещё больного, перевезли в стационар при отделении Союза польских патриотов, действовавшем, как ни удивительно, в этом небольшом городе в 30 километрах от Самарканда. В двух комнатах стационара больные лежали прямо на полу, вместе - мужчины и женщины. Питание приносили из госпиталя. Из полагавшихся 400 граммов хлеба и супа больным оставалась половина. В этих условиях выздоровления просто можно было не дождаться...
Как-то больных стационара осматривала врач, еврейка. Отнеслась к Арону более внимательно, оставила лекарства, а главное - настояла на том, чтобы ему давали полный паёк хлеба и супа. Молодой организм начал побеждать болезнь. Когда решили, что Шапиро достаточно окреп, дали 50 рублей, буханку хлеба и отправили на станцию. Поехал на север, сам не зная куда.
Уже наступила весна 42-го. Оказался в Казахстане, в селе Бурное, на торфяных разработках. Кормили хорошо, зато жилья не было никакого. Спали в шалашах из торфяных брикетов. Пока было лето, было нормально, но к осени вот-вот должны были начаться дожди, как быть - никто из рабочих не знал.
И снова неожиданно пришла удача: появился директор местного сельскохозяйственного техникума, казах. Опросил всех и отобрал Шапиро и ещё троих. Получили общежитие, стипендию, столовую, для того времени - мечта! Год проучился Арон, а затем один из ребят, поляк, где-то прочёл объявление и предложил написать в Ташкентский институт ирригации и механизации сельского хозяйства - ТИИМСХ. И вот, к лету 43-го, из Ташкента пришло приглашение на подготовительное отделение института. Там отучились, получили аттестаты зрелости и были приняты на первый курс института. Но стипендия была всего 270 рублей, этого было мало даже на то, чтобы выкупить продуктовый паёк. Выхода не было, на знаменитом ташкентском базаре занимались перепродажей. Угодили в милицию; их хотели посадить, но институт вызволил, а потом всё-таки, опасаясь неприятностей, директор исключил провинившихся студентов.
И тут же военкомат мобилизовал изгнанных из института и направил в трудовой батальон. С призывниками здесь долго не церемонились: научили держать винтовку и направили в отряд охраны Ростсельмаша, который в те годы был в эвакуации в Ташкенте. Так Арон Шапиро и проработал там до 46-го, до возвращения в Польшу. В 45-м познакомился с еврейской девушкой Марьям, тоже из Польши, и там же, в Ташкенте, молодые отпраздновали свадьбу.

ЧЕРЕЗ ПОЛЬШУ - В ИЗРАИЛЬ

Лишь в июне 46-го Арон и Марьям получили пропуска в Польшу и приехали в город Ледница, недалеко от Вроцлава, на бывшей немецкой территории. В Леднице в то время ещё размещался штаб маршала Рокоссовского. У семьи Шапиро с самого начала не было желания задерживаться в Польше, тем более, что как раз в 46-м уже был кровавый погром в Кельце, и многие евреи уезжали кто куда: кто в Палестину, а кто даже и в Германию. Требовалось приглашение; родственники Марьям должны были прислать его из Уругвая, но замешкались, и тут польские власти закрыли границы и запретили эмиграцию.
Так молодая семья и прожила в Польше до 1956 года, пока не приоткрылся временно "железный занавес", чем они сразу и воспользовались. А в эти десять "польских" лет Арону пришлось поработать и в местных кооперативах, и на вредном производстве - вулканизации, и в магазине продавцом.

А.Шапиро (крайний слева) в Нью-Йорке на Всемирном конгрессе Бунда. Рядом с ним - легендарная Владка Мид, связная Варшавского гетто, стоит крайний справа - И. Люден.

В первые два года, до 48-го, в Польше активно работал Бунд. Затем он вынужден был прекратить свою деятельность, отказавшись от объединения с другими партиями в единую Польскую объединённую рабочую партию, как того требовали власти. В течение этих двух лет Арон участвовал в работе местной партийной организации, хотя проявить себя в общественной работе в то время у него возможности не было: семья начинала жить с нуля, надо было зарабатывать. Были и семейные радости: Марьям за эти годы родила троих - сына и двух дочерей.
Но вот, наконец, в сентябре 56-го поездом выехали в Вену, а оттуда самолётом - на "Бен-Гурион". С аэродрома направили в Акко, дали небольшую квартиру. Работу в Израиле Арон начал с изготовления сумок. Бывшего варшавянина Шапиро тянуло поближе к центру, к большому городу. И когда материально окрепли, купили квартиру под Хайфой, в Кирьят-Бялике и с 1965 года так там и живут. В 70-м Арон начал работать на крупном оборонном заводе и до выхода на пенсию в 84-м трудился на нём.

Обложка книги А.Шапиро "Человек и судьба"
(издана на идиш)

За это время дети выросли, все получили образование и все трое - на высоких и очень необходимых людям постах. Внуки, правнук - счастливая компенсация деду и бабушке за пережитое.
Арона всё время тянуло к людям, в общественный коллектив. Он часто по-доброму вспоминал сравнительно недолгое, но интересное предвоенное время, когда общался с активистами Бунда и сам участвовал в их работе. Как только переехал жить в Кирьят-Бялик, начал посещать клуб отделения Бунда в Хайфе и постепенно стал одним из его активистов, а с 85-го возглавил отделение. Лишь тяжёлая болезнь вынудила его прекратить эту работу в 1995 году. Но Арон Шапиро остаётся членом руководства Бунда Израиля. Ещё в 1994 коду он и редактор газеты "Лебнс-фрагн" Ицхак Люден представляли организацию Израиля на Всемирном конгрессе Бунда в Нью-Йорке, где выступили с докладами о положении в стране и работе израильского Бунда, участвовали в прениях об общем положении партии в мире, встречались с интересными людьми.
Ещё в 80-х годах Арон Шапиро начал публиковать статьи в "Лебнс-фрагн" на самые разные темы, политические и литературные, стал членом редколлегии газеты. Он подчёркивает большую положительную роль, которую сыграл и продолжает играть Ицхак Люден в его литературном и журналистском развитии. Шапиро публиковался в "Лэтцтэ найес", в "Форвертсе", в "Цукунфте", в варшавской "Дос идише ворт". Кроме статей на идиш, в журнале "Хежбон" выступает на иврите. Читает лекции по еврейской литературе...
И, наконец, в 2002 году изданы на идиш два романа Арона Шапиро, объединённые в книге "Человек и судьба". В томе - 570 страниц.
В этом году нашему герою исполняется 85 лет. Несмотря на возраст, перенесённые жизненные невзгоды и тяжёлые болезни, он бодр и полон творческих планов - этот волевой человек, подчинивший себе судьбу.

Вернуться на главную страницу

Идиш и молодежь

Не один год в московском "Гилеле" - еврейской молодежной и, в первую очередь, студенческой организации - существует Идиш-центр. Корреспондент "Еврейских новостей" Даниил Тунин беседует с его руководителем Анной СОРОКИНОЙ.

- Аня, когда и как появился ваш центр?
- Идиш-центр московского " Гилеля" появился в 1999 году. Его основали два гилелевских активиста той поры - Юра Веденяпин и Митя Фарбер. Ребята вернулись с образовательного семинара по языку идиш, который проходил на Украине, и были полны решимости сделать проект, связанный с этим языком, в " Гилеле". И сделали. Я подключилась к работе проекта немного позднее, в качестве участника и преподавателя. Затем в 2000 году стала координатором проекта.
Все эти годы мы искали инновационные формы существования центра, чтобы было чем привлекать и вовлекать в нашу деятельность новых людей. В 2000-2001 годах организовывали двухдневные выездные семинары. Кроме того, проводились ежемесячные воскресные идиш-семинары в помещении московского " Гилеля". На протяжении двух лет существовала театральная студия на идиш. Занятия там вела Мария Ефимовна Котлярова - бывшая актриса театра Михоэлса. Работала "Мастерская еврейской песни", которой руководила солистка группы " Дер партизанер киш" Анна Смирнитская.
Мы проводили тематические вечеринки и концерты. В декабре прошлого года у нас были две ханукальные студенческие вечеринки в клезмер-капустническом стиле. Вообще, мне кажется, мы нащупали дальнейшие пути развития и формы своего существования.
- Как сейчас живет центр?
- Занятия у нас проходят два раза в неделю. Есть две группы изучающих идиш: для начинающих и более продвинутых. В прошлом году мы делали серию небольших курсов, связанных с литературой на идиш и клезмерской музыкой. А в этом году, с января по май, запланирована серия спецкурсов в Центре восточной литературы при Российской государственной библиотеке. Программа состоит из пяти спецкурсов, каждый включает по три занятия. В январе преподаватель ИСАА МГУ Александра Полян прочитала курс о языках евреев Восточной Европы. В феврале Мария Ефимовна Котлярова ведет занятия по фонетике идиш и особенностям еврейского произношения. Затем Мария Каспина проведет цикл занятий по народной медицине и магии. Занятия Велва Чернина будут посвящены развитию литературы на идиш после Холокоста. Заключительным станет курс Сергея Чистякова - выпускника РГГУ и аспиранта МГГУ, - посвященный дискуссии о языке национальной культуры евреев, противостоянию идишистов и гебраистов.
В марте и апреле планируем провести два фестиваля под названием "Неделя языка и культуры ашкеназского еврейства". Первая неделя пройдет в РГГУ, а вторая - в МГУ.
Поскольку наш центр работает с молодежной аудиторией, то не исключено, что скоро мы начнем налаживать контакты и со школами, причем не только с еврейскими. Мы считаем, что подобные недели языка и культуры можно будет проводить и в школах.
- А какое место вообще занимает сегодня в мире идиш?
- По данным ЮНЕСКО, идиш относится к группе языков, находящихся под угрозой исчезновения. На сегодняшний день он существует в нескольких вариантах. Прежде всего, это родной язык определенных ортодоксальных общин в Израиле, США, Европе. Эти идишеязычные евреи живут обособленно. Они говорят на своих диалектах, у них существует своя довольно развитая и богатая субкультура. Именно благодаря этим ортодоксальным общинам идиш еще довольно долго будет оставаться все-таки живым языком. Но их язык, культура и даже литература со своими авторами значительно отличаются от всего того, что принято считать еврейской культурой ХХ и нынешнего века.
Вторым сегментом считается академический идиш. В эту группу входят лингвисты, литературоведы, филологи, историки, профессионально занимающиеся изучением культуры на идиш, и студенты, изучающие его в университетах.
Не надо забывать и о таких носителях языка и культуры, как люди старшего поколения. К сожалению, их по естественным причинам становится все меньше, но пока эти люди есть. Например, в городе Черновцы на Украине вся община насчитывает сегодня примерно 1500 человек. Из них 800 человек - люди пожилого возраста, говорящие на идиш.
- Какие еще существуют идиш-центры?
- Центры, похожие на наш, есть в одном или двух городах Украины. Есть курсы по изучению идиш и в благотворительных центрах - хесэдах.
В США это развито гораздо лучше. На протяжении всего ХХ века несколько активных и богатых еврейских организаций развивали и популяризировали идиш в Америке. Во второй половине XX века в Америке появилось довольно интересное явление, не ставшее массовым, но успевшее внести свой вклад в укрепление позиций идиш. Несколько семей селились в одном доме или по соседству, с тем чтобы общаться друг с другом на идиш и воспитывать детей на этом языке и в соответствующем окружении. Энтузиасты идиш так делают и сегодня, и не только в Америке.
Кроме того, в США очень хорошо развиты и популярны самые разные летние программы, связанные с изучением языка и культуры, при этом они рассчитаны не только на студентов.
Изучению идиш уделяется внимание и в Израиле, там существует много академических и неформальных центров изучения языка. В Европе также есть и академические, и неформальные программы, например в Оксфорде, Париже, Вильнюсе. Парижский Идиш-центр имеет статус института и осуществляет совместные образовательные проекты с Сорбонной.

НА ЗАДАННУЮ ТЕМУ

Велвл ЧЕРНИН
- Я буду последним, кто станет отрицать значение Государства Израиль и языка иврит для еврейского народа. Но надо понимать, что еврейская культура, в том числе и современная, не завязана полностью на иврите и Израиле. Отрицатели идишской культуры вместе с грязной водой выплескивают и ребенка. На протяжении тысячи лет идиш был главным языком еврейской культуры. Идиш и идишская культура - одно из очень ярких и интересных явлений не только в еврейской, но и в мировой культуре в целом. Сегодня в мире существует академический интерес к идишу среди филологов, литературоведов и историков и чисто еврейский интерес. В Европе на протяжении веков складывалась уникальная ситуация, когда евреи были религиозным меньшинством без своего государства, но со своим языком и культурой. Я люблю идиш, это мой родной язык, на нем я говорю с детства.

Мария КОТЛЯРОВА
- Мне очень больно смотреть на то, что происходит в последние десятилетия вокруг идиша. Я всю свою жизнь отдала еврейской культуре, которая создавалась на идише. Я не только была актрисой еврейского театра, но и в более поздние годы, через много лет и даже десятилетий, ставила еврейские танцы в разных театрах, озвучивала на идише фильмы, в том числе знаменитого "Комиссара" с Роланом Быковым и Нонной Мордюковой в главных ролях. Без идишской литературы еврейская культура ущербна.
Самый большой расцвет еврейской культуры на идише был в 30-40-е годы в СССР. В стране было 14 еврейских театров, где спектакли шли на идише. Некоторые из них были на таком же высоком уровне, как ГОСЕТ в Москве, который возглавлял Соломон Михоэлс. В Киеве было даже два еврейских театра - ГОСЕТ и ТЮЗ.
Когда я руководила театральной студией в московском "Гилеле", ребята прекрасно говорили на идише.

"Еврейские новости", Москва

Еврейские каникулы с "Евой"


На берегу Финского залива в Зеленогорске по инициативе еврейской благотворительной организации "Ева" действовал семейный лагерь. Это был, пожалуй, организационно один из самых сложных лагерей за последние годы.
Во-первых, погода. Все уже давно перестали радоваться необычно теплой зиме - дождь, лужи и слякоть явно хуже, чем снег и катание на лыжах и санках. К тому же вид незамерзшего залива создавал довольно-таки странное ощущение - волны, зеленая трава и песок в январе - это несколько сюрреалистично. Из-за погоды пришлось отменить маккабиаду, которая традиционно проводится в лагерях "Евы", а участники лагеря проводили большую часть времени в помещении, так что приходилось постоянно придумывать, чем занять детей и их родителей.
Во-вторых, это был один из самых больших лагерей "Евы" за последнее время - более ста человек, причем половина участников поехала в еврейский лагерь впервые.
В-третьих, возраст участников - от 1 года до 70 лет. В лагере было 19 детей от 4 до 8 лет, участники новой программы "Еврейская школа искусств", их родители и бабушки, школьники и студенты.
В общем, перед администрацией лагеря, преподавателями и мадрихами стояла непростая задача - помимо индивидуальной программы для каждой возрастной группы надо было придумать такие общие мероприятия, чтобы интересно было и внукам, и бабушкам. И с этой задачей они справились блестяще! Расписание было составлено таким образом, что взрослые могли посещать лекции и занятия, пока их дети пели, танцевали и рисовали.
Взрослым был прочитан цикл лекций по истории евреев в России от Древней Руси до СССР. Каждый день проходили занятия в группах, на которых мадрихи помогали готовиться к вечерним мероприятиям - был проведен конкурс песен еврейских композиторов, танцевальный вечер "Еврейская история через танец", интеллектуальная игра "Что? Где? Когда?", КВН.
Другой отличительной особенностью лагеря стало участие волонтеров из Америки Мэтью и Элисон Филдман. Каждый день (кроме субботы) они преподавали английский и еврейские традиции, делали с детьми салфетки для хал, кидушные бокалы и подсвечники, лепили и пекли халы. Мэтт и Элисон, вместе с преподавателями "Евы", провели Кабалат Шабат и Авдалу, и смогли создать очень теплую и по-настоящему праздничную атмосферу. Особым успехом пользовались халы, испеченные детьми. Пожалуй, это могло бы стать доброй традицией лагерей "Евы" - весело делать, вкусно есть, и всё это - очень по-еврейски.
В последний вечер лагеря все же удалось провести общее мероприятие на воздухе - фейерверк и костер на берегу залива, которое стало прекрасным завершением каникул.
Судя по отзывам участников, все остались довольны лагерем, хорошо отдохнули, узнали много нового. И главное, провели шесть дней в незабываемой еврейской атмосфере. По словам Мэтта и Элисон, они были впечатлены тем, как еврейская тематика интегрирована во все программы и мероприятия:
"Мы полюбили еврейскую атмосферу здесь, особенно танцы и песни. Нам понравился каждый день. Мы очень рады быть частью семьи "Евы".

"Народ мой", Санкт-Петербург


К Пуриму - песни,
которые мы привезли с собой

2-го марта 2007 года, в 12:00 по израильскому времени на частотах 954 АМ и 101.30 FM в радиопередаче "Голоса Израиля" на языке идиш транслируется программа из произведений еврейского композитора и поэта Дмитрия Якиревича, посвящённая празднику Пурим. В исполнении ансамбля "Идишланд" прозвучат песни из московских неофициальных представлений "Пуримшпил" 80-х годов, а также сатирическая поэма "Пуримшпил в Москве", воспроизводящая атмосферу застойных лет и сюжеты тех неподцензурных весёлых спектаклей.
2-го марта 2007 года, в 20:00 по израильскому времени в диапазонах высоких частот (на волнах 25, 31, 41, 49м) в радиопередаче "Голоса Израиля" на языке идиш во всемирной сети прозвучит 25-минутный расширенный вариант той же программы из произведений, посвящённых празднику Пурим.
Мы предлагаем прослушать песню Эстер "Еврейская жена" (на русском языке) в исполнении Ноны Зальцман), которая прозвучит в названных выше радиопередачах.


Новая книга профессора Штейманиса

Вышла в свет новая книга профессора Даугавпилсского университета и Международной Балтийской академии Иосифа Штейманиса "Проблемы истории еврейского народа", в котором известный историк исследовал прошлое и настоящее еврейского народа, осветив ряд существенных проблем этой темы. Книга вышла в издательстве "Сауле" Даугавпилсского университета и насыщена историческими фактами, в том числе малоизвестными и малоизученными. Она состоит из 21 главы. Первая из них посвящена Книге Книг и библейским сказаниям богоизбранного народа. Профессор Иосиф Штейманис поставил задачей рассмотреть такие темы как политеизм и монотеизм, иудаизм и христианство, Израиль и Иудея до нашей эры и многое другое, интересное с точки зрения культуры и религии с древнейших времен до наших дней.
Отдельные главы книги посвящены жизни евреев в дореволюционной России, в СССР, в Латвии, США, во время Второй мировой войны, в современном Израиле. Наряду с именами великих деятелей еврейской национальности автор рассматривает и образы не менее известных авантюристов (глава "Интеллектуалы и авантюристы"). Отдельная глава посвящена острой проблеме расизма и антисемитизма. Книга издана небольшим тиражом, и поэтому в продажу не поступит. Читатели могут ознакомиться с ее содержанием в библиотеке университета и в Латгальской Центральной библиотеке.
gorod.lv


МОЖНО ЛИ ТАНЦЕВАТЬ
НА ПЕРЕВЕРНУТОЙ ПИРАМИДЕ?

Роман ГЕРШЗОН, "Вести"

Новая книга Ефима Гаммера "Танцы на перевернутой пирамиде" (издательство Э.РА, Москва-Иерусалим, 2006) свидетельствует о новом этапе творчества писателя. Автор, лауреат многих литературных конкурсов и премий, не впервые ломает литературные стереотипы в поисках новых форм и направлений своей деятельности
Ассоциации его во многом связаны с нашей "доисторической" родиной, но это проза, далекая от мемуаров. Книга Гаммера - это скорее размышления о прошлом и пристальный взгляд в будущее. И тут не покидает ощущение сопричастности автора к событиям даже самым невероятным. Иногда, когда автор ведет рассказ от своего имени, чувствуется, что он рассказывает близкие и хорошо знакомые ему вещи. Но и лирический герой Ефима Гаммера во многом похож на самого автора, и тогда уже трудно в "прозе ассоциаций" отличить реалии от вымысла.
Да и надо ли?
Ведь в "Танцах на перевернутой пирамиде" автор точно отражает состояние нашей души - души человека советского и постсоветского пространства. Гаммер показывает хорошо известную многим нашим дважды соотечественникам советскую реальность без каких-либо украшений, иногда даже в гротескной форме.
У него в апартаментах рижского дома Петра Первого в советские времена проживает странная русская семья пьяниц, врунов и дебоширов, а семейная еврейская ценность, так называемая "Моисеева медаль", ведет свою историю от пророка Моисея, царя Соломона и царицы Савской. Вспоминает автор и молодого музыканта, которого избили в Риге только за то, что он еврей, и еврейского мальчика, ставшего боксером, чтобы давать отпор уличным антисемитам.
Можно говорить об интернациональности "прозы ассоциаций" Ефима Гаммера, хотя, с другой стороны, книга позволяет каждому ощутить себя "лицом еврейской национальности" советских времен со всеми "прелестями" подобных ощущений. И существенно, что писатель высвободил себя и своего героя из подцензурного рабства постсоветского периода, которое до сих пор неизгладимо присутствует в произведениях многих израильских русскоязычных писателей.
Международное издательство Э.РА выдвинуло книгу Ефима Гаммера "Танцы на перевернутой пирамиде" на соискание премии "Большая книга".


Памяти Григория Гинзбурга

Кто обычно приходит проводить человека в последний путь? Друзья, знакомые, коллеги... А адвоката - еще и благодарные клиенты. Григория Исааковича Гинзбурга, кроме родных и близких, провожали народные депутаты, омбудсмен Нина Карпачева, клиенты, в числе которых были и экс-спикер Верховной Рады Украины Владимир Литвин, выигравший с помощью Гинзбурга иск к Николаю Рудьковскому, ветераны и киношники, которых он защищал бесплатно, и представители криминалитета. Как в свое время в дореволюционной России люди сходились, как на спектакль, на судебные процессы с участием адвоката Плевако, так в наши дни юристы и журналисты ходили на слушания дел с участием Григория Гинзбурга. Во-первых, потому что и в свои 80 он оставался блестящим оратором. А, во-вторых, каким-то невероятным образом почти все дела, которые вел адвокат, становились ключевыми и резонансными. Да и вся его жизнь оказалась переплетена с нашей и мировой историей...
В 2004 году заслуженный юрист Украины Григорий Гинзбург был избран Союзом юристов адвокатом года. За военные подвиги он был награжден более 40 орденами и медалями, в том числе самыми "солдатскими" наградами - орденом Отечественной войны и медалями "За отвагу". Их давали только за боевые заслуги и никогда - "за выслугу лет". Он не успел оставить мемуары, потому что до последних дней работал.
Гинзбург не остался в стороне и от самого главного события XX века - Второй мировой войны. В составе бригады морской пехоты Григорий Исаакович прошел войну, воевал под Сталинградом, Ленинградом и Москвой, был трижды ранен. В нескольких публикациях "ФАКТОВ" он рассказывал свою правду об этой войне: о командирах, обрекавших свои войска на бессмысленные жертвы, подвигах и нелепостях, встречах на дорогах войны.
Сам Григорий Гинзбург и в разведку ходил, и в атаки, и языков вражеских брал, и наших пленных освобождал. Война для Григория Исааковича не закончилась и после победы. И не только из-за израненных ног, не дававших даже под элегантные костюмы носить что-либо, кроме кроссовок. В 1946-47 годах Гинзбург был секретарем трибунала, судившего немецких генералов, позднее повешенных на площади Калинина (месте нынешнего майдана Незалежности).
Особенностью адвокатской деятельности Григория Гинзбурга было то, что он боролся за права своих подопечных до конца, бывало, что, не только не получая от них денег, но, наоборот, помогая им материально.
Коренные киевляне помнят громкое дело Шахини - завпроизводством ресторана "Столичный", которая была расстреляна за "финансовые махинации". Газеты тех времен (70-е годы) описывали несоветский быт этой женщины, конфискованные у нее предметы роскоши, в частности, тарелку из чистого золота, с которой ела ее любимая собачка. Граждане, читая их, негодовали. Гинзбург же, вспоминая это дело, жалел женщину, чьи способности не были оценены страной: "Она была родом из раскулаченной семьи, с прекрасной хозяйственной жилкой. В наше время Шахиня стала бы успешным предпринимателем".
В 2003 году в Ялте должен был состояться саммит стран СНГ и приуроченный к нему матч на первенство мира по шахматам между тогдашним обладателем шахматной короны украинцем Русланом Пономаревым и Гарри Каспаровым. Однако по вине ФИДЕ, явно действовавшей в интересах Каспарова и навязывавшей чемпиону мира неприемлемые условия, матч оказался под угрозой срыва. В эти дни Руслан Пономарев и обратился к адвокату Гинзбургу с просьбой стать его юридическим советником.
Международный гроссмейстер, шахматный обозреватель газеты "ФАКТЫ" Дмитрий Комаров, также представлявший интересы Пономарева, вспоминает: "Мы с Григорием Исааковичем работали по 12 часов в день. Поражали его работоспособность и бесстрашие. После того как адвоката ввели в оргкомитет по подготовке матча, президент ФИДЕ Кирсан Илюмжинов и Гинзбург были приняты премьер-министром Януковичем, прямо в кабинете у которого Григорий Исаакович заявил Илюмжинову: "Я Пономарева в обиду не дам". Вместе с вице-премьером Дмитрием Табачником они настаивали на изменении четырех пунктов договора, но даже минимальные поправки к договору не были приняты шахматной федерацией. Гинзбург вел себя героически, но государство не склонно было бороться за права украинского чемпиона до конца, как это делает сейчас та же Болгария, защищая своего Топалова. Тот матч так и не состоялся".
В 2005 году так же самоотверженно Гинзбург боролся за свободу незаконно осужденных иракским судом украинских моряков - капитана Мазуренко и старпома Сощенко, узников печально известной тюрьмы "Абу-Грейб", депортированных на родину. Несмотря на обвинительный приговор Апелляционного суда столицы и устранившийся от защиты своих граждан МИД, Верховный суд Украины, благодаря усилиям адвоката и омбудсмена, счел возможным освободить моряков, лишившихся здоровья в иракских застенках...
У евреев нет обычая отмечать девятый и сороковой день по ушедшим. Дочь Гинзбурга Марина и его сын Евгений, по обычаю предков, семь дней не выходили из квартиры отца, приводя в порядок его архив. Входная дверь все это время была открыта, чтобы друзья и близкие могли помянуть Григория Исааковича. Кабинет адвоката весь заставлен фотографиями дорогих ему людей.
- С Николаем Крючковым и Иваном Переверзевым отца что-то связывало? - показываю я на фотографии известных актеров.
- Папа дружил с ними. Переверзев вообще был его лучшим другом, - говорит Марина. - Ведь отец учился в Театральном институте в Москве. Бросил его по настоянию деда, по образованию, кстати, тоже юриста. Правда, в 1912 году в России вышел приказ министра юстиции, запрещающий евреям адвокатскую практику, и дед до 1918 года работал счетоводом. С его подачи отец и поступил на юрфак.
- А почему фамилия Жени и ваша девичья фамилия Ковальчук?
- Когда Женю Гинзбурга отказались принять в престижную киевскую школу № 77, наша мама Людмила Ивановна решила фиктивно развестись с папой, чтобы дети получили украинскую фамилию. Отец возражал, маме даже пришлось привезти деда для поддержки. Он и убедил Григория Исааковича: "Гриша. Это же ради будущего детей". Мама и папа пережили после этого многое. Но вместе отметили даже свою золотую свадьбу. А мы с Женей, став Ковальчуками, без проблем закончили и самую престижную школу, а потом - не менее престижные вузы. Как и отец, я до отъезда с семьей в Израиль работала адвокатом. Кстати, помню, по молодости я, замечая промашки судей или их плохое знание закона, дома делилась с папой своими наблюдениями. Об одном из судей он мне сказал: "Он хороший человек. А хороший человек - это лучше, чем хороший профессионал. Посмотришь, он тебя еще удивит". Сейчас человек, о котором говорились эти слова, работает председателем одного из райсудов. И это мудрейший судья. Папа, как всегда, оказался прав...

Последней клиенткой адвоката Гинзбурга была женщина, незаслуженно обвиненная в контрабанде. Он уже был тяжко болен, и из-за этого судебные заседания несколько раз переносились. Очередное должно было состояться 13 января. Чувствуя, что уже не поднимется, Григорий Исаакович, у которого не было сил даже говорить по телефону, с помощью Марины договорился со своей коллегой о передаче ей материалов, ввел ее в курс дела. После этого дочь позвонила клиентке: "13 января суд состоится. Приезжайте".

18 января 2007 года Гинзбургу исполнилось 85 лет, а 21 утром его не стало...

"Факты" - JewishNews.com.ua

В Биробиджане хотят открыть
новое еврейское кладбище

БИРОБИДЖАН, ВОСТОК-МЕДИА - В Биробиджане может появиться новое еврейское кладбище. Как сообщает РИА "Восток-Медиа", с такой идеей выступили главный раввин области Мордехай Штайнер и председатель еврейской общины "Фрейд" Лев Тойтман.
Инициативу готовы поддержать в городской администрации. Мэрия намерена предоставить место для захоронения людей по всем канонам иудаизма. Остаётся решить ряд вопросов, связанных с финансированием и подготовкой документации. Сами же горожане к появлению в Биробиджане еврейского кладбища относятся скептически. И их отношение вполне оправданно. Дело в том, что в столице автономии, практически в черте города, уже есть подобное кладбище, на котором захоронены старожилы. В настоящее время оно является заброшенным. Практически все могилы на нём находятся в запущенном состоянии.

Вернуться на главную страницу

СКОРБНЫЕ СПИСКИ

Бандероль прибыла как раз в те дни, когда Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, призывающую всех членов организации осудить отрицание Холокоста. В бандероли лежала толстая книга синего цвета в жёсткой обложке. Золотом - название на украинском языке "Книга скорби Украины. Житомирская область. Том 1-й".
… Я поспешил взять из аптечки сердечные капли, потому что знал, как отреагирует моя жена на эту книгу. И не ошибся. Я и сам давал ей капли дрожащими руками. Нет, я не был в оккупации, я родился и вырос в исконно русском городе, который в войну был в довольно глубоком тылу. Но за долгие годы совместной жизни проникся трагедией, выпавшей на долю жены так глубоко, что всё, что связано с теми жуткими годами, переживаю наравне с ней, как будто всё это случилось со мной самим. У меня нет и не было тещи и тестя, я никогда не видел сестрёнку жены - Мину. Их расстреляли немцы 13 сентября 1941 года вместе со всеми родственниками жены и всеми остальными евреями местечка Любар. Они похоронены в общей могиле в урочище Пещане. Но я так много знал о них не только от жены, но и от её земляков, с которыми мы встречаемся каждый год 13 сентября. Сначала это было ещё там, в Союзе, в самом Любаре, а с тех пор, как мы приехали в Израиль, - у нас, в Беэр-Шеве. Так много знал, что это именно мне удалось в ворохе довоенных фотографий, пересмотренных в семьях земляков жены, найти и её маму, и Мину.
Но вернёмся к книге. О том, что такая есть, мы узнали от Бориса Дехтяра (любарчане его нежно кличут Люсиком), который очень много делает для увековечения памяти погибших земляков, среди которых и его мама Гинда Борисовна, учительница Любарской еврейской школы. Есть сведения, что эта мужественная женщина шла на расстрел вместе со своими учениками, поддерживая их морально, и что на краю ямы она с ними пела "Интернационал". Так вот, Люсик переписывается с нынешним директором Любарской (уже, понятное дело, не еврейской) школы и краеведом, изучающим историю Любара, Петром Онисимовичем Бондарчуком, от которого и узнал об издании книги. Предисловие к разделу "Любарский район" написал как раз он.
В книге около 900 страниц, заполненных фамилиями и именами людей уничтоженных фашистами в годы оккупации Украины. Около 15 тысяч. Смею утверждать, что списки эти не полные. В списке погибших в Любарском районе, например, "всего" 1850 фамилий, тогда как, по сведениям того же Бориса Дехтяра, погибли от рук фашистов в Любаре более трёх тысяч.
Книга, присланная по нашей просьбе Петром Бондачуком, - это только часть областной Книги Памяти. Здесь сведения о погибших в двенадцати районах Житомирщины. Всего по несколько строчек: фамилия, имя, отчество (не у всех), год рождения (не у всех), национальность (за редким исключением, евреи), где похоронен. Вот они, мои тесть, теща, золовка… Кантор Шлёма Шулимович, Кантор Блюма Давидовна, Кантор Мина Шлёмовна… Разные годы рождения, а общее - "расстреляны немецкими оккупантами в сентябре 1941 года. Похоронены в урочище Пещане…"
В таких местечках, как Любар, где жили, главным образом, евреи, почти все знали друг друга и всё друг о друге. Многие фамилии позабыты, в памяти остались только связанные с ними истории. И вот теперь Пэрл читает этот скорбный список, и на неё наваливается столько воспоминаний, что не хватает ни сил, ни слез, чтоб справиться с ними. Читает, и ей всё кажется, что вот сейчас она увидит в этом списке и своё имя - Кантор Пэрл Шлёмовна. Только чудом можно объяснить то, что ей и ещё двум подросткам удалось уйти в те страшные дни из Любара и избежать судьбы своих близких.
Теперь эта книга понадобится всем любарчанам. Каждый захочет посмотреть, попали ли в список его родные. Поможет она и тем, кто ещё не сообщил в "Яд ва-Шем" о своих родственниках, погибших в годы Катастрофы. Правда, там нужны более подробные сведения, но и это уже кое-что.
Генеральная Ассамблея ООН приняла названную выше резолюцию накануне 27 января - дня освобождения советской армией Освенцима. В этот день весь мир отмечает День памяти погибших. Все средства массовой информации были накануне и после 27 января полны материалов, посвящённых этой дате. Есть среди них и такие, в которых рассказывается, почему в СССР никто не знал об Освенциме и о том, какое преступление против еврейского народа совершили фашисты. Георг Мордель в своём обзоре в "Новостях недели" за 1 января цитирует "Военные дневники" главы эмигрантского правительства Польши в Лондоне генерала Сикорского: Сталин приказал Толбухину не афишировать взятие Освенцима, мотивируя это тем, что немцы тут же раструбят по всему свету, что советская армия воюет ради евреев, а у поляков свои давние счета с евреями, и это обстоятельство осложнит положение в тылу наступающих войск. Ах, наш мудрый вождь и учитель! И здесь ему евреи помешали. Всем-то мы мешали тогда и до сих пор мешаем. Мешали Гитлеру, и он уничтожил 6 миллионов евреев. Мешали Сталину, и он устроил вторую Катастрофу, лишив нас нашего языка и культуры. "Не было никакого Холокоста, - без конца талдычит иранский фюрер Ахмадинежад. - Надо стереть Израиль с географической карты!"
Ничего у этих выродков не вышло и никогда не выйдет. От нас зависит не допустить впредь, чтобы пришлось издавать подобные книги.

Самуил ИОФФЕ, Беэр-Шева


Теперь я это понимаю...

В последнее время пришел к выводу, что и у старости (мне 73) есть свои, хотя и немногие, но свои преимущества. Одно из них состоит в том, что у тебя, наконец-то, достаточно свободного времени, чтобы подумать. Подумать и вспомнить, вспоминать и думать. Поскольку я очевидец многих трагических моментов истории нашего народа (мне было 8 лет, когда начались описываемые ниже события), я стараюсь свои горькие воспоминания изложить на бумаге. Благо, что интереснейший интернет-сайт "Мы здесь" (Мир зайнен до) публикует мои материалы и тем самым вдохновляет меня продолжать свои воспоминания.
В этом письме, которое я назвал "Теперь я это понимаю...", хочу не просто изложить воспоминания, а хочу сделать некоторые выводы из тех далёких событий. Мой любимый отец, да будет память о нём благословенна, не имел права или, если хотите, не должен был сломаться морально раньше времени и, тем самым, потерять смысл и цель жизни. В конце концов, у него был я, его единственный сын, которого он в дальнейшем своей смертью превратил в сироту.
Но что это я вам всё рассказываю? Лучше прочтите сами и напишите, что вы обо всём этом думаете. А времени, чтобы думать, в нашем возрасте более чем достаточно...
Теперь я это понимаю: у "них" всегда физическому истреблению предшествовало моральное убийство. Когда в 1941 году Советы бежали, оставив нас на растерзание местным националистам (отказавшись призвать отца на фронт), а те, в свою очередь, на протяжении 3-х суток расстреливали всех евреев нашего местечка, мой отец, д-р Кремер, был готов принять яд, дать и матери моей порцию яда, и только на меня, восьмилетнего мальчика, не смогла подняться его рука. Это уже было началом его моральной гибели.
Он не видел смысла продолжать жизнь при таком кошмаре....
Попав в Черновицкое гетто, мы вскоре очутились в транспорте для отправки в Транснистрию. Каждый имел право брать то количество багажа, которое он был в состоянии унести с собой. Я не помню, сколько времени наш транспорт добирался до станции Атаки. Дело было осенью. Успели пройти дожди, и когда распахнулись двери товарных вагонов, мы увидели глубокую грязь и лужи, в которые нас заставляли прыгать и бросать вещи. Когда вагоны были очищены от людей (за которых "они" нас давно уже перестали считать), состав отогнали от станции, и тут раздались крики сопровождавших нас жандармов. Они потребовали поскорее поднять наши вещи на возвышающиеся над нами 3-4-метровые горки. Это оказалось каторжной работой, но все мы, несчастные, старались поднять как можно больше вещей на эти горки. А вокруг, я это чётко помню, на соседних, более высоких горках, стало собираться местное население. Как коршуны, налетающие на падаль, они стали выжидать, когда нас начнут гнать к Днестру, чтобы сразу после нашего ухода они смогли наброситься на наши вещи и растащить их по домам... Нам и отдохнуть не дали, вскоре раздались крики жандармов или просто румынских солдат, частично восседавших на конях. Прозвучал приказ: "Всем взять самое небходимое, спуститься к железодорожному пути и двигаться по направлению к Днестру!".
Мама надела на меня рюкзачок. Я с детским ужасом увидел, как мой отец сел в грязь на свое шикарное пальто и сьехал вниз с бугра, чтобы встретить у железодорожного пути меня и маму. Мы стали ему спускать наши вещи. Нам сразу стало ясно, что мы и половину не унесём. Отец очень беспокоился, чтоб не пропала картонная каробка, перевязанная верёвками. Позднее оказалось, что там находились медикаменты на первый случай, которые отец как врач скрупулёзно успел отобрать, ещё находясь в гетто. Теперь нас стали гнать, прищёлкивая нагайками и выкрикивая "Май репеде! Май репеде!" ( Быстрее! Быстрее!). Измученные люди оставляли по дороге связки вещей, еле вытаскивая ноги из глубокой, липкой грязи...
Наконец показался Днестр.
Раздалась команда всем явиться с документами к столу, который поставили недалеко от реки. Документы у нас отбирали, бросали их в кучу, которая всё увеличивалась.
Моему отцу взамен докторского диплома выдали повязку с красным крестом. Тут же подскочил на коне румынский солдат и вручил отцу свёрток - плачущего новорожденного ребёнка. Солдат сказал отцу угрожающе: "Одна из ваших жидовок выкинула своего щенка. Если ты не найдёшь её или постараешься избавиться от этого свёртка, я пристрелю тебя как собаку".
... До сих пор в моих ушах звучит голос отца, который часами обходил весь берег и на трех языках кричал: "Кто потерял ребёнка? Wer hat ein Kind ferlohren?, Сine a perdut copilul?"..
Мать малыша так и не объявилась. Моя мама придумала соску в виде тряпочки, вложила туда кусочек намоченного хлеба, и вскоре ребёнок уснул. Ночью подогнали паром, и нас переправили на другой берег Днестра. Ребёнок оставался у нас. Под утро мы уснули, а когда проснулись, то обнаружили, что ребёнка с нами нет. Позднее мы стали вспоминать, что с вечера возле нас крутилась молодая незнакомая женщина. Наверное, всё-таки заговорило материнское сердце...
Ожидая парома, мы вдруг увидели вспыхнувший костёр. Это изверги облили гору документов бензином и подожгли, чтобы и следа не осталось от нашего прошлого.
Этот миг окончательно подорвал моральный дух моего отца. Во мне до сих пор звучат его отчаянные слова: "Вот теперь я - никто, моя жизнь потеряла всякий смысл...".
Он был неправ, мой дорогой отец. Не случись с ним в дальнейшем то, что случилось (21 мая 1942 года он заразился от своих больных сыпным тифом и на моих детских глазах мучительно умирал... ), он, пережив войну, смог бы запросто восстановить и диплом, и всякие другие документы. Но, увы, он тогда сломался морально, и я помню, что в оставшийся ему год жизни он уже был совершенно другим человеком.
Да будет вечной память о нём.

Юрий КРЕМЕР, Петах-Тиква

Два на два

Вестник света


Игорь МЕЛАМЕД родился в 1961 году.
Окончил Литературный институт им. Горького.
Автор двух лирических сборников - "Бессонница" (1994) и
"В черном раю" (1998; помимо стихов в сборник включены
переводы и статьи о русской поэзии). Живет в Москве.

 

На львовском базаре помешанный старый скрипач
играет на скрипке, и смех вызывая, и плач.

На призрачной скрипке какой-то беззвучный мотив
старик исполняет, на мальчика взор обратив.

В округе скрипач безобидным слывет дурачком:
никто здесь не помнит со скрипкой его и смычком.

Он вскоре исчезнет, но лет через сорок опять
на скрипке таинственной мальчику будет играть.

А в мире, куда он вернулся из детского сна,
нет музыки больше, и скрипка его не нужна.

Но он не уходит: теперь ему мир нипочем,
и чем-то незримым всё водит над левым плечом.

Здесь пьют ночами алкоголики
и бьют бутылки о скамьи.
А утром дети, сев за столики,
играют в крестики и нолики,
в морские тихие бои.

И Сеня с Ваней в шашки режутся,
а Беня с Моней - в дурака.
И мотыльки на клумбах нежатся,
но не сорвать уже цветка:
былое только чудно брезжится,
а жизнь дика и коротка.

Затихло в парке птичье пение
и хризантемы отцвели.
И смерть и с Ванею, и с Бенею
в кресты сыграла и в нули.

Но ангел скорби и гармонии,
покинув темный небосвод,
над Ваней, Сенею и Монею
в пустынном парке слезы льет.

И вестник света и спасения,
незримо берегущий нас,
суровый ангел воскресения
за Ваней, Бенею и Сенею
сюда слетит в урочный час.


Чужая память


Елена АКСЕЛЬРОД родилась в Минске. Окончила Московский городской пединститут им. В. Потемкина. Автор семи поэтических сборников. Печаталась в журналах "Дружба народов", "Континент", "Новый мир" и др., альманахах и антологиях. Живет в Израиле.

"Из Бембы в Дрембу"
(Лев Квитко)

 

У поэта я гостила
С мамой-папой года в три.
Тесто бабушка месила
На коржи - не сухари.
А поэт мне - про лошадку,
Про сову и лес ночной,
И про Тишку, что украдкой
Пробирается домой.
То ли в Бембе, то ли в Дрембе
Задремал он налегке.
Где советчик - мудрый ребе?
Где гостинцы в узелке?
Путь обратный был недолог -
Ни коврижек, ни лесов.
Долгой ночи черный полог,
Черный щелкает засов.
Бемба-Дремба, Дремба-Бемба -
Ни порога, ни села.
Только маленькое небо
В щелке, где сгустилась мгла.


Птица гранат краснолобый терзала.
Разочарованно улетела.
Я опоздала, я праздно взирала
На несозревшее вскрытое тело.

В темя долбит меня хищная птица -
Время,
свидетелям тьмой угрожая.
Не воплотившись, развоплотиться…
Выплюнет семечко память чужая.

 

Вернуться на главную страницу

Михаил ЛЕВ, Реховот

Я хочу рассказать об одной супружеской паре, которая душой и телом была предана еврейскому искусству, и дух творчества освещал ее долгий путь. Шира Горшман, хоть и взялась она за перо с опозданием, была с самого начала писательницей до мозга костей. Что же касается Мендла Горшмана, то он был художником с раннего детства. Оба они оставили нам богатейшее творческое наследие и заслужили, чтобы мы как можно дольше помнили о них, задерживая их уход в прошлое.
Так с кого же мне начать, с писательницы или с художника?
Начну, пожалуй, все-таки с художника, с Мендла. Потому что, я полагаю, делаю это по желанию Ширы. То-есть письменного подтверждения этого желания у меня, разумеется, нет. Но я знаю, что она всегда не то чтобы просила, но наказывала, что уж если речь заходит об их долгом совместном пути, то первое место по праву принадлежит Мендлу.
Мое слово о Горшмане для меня самого, как встреча со своей юностью. Не более чем свидетельство моей памяти. Искусствовед изложил бы все иначе, но у меня эта быль выглядит, как книжная история. В книгах иногда так пишут. Припоминаю также образные речи Ширы (о себе ли, о Мендле, о коммуне, о Палестине!). Рассказывая ту или иную житейскую историю, Шира обрамляла ее целым рядом мелких историй, и все это было пересыпано юмором и самоиронией. Это так незабываемо, словно произошло вчера.
С графикой Мендла Горшмана я познакомился еще в 1936 году. Я тогда учился на подготовительном курсе Московского педагогического института, на отделении, готовившем учителей еврейского языка и литературы. Работал же в Центральной городской еврейской библиотеке. До книжных полок, слева и справа, можно было дотянуться рукой. Вот так, однажды вечером, когда в абонементном зале уже никого не было, я взял в руки книжку Исаака Бабеля "Конармия" с иллюстрациями Горшмана. Сразу бросалось в глаза, что рисунки этого художника не из того рода, что можно на миг остановить на них свой взгляд и листать книгу далее. Они обращали на себя внимание, побуждали к размышлению.
Книжку эту, очевидно, прочло столько народу, что она стала растрепанной, почти зачитанной до дыр. Но иллюстрации были различимы, и с тех пор мне на всю жизнь запомнилась "Конармия" знаменитого русско-еврейского писателя Исаака Бабеля и имя замечательного художника Мендла Горшмана.
Позднее Горшман стал также создателем двадцати литографий к повести А.С.Пушкина "Дубровский" и книги Л.Н.Толстого "Рассказы для детей". Возможно, потому, что эти литературные великаны ничуть не нуждались, чтобы иллюстратор пытался их растолковать, мы видим, как графика Горшмана сопровождает литературные произведения. Но вместе с тем это часто насквозь индивидуальное художническое решение. Его рисунки подхватывают и расширяют радостные или печально-трагические, или "бытовые" события великих произведений.
Иллюстрировать русскую классику! Откуда это пришло к нему, если он рос в семье, где из поколения в поколение передавались изустно совсем иные истории? Да, замечательная память художника. Но еще помнилась ему тяжелая рука отчима. Колотил он сироту так, что у того искры из глаз летели. Убегал он к своим дедушке и бабушке, которые отличались исключительной добротой. Они, как и большинство евреев в местечке, существовали с мелочной торговли и, скорей всего, о собственной культуре имели слабое представление. Так откуда же проистекает его искусство: графика, пейзажи, портреты? Сам Горшман рассказывал об этом так:
"Я был тихим, послушным. Я учился в школе и рисовал все, что видел и где только возможно было. За что, разумеется, получал немало оплеух, потому что рисовал углем на стенах, мелом на столе и где попало. Мама этого терпеть не могла. Отец умер рано, от чахотки. Дом был полон детей. Моя старшая сестра выучилась на провизора и уехала в Кострому. Работала там в аптеке. Как-то раз она прислала мне несколько рублей, и я уехал к ней. В Костроме в двадцатые годы было немало интеллигенции, приехавшей из Петрограда и других мест. Приехал туда и художник Николай Николаевич Купреянов (1894-1933).
Прознав о Купреянове, сестра собрала все мои рисунки и отнесла ему. Он как раз тогда открыл художественную школу. Просмотрев мои работы, он принял меня в свою школу. В 1922 году он уехал в Москву и стал там профессором ВХУТЕМАСа, и через некоторое время затребовал и меня. На дорогу сестра дала мне две селедки и полбуханки хлеба. И с этим я уехал в Москву. Экзамены я выдержал на отлично. Как видите, я стал художником".
Так началась непростая творческая биография Горшмана. В прославленном институте ему тоже повезло, его талант был замечен академиком Владимиром Фаворским, известным художником-графиком и рисовальщиком, давшим жизнь целому направлению в книжной графике. Горшман не упускал случая вспомнить с теплотой о своем Учителе. Что же дальше? Больше всего он отдавался еврейской тематике. Его рисунки, навеянные еврейским бытом и традицией, так западали в память, что их трудно было забыть. В них с особой ясностью вырисовывалась творческая фантазия Горшмана, великие возможности молодого художника. Чтобы убедиться в этом, стоит лишь обратиться к его первым публикациям в еврейских журналах, газетах, детских изданиях.
Начиная с 1924 года, Горшман активно трудится в еврейской прессе. И вскоре его рисунки и графика начинают выставляться в Белоруссии, в обществе самых примечательных художников, скульпторов, архитекторов - в рамках так называемого Союза "Четырех искусств" в Москве. Добрый отклик получили его сюжетные литографии 1926 года: "Свадебный танец", "Танец пожилых", "Талмудисты", "Беседа", "Вечеринка", "В местечковой лавочке", "Синагога". Романтически-экспрессивными были иллюстрации Горшмана к книге еврейского писателя М.Даниэля (псевдоним Даниэля Мейеровича) "Юлиус", сделанные в 1939 году; так же выразительны были и рисунки к детской книжке Самуила Маршака "Пожар".
Мое представление о том, как выглядит художник Горшман, оказалось весьма далеким от реальности. Его автопортретов я к тому времени еще не видел. Я полагал, что этот человек может быть из тех, кто носит длинные волосы, ниспадающие по-женски до самых плеч. Возможно, высокомерен, заносчив.
К моему удивлению, однажды в издательство "Дер Эмес", куда я незадолго до того был принят на работу, пришел Горшман (уже с именем!), и вид его, и поведение были более чем скромными. Буднично одет. Без лоска, без нарядности. Мне кажется, что и годы спустя мне так и не довелось увидеть художника Горшмана в праздничных костюмах.
Вокруг стола для рисунков несколько издательских сотрудников склонились, образовав полукруг. Сам Горшман деликатно отошел в сторонку, словно не имел к рисункам никакого отношения. Было ясно, что этот художник относится к тем личностям, которые не только не протискиваются к "восточной стене", но и не терпят, когда кто-то их туда подталкивает. Это можно было понять по его взгляду и улыбке. Похвалы и дифирамбы были ему по сердцу, если исходили от лиц, понимавших в искусстве и имевших право на независимое суждение. Лицемерная похвала приводила его в сумрачное состояние духа.
Со временем я убедился, что Горшман по натуре молчун. Если его не спрашивать, то он и слова лишнего не промолвит. А уж если промолвит, то таким тихим голосом, что собеседник едва улавливает. Да, человек деликатный, интеллигентный, с манерами и культурой европейца, но не всегда тихоня, не всегда застенчивый.
Его облик: высокий лоб, густые щеточки бровей, чуть удлиненное лицо и заметные бороздки, тянущиеся от носа к губам. Не высок, без широко развернутых плеч, украшающих крепкого мужчину, но, тем не менее, крепко сбит и сложен. Можно ли было сказать о нем "красив" - не знаю, но с уверенностью скажу, что был он исключительно обаятелен.
Со временем мое знакомство с Горшманом и его рисунками расширилось. Замечу, что не только искусствоведы и художественные критики, но и любители искусства с хорошим вкусом знали о Горшмане как о художнике еврейской темы, запечатлевшем в своем творчестве прошлое и настоящее еврейского народа, его традиции и судьбу.
В рассказе о жизни и творчестве Горшмана необходимо выделить конец 20-х и начало 30-х годов прошлого столетия - период, когда чистая романтическая любовь художника нашла такой же отклик в душе диаметрально противоположного, кажется, человека. Отклик, соединивший их навеки, словно в жизни нет никаких границ.
...В один из дней той далекой юности Горшман упаковал свои художнические атрибуты, прихватил часть нехитрого имущества и с железнодорожным билетом до станции Саки поехал на Курский вокзал. Саки, надо заметить, вы на географической карте не найдете. Это в Крыму - на полустрове юга России у Черного моря. Еврейское поселение существовало там еще в старые времена, там жили крымчаки, караимы и ашкеназы. Но Горшман ехал не к ним.
В середине 20-х годов в Крыму появились вновь образованные колонии, где вчерашние местечковые евреи с успехом занимались земледелием. Вольно или невольно эти еврейские колонии объединились в колхозы. Только в одной колонии земледельцы решили: чем быстрее они искоренят у себя желание приобрести что-то свое, тем самым они ускорят приход к коммунизму. Им не хотелось откладывать на потом, а немедленно начать совместную экономико-хозяйственную жизнь. Поэтому они назвали себя не колхозом, а коммуной "Войо нова" (на эсперанто - "Новая жизнь").
Как это ни удивительно, но большинство коммунаров добрались сюда из Палестины. Халуцианского труда в кибуце Гдуд а-Авода им было явно недостаточно. Думалось, что в Советском Союзе им удастся скорей создать новый тип еврея и вместе с другими народами достичь светлого будущего.
Прибыли же они сюда на страдания и гибель. Прибыли в чем есть, и даже вообразить не могли, что уже при пересечении советской границы судьба всех этих беспочвенных мечтателей и фантазеров была предрешена. Большинство из них позднее оказались «иностранными шпионами», к тому же «буржуазными националистами», и были приговорены к смертной казни.
Одной из "левых" халуцианок была и Шира (тогда Кушнир). Ей шел тогда двадцать третий год. Но, если заглянуть в ее биографию, уже можно было наскрести немало пережитого. С малых лет она попала в руки злого отчима (опять злой отчим: к сожалению, были они и среди нас!). Само это обстоятельство уже говорит о том, что у нее не было детства. Или оно прошло в тяжелой поденной работе.
Вот в таком возрасте и при такой жизни достигают ее ушей радостные вести об обществе, где все, буквально все равны. Такие желанные слова приходят к ней не от чужих людей, от своих. В Литве эти слова звучали и на родном мамэ-лошн. В укромном уголке Шира-подросток читала по слогам запрещенную брошюру и была опьянена ложными обещаниями.
Словам этим жадно внимали, и даже встречались такие простаки, которые готовы были воспринять их как десять заповедей, завещанных нам Б-гом при даровании Торы на горе Синай.
Потому не следует удивляться, что в одно прекрасное утро Шира решила бежать из дому - к тем революционно настроенным ребятам, которые примут ее с распростертыми объятиями, как пролетарку. Тогда ее спас Нохум, местечковый балагула, - силой ее вернули назад домой.
Не так скоро, как говорится, ибо дорога была трудна, через страны и границы, но в Эрец Исраэль она попала совсем молоденькой. И эта иссохшая, пустынная земля, которую ее предки знали лишь из Библии, имела одно достоинство, довольно значительное - она была кровно родной. Шира не испугалась ни жары, ни малярийных топей; неистово мостила дороги так, будто издавна только этим и занималась...
Шира была не из тех, кому можно было заморочить голову. Все же в крепости ее характера был изъян - излишняя доверчивость к людям. Ласковым словом, доброй улыбкой, нежным обращением ее можно было легко расположить. Вот так случилось, что, невзирая на всю ее крутость, умение дать отпор любому, Шира совсем еще молодой стала матерью троих детей.
Ширу Горшман я знал очень хорошо и могу сказать, что ей не трудно было завязать разговор с любым человеком. Так, запросто она в те годы в Палестине познакомилась с Бен-Гурионом и с Шмуэлем-Йосефом Агноном. Была знакома с Ицхаком Бен-Цви, вторым президентом Израиля. И с Ицхаком Садэ, командиром ПАЛЬМАХа (когда-то в Гдуд а-Авода он был простым рабочим).
После такого предисловия, может, легче будет понять совершенно вздорное решение Ширки Кушнир - примкнуть к левым "гдудникам", к их руководителю Менделю Элькинду. Она сама в одной из своих книг сказала об этом так: "Понятное дело, что Элькинд за волосы меня не тянул, но я ему верила, когда он мне доказывал, что "за границей все люди как братья и сестры". Такой заграницей он считал СССР.

... Лет тринадцать назад (году эдак в 1993-м, когда я был еще в Израиле гостем!) один из моих добрых знакомых, приехавших в страну в начале семидесятых, предложил мне съездить с ним в старый кибуц Гдуд-Авода. Как это иногда случается, мы сразу же наткнулись в кибуце на одного человека, который утверждал, что хорошо знал Ширу до ее отъезда в Крым. Он знал также, что Шира, с которой он на кибуцной земле трудился и добивался счастья, стала писательницей и к тому же хорошей писательницей. У нее были, пояснил он, не только благословенные руки, но и природный замечательный ум. Прошло столько лет, а старый кибуцник помнил Ширу!

Про то, как молодой художник Мендл Горшман по уши влюбился в молодую коммунарку Ширу Кушнир, я знал доподлинно. Откуда? Дело в том, что родителям моей жены Люси в те же годы выпала судьба стать членами той же еврейской коммуны, ради чего они оставили Москву и с двумя малыми детьми, не без страха, пустились в дальнюю дорогу.
В деревне всё близко. Гости не успели еще умыться с дороги, как все уже знали, что сегодня утром приехали художники. Еврейские писатели из Москвы, Харькова, Киева в еврейской коммуне уже не раз бывали. Живали по нескольку дней и уезжали. Но художников, да еще так много сразу, никто не ожидал.
Гости высыпали на улицу и во все глаза стали осматривать новый для них мир: такое светло-голубое небо и степь, где созревали хлебные злаки. Завороженные, стояли они на одном месте, потому что глаз художника не мог так быстро насытиться колоритом необъятной степи.
Потом они заметили единственное дерево в деревне, рядом с большим домом, к которому вела широкая тропа. И по ней тянулся нестройный ряд детишек в коротких штанишках. Они не шумели, не кричали, они были еще сонными. Назавтра же Горшман был в детском саду и на кусочках ватманской бумаги наскоро рисовал десятки картинок, которые всегда занимали детей. (Моя жена мне рассказывала, что, покидая коммуну, прихватила с собой и долго еще хранила два таких рисунка Горшмана с лошадками и барашками.) Да, так было.
На следующий день Горшман направился во двор коммуны, что был полон повозками, сеялками, косилками и другим сельхозинвентарем. Здесь стоял запашок конского пота. Для него, городского жителя, воздух был так тяжел, что хотелось чем побыстрей покинуть это место. Он задержался, потому что симпатичная девушка в коротких сатиновых шароварах, вывела из сарая коня, сунула ногу в стремя и мигом оказалась в седле. На минуту она повернула голову так, чтобы кто угодно мог увидеть ее опаленное солнцем и ветром лицо.
Повелительным, не обузданным тоном - попробуй не подчинись! - она крикнула коню: "Въее!", и тот, услыша команду и свист кнута, мигом понес ее туда, откуда доносился рев коров. Парень-коммунар, наблюдавший, как и художник, эту сцену, должно быть, заметил, что тот смотрит ей вслед, и пояснил, что наездницу зовут Шира и что торопится она на скотный двор. Она тут главная хозяйка, мол, над доярками, пастухами, и потому приходит на работу, едва начинает светать. Ему б на этом остановиться, так он еще добавил для полной характеристики бригадирши:
- Не девка - огонь! Мужик ее в Палестине оставил, а сюда она с тремя детьми приехала.
Горшман поначалу не принял этого всерьез; ну, шутит парень - какой муж, какие дети; а если даже и так, то выглядит она, как девушка в расцвете молодости.
Наша Шира заботилась тогда не только о коровах. Если была нужда, она и грядки полола, сеяла, жала, и не видно было, чтобы она тосковала о другом жизненном укладе. Надо полагать, тем не менее, что ее голова была занята не только полевыми работами. Нам известно, когда в ней проснулась эта писательская жилка, когда она взялась за перо и в киевском журнале для детей "Зай грейт" ("Будь готов") появился ее первый рассказ "За грибами". Творческий родник ее "забил" прежде всего при воспоминании о детских и юных годах. Пока что коммунары радовались ее самобытным острым словечкам. Время показало, что ее призванием была художественная литература, и природе своего дарования она никогда не изменила, не стала другой.
Е этом месте своего очерка я рассудил, что было бы интересно привести отрывок из повести самой Ширы, где описано, как зарождалась их большая взаимная любовь. Повесть писалась в Москве, уже после смерти Мендла, в 70-е годы.
"... Они (то-есть герои повести Хана и Нехемия) медленно шли по тихой степи. Даже малейшее дыхание ветерка не касалось их щек. Даже звезды не перемигивались в густой черноте неба. Месяц приколол себе на рожок изумрудную звезду, и зеленоватый свет струился по всей степи. Все на земле было подернуто этой бледно-зеленой пеленой. Та грань, где небо соприкасалось с землей, была так близка, что могло показаться, что если идти и идти прямо, то светящийся окоем прервется, как лента, и увидишь край земли.
- Нравится вам здесь? - спросила она.
- Вы мне нравитесь...
Снова шли молча. Наконец он спросил:
- Где же та прекрасная страна, что вы обещали?
- Уже недалеко, - ответила Хана (Шира) тихо, и ее охватило беспокойство и растерянность, никогда еще ею не испытанные..." (Шира Горшман. Жизнь и свет. М., 1983. Пер. Л.Фрухтмана).

Поскольку в деревне все сразу становится известно, то и тайн никаких быть не может. Хоть ты уйди чем подальше, ходи на цыпочках, шепчи едва слышимые слова с глазу на глаз - ничего не поможет. Все предосторожности тщетны. Еще ночь не подошла к концу, едва светать начало, а о вас уже идут пересуды: "Вы уже слышали? Наша Ширка и этот художник, да нет, не тот высокий блондин, а низенький, чернявый такой, влюбились не на шутку. Говорят, что у них уже все едино: и сердце, и душа. Дело зашло так далеко, что их уже можно назвать женихом и невестой".
А "жениху и невесте" и дела не было до того, что болтают досужие кумушки. Они не воспринимали это как клевету и напраслину. Свою любовь они и не прятали ни от кого. Просто не обращали внимания, кто и как их встречает и провожает.
Так это и тянулось до тех пор, пока по деревне не пронесся слух, что художник Мендл Горшман готов взять с собой в Москву и Ширу, и ее троих девочек.
Коммунары, друзья и подруги Ширы не хотели терять лучшую бригадиршу. Даже те, с которыми она вечно ссорилась, вмиг забыли о своих обидах и готовы были разрушить "помолвку" Ширы с художником. За дело вялся один коммунар, которого все называли "адвокат". Он стал увещевать жениха и невесту: "Неужели вы сами не понимаете, что вы не пара?" Мендлу он напомнил о трех ее детях и намекнул, какую дорогую цену ему придется заплатить за такое совместное житье. Аргументы, которые он приготовил для Ширы, изложить ему не пришлось. Ее замашки всем были хорошо известны, а ее острых и колких ответов иные боялись, как огня. Правда, в ту пору она все видела сквозь призму влюбленности. Мендл, однако, ответил "адвокату":
- Вы ведь, кажется, в моих летах, так что должны понимать, что любовь не знает цены.
Этот эпизод с "адвокатом" Шира никогда не доверяла бумаге, и в ее многочисленных биографических рассказах вы его тоже не найдете.

Это было лет пятьдесят назад. Втроем приехали мы к Шире домой, и она, держа в руках остывший стакан чая, на своем богатом языке всё рассказывала и рассказывала, как благодаря Мендлу она избежала лагерного ада, куда угодили почти все коммунары, приехавшие в Крым из Палестины. Замечу, кстати, что я останавливаюсь больше на их периоде жизни в крымской коммуне, потому что он оставил глубокий след в творчестве обоих. Шира, создавая свою замечательную прозу, никогда не забывала о том фатальном пути, который ей пришлось проделать из Палестины в Крым, где она была охвачена пафосом созидания нового справедливого мира...
Попробуйте внимательно вчитаться в ее обширное значительное наследие, и вас не удивит, что я назову Ширу Горшман писательницей-мемуаристкой. Ясно, что такая дефиниция не имеет ввиду затенить ее художественную сторону, ее высочайшее мастерство, с которым написаны ее повести и рассказы.
Что же касается Мендла, то ко времени их первой встречи он был уже, как известно, настоящим художником, полон стремления выстроить свой неповторимый художнический мир. Коммунары с их трудолюбием и сильным желанием жить только трудом своих рук производили на него неизгладимое впечатление. Резкие контрасты между самым большим российским городом, откуда он приехал, и маленькой еврейской коммуной служили ему хорошей школой. Здесь Мендл впервые увидел больше света, чем тени. Как будто встретился с миром своей юности, с новой жизнью в пределах их старого невеликого мирка.
Сами коммунары тогда еще не понимали, что финал будет совершенно обратным тому, к чему они стремились. В начале 1930-х годов еврейская коммуна "Войо нова" была ликвидирована. Часть коммунаров, прибывших из Палестины, погибла позднее в тюремных застенках, другую часть уничтожили нацисты во время оккупации.

Художнику Горшману хотелось языком пластического искусства показать, как человек, орошающий почву своим потом, сливается с природой, точно как и природа щедротами своими одаряет человека, всякое живое существо на земле.
В живописании природы у Горшмана реалистическое граничит с фантастическим. Часто он использует неожиданные краски, и, вероятно, потому они выглядят как художественные открытия. "Реалистическое"... Смотришь на его ночную степь, где небо усыпано звездами, и словно чувствуешь запах полевых цветов, запахи степных трав. Может показаться, что ты слышишь беспрерывный треск кузнечиков в траве. Смотришь на его портреты и видишь как бы вживе коммунаров. Кисть его бывало часами рисовала штрихи чьего-либо портрета, а он прислушивался к тому, что рассказывает ему сидящий напротив человек. Это, очевидно, помогало ему осмыслить увиденное, выразить в чертах лица не только внешнюю, но и внутренную суть характера, скрытую от невнимательного взгляда. Модели могло показаться, что она непохожа на саму себя. Не всем понятно, что художник может порой подметить такие штрихи, которые до него никто не подмечал...
Есть основания полагать, что не коммунары, видевшие в колонизации на советской земле "избавление" для евреев, но как раз приехавший гость Мендл Горшман был одним из первых, кто осознал, чем может кончиться крымская фантазия. Он уехал в Москву, а через некоторое, очень короткое, время и Шира, без обручального кольца, взяв троих своих детей, поехала к своему Мендлу.
Было это в 1930 году. Можно сказать, что в это время начался ее путь к себе самой - к письменному столу.
Медовой жизни Горшманы не дождались: коммунальная квартира в населенном городском доме с заасфальтированным двором; недобрые соседи, среди которых один ярый антисемит; и сама Шира с ее неуживчивым характером, не умеющая смолчать, и уж коль ответит, то такими словами, что как острый нож. И как смолчать, как сдержать гнев, если все приходилось начинать сызнова?
Как же все-таки удалось нашей Шире совершить этот переход - приобщением к писательскому ремеслу или языком застольных бесед?.. Конечно, положительно влияла среда творческого обитания, меняли характер и будни столичного города. Трудно переоценить влияние, которое оказал на нее образованнейший, деликатный Мендл. Но были и другие люди, повлиявшие на ее творческого судьбу. Об этом сама Шира писала так:
"Была еще одна среда, оказавшая на меня громадное влияние, благодаря чему я стала человеком. Это были еврейские поэты и писатели: Кульбак, Харик, Зелик Аксельрод и многие другие, приходившие к Менделю, зихроно ливрохо. Никого уже не осталось в живых. Шмуэль Росин, Меер Винер - погибшие во время войны. Была к тому же изрядная группа еврейских и русских художников, таких как Гершон Кравцов и брат его Дорон, Меер Аксельрод, Лева Зевин, Лабас, Тышлер и даже всемирно известиый Владимир Фаворский".

Темпераментная, не сдерживавшая своих эмоций, привыкшая не столько спрашивать, сколько повелевать, Шира стала в этой высокоинтеллектуальной среде чаще прислушиваться к каждому слову и меньше говорить, больше ощущать себя учеником, чем наставником. Дружеские беседы порой затягивались допоздна. К ее самобытному таланту стали пробиваться новые самородные творческие ключи.
В еврейских газетах - в Москве, Киеве, Минске - публикуются ее рассказы. В годы войны, когда Шира была в эвакуации, рассказы ее печатались в газете Еврейского антифашистского комитета "Эйникайт", в сборнике "К победе". Позднее ее рассказы и эссе появились в зарубежной еврейской прессе. Наконец, в издательстве "Дер Эмес" увидела свет ее первая книга "Дер койх фун лэбн"("Сила жизни"). По этой книге уже можно было судить о ее творческих возможностях и о том трепетном чувстве, которое она испытывала к еврейскому слову. На это обратил внимание известный критик Иехезкель Добрушин. В своем эссе о еврейской прозе, напечатанном в альманахе "Геймланд" (1948), он пишет о художественно оправданной склонности Ширы к психологизму, богатстве ее языка и называет ее "изобразительницей (художницей), пользующейся реалистичными сочными красками".
Вот еще один яркий факт ее вхождения в литературу.
По инициативе Василия Гроссмана и Ильи Эренбурга в издательстве "Советский писатель" был выпущен сборник "Еврейские новеллы" (Москва, 1948, на русском языке). Специальная писательская комиссия во главе со Львом Квитко отобрала для сборника 22 новеллы 16 авторов. Только один автор - Шира Горшман (тогда еще под псевдонимом Гоман) была представлена тремя рассказами.
Можно думать, что это было неким авансом для молодых писателей. Возможно, что это так, но со временем она стала истинной писательницей, заметной в литературе. Ее рассказы выделяются лаконизмом, умением бережливо пользоваться словом. Здесь Шира открывается перед нами во всем блеске своего мастерства, дарованием в нескольких штрихах набросать такие типы, такие полнокровные образы, что они как живые предстают перед глазами.
Проза Ширы Горшман, на мой взгляд, исходит больше из памяти, из воспоминаний, то-бишь носит автобиографический характер. Ее герои, в большинстве своем, взяты из близкого окружения, заняты повседневными делами. Она пишет о них в индивидуальной манере и даже с присущей ей лексикой. Ей доступны два счастливых единства: ее словесное мастерство не только повествовательно, но и изобразительное. Своего рода красочное. Получается, что она как бы мастерски выводила пером, словно кистью, - и природа, образы возникали так выпукло-живо, словно живопись на полотне или рисунки на бумаге...
Не думаю, что я сильно преувеличиваю, взяв такой высокий тон в отношении писательского мастерства Ширы. Чтобы еще раз в этом убедиться, я вновь заглянул в три ее книги прозы, вышедшие еще в Москве. Ее произведения не "постарели".
При этом надо учесть, что в условиях тоталитарного режима писалось не всё, что думалось. И иначе быть не могло. Даже после смерти Сталина всегда в душе литератора тлел уголек страха, и самоцензура была столь сильна, что, прежде чем дать перу разгуляться, надо было десятки раз подумать и взвесить каждое слово. Описывать события, создавать образы в их истинном свете было, вероятно, легче в годы 1941-1945, и действительно именно тогда появилось немало произведений в лучших традициях еврейской литературы.
Нет, "тихими" шагами Шира никогда не ходила, и холодное равнодушие было ей всегда чуждо. Недоговоренное слово она никогда не допускала. Всё начистоту. И беседы ее были откровенны. Была очень разговорчивой, бойкой, можно сказать. В противовес ей Мендл Горшман был молчуном. Грубого слова от него не услышишь, а уж если говорил, то так неторопливо и тихо, что приходилось напрягать слух. Ширкина речь была весомой, подчас грубой, и ее устное слово, пожалуй, было весомей письменного... Речь Мендла была корректной. Но мне не помнится, чтобы он пытался смягчить ее слова. Это не мешало им порой так подтрунивать друг над другом, что со стороны могло показаться, что эта семейная пара не очень дружна, что живется им не очень мирно.
Пряником и водкой в «общаге» Горшманов не встречали. Но всегда приглашали к столу, и веселье царило во всей квартире. Во время таких "пирушек" Шира имела привычку спросить гостя-писателя, не прихватил ли он с собой что-нибудь для чтения вслух. Спрашивала - и тут же хватала очки, чтобы прочесть что-то новое свое. Не помнится, чтобы такие сборы происходили, когда Горшман бывал вне дома. Здесь необходимо вернуться назад.

 

В 1936 году в Москве состоялась помпезная выставка под девизом: "Еврейская автономная область и еврейские нацрайоны в живописи и графике". Готовились к ней несколько лет. На сей раз Горшман избрал для своей творческой командировки Биробиджан. Художник знал, в какой край он едет, и не рассчитывал, что он там увидит готические замки и роскошные палаццо, и все же... Далеко вокруг простиралась тайга с вековыми деревьями-гигантами. Часть этой дикой тайги надлежало превратить в обширные поля с дорогами и тропами, ведущими к городам и деревням.
Горшман рисовал при любой погоде: и в дождь, и в снегопад. Он делал зарисовки первых выстроенных в Биробиджане домов, первое вспаханное, поблескивающее черноземом поле и парня-колхозника, который у себя в местечке смог бы без напряга тащить на плечах десятипудовую тушу мяса. Работы Горшмана пользовались успехом. Но в Советском Союзе это была последняя выставка еврейских художников... Горшман оформил свыше пятидесяти художественных книг. Иногда терпел нужду и недоедание. Но иллюстрировать что ни попадя - этого не было. И как бы ни был велик риск, художник находил любые отговорки, чтобы отказаться даже за большой гонорар малевать портреты самых видных тогдашних представителей власти.
М.Горшман был одним из лучших мастеров еврейского изобразительного искусства. Не только искусствоведы, исследователи, критики, но и просто знатоки и интеллигенты знали о нем как о художнике еврейского быта, истории и судьбы. И доныне мне помнятся иллюстрации Горшмана к "Тевье-молочнику" и "Мальчику Мотлу" Шолом-Апейхема, к повестям Менделе "Фишке-хромой" и "Путешествия Вениамина Третьего", к произведениям Ицхака-Лейбуша Переца "В подвальной комнате" и "Бонця-молчальник". Его исключительные по мастерству портреты наших еврейских классиков - единственные в своем роде. Но он с таким же успехом занимался и нееврейскими темами: создал серии акварелей "Киргизия", "Молдавия", "Дагестан". Высокого класса его акварельные портреты представителей других народностей: азербайджанцев, лезгин, цыган; искусно выполнены в духе национального колорита и "чужие" пейзажи и жанровые сцены. Но Горшман никогда не оставлял и дерзаний в еврейском искусстве. Незадолго до своей кончины, в 1972 году, он создал галерею портретов известных еврейских деятелей и 18 литографий к новому изданию повести Шолом-Алейхема "Тевье-молочник". В этой последней своей графической работе он не только бытописатель вослед за великим писателем, но и тонкий интерпретатор этого давно исчезнувшего еврейского мира и образов еврейских местечек.
Мендл Горшман оставил нам в высшем смысле бесценное наследие. Его художественные и графические произведения находятся в Третьяковской галерее, в Русском музее в Санкт-Петербурге, в московском Музее изобразительных искусств им. Пушкина и в художественных музеях других крупных городов России, в частных коллекциях в Израиле. Любители искусства в Израиле могли познакомиться лишь с тремя десятками работ Горшмана, которые Шире удалось вывезти из Союза в 1989 году. Тогда еще была надежда, что ей удастся собрать вместе его обширное наследие...
...Это было несколько дней спустя после смерти Горшмана. Мы еще с одним другом пришли к Шире домой. Воплей и рыданий мы от нее не слышали. Застывшая, с бессильными руками, опершись на закрытую дверь, Шира со стесненным сердцем произнесла:
- Всё, больше мне здесь делать нечего!..
Однако делать ей на земле еще было чего (она овдовела в 66 лет). Два года спустя у нее вышла книга "Лебн ун лихт" ("Жизнь и свет", 1974, изд-во "Советский писатель"; 1979 и 1983 - на русском языке). В 1984 - сборник повестей и рассказов на идиш - "Йомтев инмитн вох" ("Праздник средь будней").
Сложными крутыми дорогами, но Шире удалось вернуться в страну своей юности. Еще до того как началась массовая алия 1990-х годов. Приехала Шира сперва как турист с авиабилетом в оба конца, но обратный путь в Москву она сама отменила. Она была воодушевлена тем, как необычайно изменилась страна. Снова ее глаза заискрились счастьем, порой набегала печаль. Но главное: для сотен тысяч новых репатриантов иврит был труден и чужд - для Ширы привычен и легок. В ульпане она не нуждалась.
Наша встреча с Широй в Израиле произошла то ли в конце 1990-го, то ли в самом начале 1991-го. И вот при каких обстоятельствах. Мы с женой приехали тогда в Израиль на три месяца к дочери. Мы жили в Реховоте, и я часами просиживал в городской еврейской библиотеке, роясь в газетах и журналах на идиш. В силу этого я посещал и вечера, которые время от времени устраивала библиотека, но не часто, поскольку при входе в зал висела табличка: "Вечер платный - 5 шек.". Понятно, что тогда я еще не был кредитоспособным и даже медная монета казалась мне отчеканенной из чистого золота.
В один из таких вечеров библиотекарша взяла меня под руку, как слепого, и привела в зал, битком набитый народом. Место для меня она отыскала в уголке. Согласно программе вечера выступил председатель Всемирного совета по языку и культуре идиш. Он сказал свое не очень длинное вступительное слово и сел в ожидании вопросов... В эту минуту в зал вошла Шира Горшман и направилась прямо к столу. Кто-то уступил ей свой стул, который она решительно выдвинула вперед и произнесла:
- Дорогие любители еврейского слова! На сей раз вы меня не позвали на свой вечер, я сама пришла. Так что мне вам прочесть или рассказать?
Клубный активист подсказал ей:
- Может, вы почитаете нам в следующий раз, а сейчас расскажете что-нибудь?
- Хорошо, согласна, - ответила она. - Я и почитаю, и расскажу. Что вы смеетесь? - И оборачиваясь к председателю: - Кажется, я попала на чужую свадьбу. Что же вы переглядываетесь? Сначала вы меня извините, а потом вы меня будете хвалить. Хвала мне не повредит. Ничего, еврейский писатель не избалован.
Шира прочитала собравшимся листик из одной своей книги, листик из другой. Слушателям это не мешало, потому что некоторые сюжеты и образы переходят у Ширы из одного рассказа в другой. Затем, языком красочным и образным, Шира рассказала о своих прошлых днях и нынешних. Вспоминала события, о которых лучше не вспоминать. Публика слушала ее в полной тишине, с величайшим вниманием. Ей дали, что называется, выговориться.
Когда мы с женой прибыли в Израиль навсегда, наш первый визит был в Ашкелон, к Шире. Прежде всего она взяла со стола свою только что вышедшую книгу "Ви цум эрштн мол" ("Как в первый раз") и прочла нам посвящение на первой странице книги: "Незабвенному Мендлу Горшману". Затем она надела очки и далеко не каллиграфическим почерком за пять-шесть минут сделала нам дарственную надпись. Автограф ее занимает почти целую страницу. Я приведу лишь несколько последних строк:
"Сегодня, 4 апреля 1995 года, я счастлива тем, что вы посетили мой дом. Конечно, это так и должно было быть, иначе и быть не могло". И еще такие строки: "Мы, евреи, уже довольно научены и знаем, что нам не на кого больше положиться, и если уж драться, то за свою маленькую страну".
На столе появилась бутылочка вина. И когда дружеская беседа потеплела, она нарочито громко и торжественно произнесла:
"До 90 мне остался год с неделей. На лице могут быть и морщины. Спина, лишь бы она не болела, пусть будет сутулой, меня это не беспокоит. Хуже, что руки трясутся и не хотят служить. Раньше я думала, что для писателя довольно, если у него хорошая голова и теплое сердце. Мне еще есть что рассказать, и к перу еще я могу притронуться. Спасибо еще, что мне люди добрые помогают" (В последние годы Шире также помогала ее старшая дочь Рута (1923), переехавшая ради нее в Израиль и с честью похоронившая ее в Ашкелоне - прим. переводчика).
Она болела, как случается в старости, и завещание уже было составлено. Но ее литературное мастерство еще долго не ослабевало. И в глубокой старости она еще продолжала создавать добротные рассказы и новеллы, полные мысли и лиризма.
Шира Горшман умерла 4 апреля 2001 года. В ее "Завещании", написанном за шесть лет до смерти, есть такие строки:
"Я уже въехала в свой 4-й том рассказов. Три книги уже изданы, и теперь вот 4-я написана - здесь, в моей любимой стране Израиль, после моего второго возвращения в страну".

Так было предопределено судьбой.
Порой можно слышать у нас в народе: "Вос башерт - дос баверт" ("Чему бывать, тому не миновать"). Шира просила у судьбы еще хотя бы 2-3 года, чтобы закончить некоторые свои произведения. В наше время редко бывает, чтобы еврейскому писателю повезло, но Шира жила и творила еще несколько лет. Видно, так ей было написано на роду.

Перевод с идиш Льва Фрухтмана

КОНЦЕРТ ЕВРЕЙСКОЙ МУЗЫКИ
В «ШОРФРОНТЕ»

28-го января в Бруклине, в помещении «Шорфронта», состоялся концерт еврейской музыки, организованный Конгрессом еврейской культуры совместно с «Шорфронтом». В концерте прозвучали старинные хасидские и клезмерские мелодии и песни в современной обработке.  Исполнители – известный дуэт в составе Деборы Штраус и Джеффа  Варшауэра. По словам исполнительного директора Конгресса еврейской культуры Шейна Бейкера, цель концерта – привлечь русскоязычных евреев к богатому наследию еврейской культуры - в частности,  музыкальной.
Конгресс еврейской культуры – одна из немногих еврейских организаций, которая направляет свою деятельность на поддержание и развитие еврейского языка (идиш), еврейского музыкального и театрального искусства. В зале «Шорфронта» собралось около 150 человек, преимущественно американских евреев. Ведущий вечера Шейн Бейкер в кратком вступительном слове отметил, что «золотая цепь» еврейской культуры не прерывается и в наши дни. В зале звучат милые сердцу хасидские и клезмерские мелодии. Очень трогательно были представлены традиционные еврейские обряды - в частности, еврейская свадьба. Традиционная еврейская свадьба – это одновременно и религиозная церемония, и весёлый праздник, это чудесное и радостное начало ещё одного «дома в Израиле».
Следует отметить, что прозвучавшие хасидские и клезмерские мелодии были исполнены в современной обработке. Более того, временами они перемежались с вкраплением русских и белорусских мелодий («Не женитесь, хлопцы!») и др. 
И снова звучат знакомые хасидские мелодии («Ди шейнэ калэ»), а также современные песни («Ломир зих ибербетн»). А завершился концерт песней о мире «Ясэ шалом!» и гимном вильнюсских партизан. Эти произведения исполнял стоя весь зал.

Рахмиэл ФРЕНКЕЛЬ, Нью-Йорк

Вернуться на главную страницу

Главный раввин России А. Шаевич:
о времени и о себе

В нынешнем году главному раввину России Адольфу Шаевичу исполнится 70 лет. Из них двадцать семь лет он является раввином московской Хоральной синагоги. Жизнь еврейской общины в 1970-е гг., в период перестройки, возрождение иудаизма в России после распада СССР - обо всем этом раввин Шаевич знает не понаслышке. Интервью, которое опубликовала "Независимая газета", мы и предлагаем вниманию читателей. Адольф Соломонович Шаевич родился 28 октября 1937 года в Хабаровске. Родители: отец - Шаевич Соломон Абрамович и мать - Поляковская Татьяна Львовна, приехали из Белоруссии в начале 30-х годов строить еврейское государство на Дальнем Востоке. В Биробиджане и прошло детство Шаевича. В 1959 году он поступил в Хабаровский политехнический институт, который окончил в 1963 г., получив диплом инженера-механика по строительным машинам. С 1964 г. по 1972 г. Шаевич работал механиком, а затем - главным механиком управления механизации №5 в Биробиджане. В 1972 году приехал в Москву и поступил на учебу в иешиву при Московской хоральной синагоге.
- Адольф Соломонович, способствовала ли атмосфера Биробиджана, где вы росли, тому, что сейчас нередко называют "поиском еврейства"? Осознавали ли вы в 1950-1960-е годы свою принадлежность к еврейской культуре и религии?
- В детстве и юности представления о еврействе у меня были крайне смутными. Конечно, в новообразованную Еврейскую автономную область в 30-е годы прошлого столетия приезжали люди, мечтавшие о создании на Дальнем Востоке если не еврейского государства, то культурной автономии. Конечно, они привозили с собой родителей, стариков, получивших религиозное образование до революции 1917 года. Для них, в частности, была построена синагога в Биробиджане. В 30-40-е годы по местному радио один раз в час передавали новости на идиш, пели еврейские песни. В Биробиджан переехала часть труппы театра Михоэлса, выходила газета "Биробиджанер штерн" на идиш, на которую буквально заставляли подписываться.
Но основная масса, в том числе и евреи, прибывшие из Польши, Франции, Аргентины, была ближе к коммунистической идее, нежели к сионистской, и довольно быстро ассимилировалась. Параллельно с потоком евреев в область переселялись высланные крымские татары, украинские националисты, и в этой мешанине евреи просто растворились. Когда я пошел в школу, в нашем кругу не было даже разговоров о каких-то традициях, религии или праздниках. И это при том, что мой отец был выходцем из Западной Белоруссии, где в довоенное время существовала мощная еврейская община и активная религиозная жизнь.
Раз в год родственники из Вильнюса присылали нам мацу. Однако я не имел представления о том, с чем связана маца, почему ее едят. И ели мы ее с салом. Первые впечатления о религии складывались на основе чтения антирелигиозной литературы, в остальном же познания о еврейской религиозной традиции всегда оказывались случайными. Совершенно случайно от знакомых на работе я узнал, что они водят своих стариков в молельный дом - синагога еще в конце 40-х сгорела. Случайным было мое достаточно поверхностное в те годы знакомство с Библией. У знакомых в Хабаровске в начале 60-х увидел издание Ветхого Завета на русском языке и перелистал его.
В Еврейской автономной области евреи даже не обрезали детей. За это преследовали и наказывали, да и умеющих совершать обрезание в еврейской среде уже не было. В больницах же обрезание могли сделать только по медицинским показаниям. В синагоге не было раввинов, их замещали грамотные, сведущие люди, но с их смертью постепенно вымирала и сама традиция.
- Тем не менее в начале 70-х вы оказываетесь в Москве и учитесь в религиозной школе при Хоральной синагоге...
- Изначально я и не думал об этом, я уехал из Биробиджана, чтобы сменить обстановку, убежал от разгульной жизни. Здесь нечему удивляться: в городе у меня была масса знакомых, было много свободного времени, которое зачастую проводили в ресторанах. В то время я работал главным механиком в Управлении механизации, а на этой работе бутылка была, что называется, "твердой валютой". Ездили к военным за соляркой - везли им бутылку, нужны были запчасти - везли бутылку. Когда я почувствовал, что остановиться будет крайне сложно, решил уехать, ведь на моих глазах ребята умирали, спивались. В это время мой друг, работавший по лимиту в московской "Скорой помощи", агитировал меня перебраться в столицу.
На дворе был 1972 год, пик отъезда советских евреев в Израиль. Мы на Дальнем Востоке вообще об этом не помышляли, были полностью ассимилированы, но в Москве именно из-за массовой миграции евреев мне было сложно найти работу. Смотрели в паспорт, говорили: "Мы тебя сегодня возьмем, а послезавтра ты напишешь заявление об отъезде, зачем нам неприятности?" Ночевать приходилось то на пляже в Серебряном Бору, то на вокзалах, деньги кончались, а возвращаться в Биробиджан совершенно не хотелось.
В религиозную школу при синагоге я попал по рекомендации нового знакомого - там давали прописку на время учебы. Должен сказать, что на руководство школы я не произвел положительного впечатления, знаний у меня не было никаких, а в синагоге думали, что я решил подучить иврит, чтобы уехать в Израиль. Однако ректор школы Лев Григорьевич Гурвич, еще в 1917 году получивший диплом раввина, тем не менее предложил мне посещать занятия, молитвы, и я последовал его рекомендации. В конечном итоге меня приняли с испытательным сроком, параллельно я работал сторожем и жил в синагоге. Для меня это был просто способ "зацепиться" в столице.
- Но после этого вы отправились учиться в иешиву в Будапешт...
- Да, в то время, пока я учился в школе при Хоральной синагоге, в Москву приехал американский раввин, выходец из Венгрии, находившийся в очень хороших отношениях с Анатолием Добрыниным, послом СССР в США. И этот раввин предложил Льву Гурвичу отправить несколько человек на обучение в Будапешт, где находилась единственная в социалистических странах йешива, готовившая раввинов.
Требовалось хорошее знание иврита, и я принялся прилежно изучать язык - поездка за границу была великолепным стимулом. Я успешно сдал экзамен, и в августе 1973 года вместе с будущим ленинградским раввином Ефимом Левитисом отправился в Будапешт. Конечно, предварительно мы прошли полную проверку в Совете по делам религий при Совете министров СССР. Думаю, что проверяли нас и в КГБ. Медицинская комиссия была настолько строгой, как если бы мы отправлялись не в Венгрию, а в космос. Кроме того, мы сдавали по сорок паспортных фотографий!
У нас была виза на два года, но ректор семинарии сказал, что курс подготовки раввина предполагает шесть с половиной лет обучения. Однако продлить визу оказалось куда проще, нежели получить ее. Я получил диплом раввина в 1980 г., вернулся в Москву, но московский Совет по делам религий не хотел оставлять меня в столице, предлагал уехать в Биробиджан, где не было ни синагоги, ни религиозной жизни. На том, чтобы я остался в Москве, настоял раввин Хоральной синагоги Яков Фишман, в то время уже совсем пожилой и больной, и именно благодаря его протекции мне удалось задержаться в столице. В 1980 году Фишман умер, и я занял его место.
- Можно сказать, что в Венгрию вы ехали, преследуя достаточно прагматические цели, но вернулись в СССР с измененным самосознанием?
- Могу честно признаться, что, даже получив диплом раввина, я не осознавал себя евреем на все сто процентов. Все равно меня мучили сомнения. Быть может, они и сегодня продолжают меня мучить, хотя я легче ощущаю свое еврейство, осознаю себя раввином. Это был сложный период постоянного поиска. Дело в том, что изучать еврейскую азбуку и читать еврейские книги я начал лишь в 35 лет, а в этом возрасте обязательно задаешься вопросами: почему? зачем? как? Это в детстве воспринимаешь все, что предписывают книги, как должное.
Иудаизм - это постоянный диалог с Богом. Всю жизнь еврей говорит с Богом, даже спорт - диалог. Меня гложет мысль, что много времени было упущено, что теперь мне не хватит жизни для того, чтобы прочесть все мудрые книги. Сегодня я с большим удовольствием слушаю выступления молодых раввинов на семинарах, их проповеди в синагоге, меня только радует их знание предмета.
- Чему вы посвящали свои проповеди в советское время?
- В основном, Ветхому Завету. Каждую неделю по субботам я читал главу из Ветхого Завета и комментировал ее. Без комментария смысл прочитанного непосвященным был совершенно непонятен. По праздникам говорил об их истории и значении. Никаких антисоветских проповедей я не читал, хотя в Совет по делам религий иногда поступали жалобы, в том числе и от прихожан синагоги. Но ничего политического для проповеди или выступления перед верующими я в те годы придумать не мог.
- Чем отличалась жизнь московской еврейской общины в 70-80-е годы от нынешней?
- Было больше грамотных людей, которые получили знания в еврейских школах до революции, выходцев из Прибалтики и Молдавии, где до 1939 года евреи могли получить религиозное образование. Среди молодежи, активно посещавшей синагогу и школу, преобладали так называемые отказники. Однако среди молодых людей интерес к религии был невелик.
По праздникам возле синагоги вся улица была забита, это был своего рода "клуб", где евреи обсуждали последние новости, собирали списки "отказников". Кроме того, возле синагоги всегда можно было встретить свах, готовых помочь молодым людям устроить личную жизнь. В самой же синагоге были в основном пенсионеры, причем поначалу по праздникам зал был просто забит битком. Но во времена перестройки, когда открылись границы, огромное число евреев уехало из страны...
Иудаизм - непростая религия, особенно для молодежи. Даже сегодня, когда нас никто не контролирует, когда можно свободно исповедовать свою религию, молодежь, что называется, "не проникается" ею. Язык, история, культура - все это ее интересует, но ряд положений самой религии вызывает скепсис. С этим связана нынешняя популярность реформистских общин, терпимых ко многим вещам, недопустимым для ортодоксального иудаизма.
В начале 1990-х, когда появилась масса еврейских организаций, культурных центров, возможностей для возрождения религиозной и культурной жизни, оказалось, что мы просто не готовы к этому. Не было не только раввинов, не хватало просто грамотных людей, многие из которых уже умерли или покинули страну. В школах и йешивах преподавать было некому. Стали приезжать раввины из-за границы, но они не говорили по-русски, не понимали нашего менталитета. Их воспитывали в религиозных семьях, поэтому они были просто потрясены числом смешанных браков, тем, что детям не делали обрезание, и т.д.
Путь возрождения еврейской жизни в России получился очень нелегким. Мы в синагоге часто вспоминаем пророка Моисея, который сорок лет водил свой народ по пустыне. Наверное, нам понадобится не меньше времени для того, чтобы по-настоящему возродить общину. В начале 90-х годов российский еврей просто растерялся от того многообразия, которое на него буквально свалилось. Человеку, который никогда прежде не держал в руках Пятикнижие или молитвенник, различия между течениями в иудаизме непонятны.
Кроме того, в среде российских евреев преобладает ощущение, что им кто-то что-то должен, например синагога. Сами они синагоге ничего не должны. Если раньше старик заходил в синагогу, то он знал, что где-то должна быть кружка для пожертвований, и кидал в нее рубль. А сегодня приходит бизнесмен с полным карманом денег и ничего не оставляет.
- У религиозного деятеля, как и у любого человека, есть свои увлечения. Кто-то пишет стихи, кто-то играет на музыкальных инструментах или даже сочиняет музыку. Чем увлекаетесь вы?
- Отец и мать, конечно, пытались научить нас с братом играть на скрипке, но на первом месте у меня всегда был спорт. Чем нам было заниматься в голодные и холодные послевоенные годы на Дальнем Востоке? Играл в баскетбол, плавал, зимой ходил на лыжах, катался на коньках, играл в хоккей с мячом. Участвовал в школьных, районных, городских соревнованиях. А в седьмом классе меня и брата даже начали привлекать к судейству, причем судили мы буквально все состязания, включая велосипедные гонки и тяжелую атлетику.
Конечно, больше всего я любил и продолжаю любить футбол. Мы гоняли по двору консервные банки, потом шили себе тряпичные мячи. Помню, как на день рождения отец подарил мне даже не футбольный, а волейбольный мяч, но для всей улицы это был праздник. Я не успевал проснуться, как под окном уже собирались ребята и ждали, пока я выйду с этим мячом. Играли босиком, чтобы не разбить мяч, но уже на третий день на нем появились трещины. Помню, когда появились первые футбольные мячи со шнуровкой. Ударишь по такому головой - потом она болит полдня!
В Москве я начал ходить на футбол, на все матчи "Спартака". Любовь к этой команде началась еще в юности. Достаточно вспомнить 1956 год, летнюю Олимпиаду в Мельбурне, победу советской футбольной сборной. Костяк той команды составляли как раз спартаковцы: Никита Симонян, Сергей Сальников, Борис Татушин, Михаил Огоньков. С тех пор я "Спартаку", что называется, не изменяю. В начале 70-х с московскими знакомыми ходил на стадион, потом мы собирались у кого-нибудь дома и обсуждали перипетии матча. Да и в Будапеште я посещал футбольные матчи, в Венгрии в те годы футбол был на хорошем уровне.
- Но многие матчи, в том числе и с участием "Спартака", проходят в субботу...
- Я сегодня шучу, что в нашей футбольной федерации одни антисемиты! Все самые интересные матчи назначают на субботу! Раньше сыновья записывали мне игры на видеомагнитофон, чтобы я мог посмотреть их в воскресенье. Но стоило прийти в субботу в синагогу, как все уже знали счет и спешили сообщить. А смотреть матч, когда знаешь счет, неинтересно. Вот посидишь, понервничаешь на стадионе или у экрана телевизора, и эффект совершенно иной!
Впрочем, сейчас "Спартак" уже не тот, почти не осталось в команде бойцов, носителей "спартаковского духа". Многие "отбывают номер", порой заранее можно предугадать исход матча. Да и вообще уровень футбола в России совсем не такой, каким он должен быть. Хотелось бы дожить до того дня, когда сборная нашей страны будет выигрывать чемпионаты Европы и мира. Но боюсь, что это будет не скоро.
- Ваши дети разделяют ваш интерес к спорту?
- Конечно. Старший сын у меня хоккеист. Во время учебы в Москве он тренировался в школе "Динамо", немного поиграл в Самаре, дважды был в Канаде, в школе Владислава Третьяка. Однако сейчас он живет в Венгрии, где этот вид спорта не так развит и популярен, как в нашей стране. Он основной вратарь сборной Венгрии по хоккею на роликовых коньках. Младший сын играет в футбол, плавает, но занимается этим для себя.
Я считаю, что человек, серьезно занимающийся спортом, не тратит время на глупости. Ко мне в синагогу часто приходят люди и жалуются на то, что кто-то в их семье начал пить, курить, принимать наркотики. И сегодня государство должно сделать все для того, чтобы в каждом городке был бассейн и спортзал, чтобы дети не платили за их посещение тысячи рублей. Только так можно воспитать молодежь, чтобы отвлечь ее от улицы.

"Независимая газета" - "Еврейский журнал", Москва

Вернуться на главную страницу

"Я НЕ ВОЛШЕБНИК,
Я ТОЛЬКО УЧУСЬ"

Документальная драма "Кадиш", снятая режиссером Артемом Виткиным по его сценарию в соавторстве с Цви Патласом, - яркое и примечательное явление в современном контексте иудаизма. Герой ленты - раввин Ицхак Зильбер, человек необычной судьбы: выпускник физмата Казанского университета, занимавшийся там научной работой, в то же время был активистом религиозного подполья, подвергался в Советском Союзе репрессиям за пропаганду иудаизма. Уехал в Израиль, где, работая школьным математиком, основал первую в истории иешиву с преподаванием на русском языке. Получил известность как крупнейший специалист в области религиозного права. Многие заслуженно считают его цадиком - еврейским праведником.
Мы беседуем с режиссером фильма и одновременно преподавателем Торы в общине "Северная" Артемом ВИТКИНЫМ.

- Артем, насколько я знаю, за съемку "Кадиша" вы взялись уже с определенным опытом в российском телевидении и кино. Какими были предыдущие этапы?
- В моем творческом багаже несколько документальных фильмов. В том числе и на еврейскую тему: пару лет назад я сделал фильм о хоре девочек из московской еврейской школы "Эц Хаим". Говорят, за рубежом лента прошла "на ура". Хор был на гастролях в Америке и там фильм посмотрели многие американские евреи. Я до сих пор получаю отзывы о нем.
Среди художественных работ - участие в качестве сценариста и режиссера в 12-серийном фильме "Люди и тени-2" - боевике про будни силовых структур. Погони, взрывы и т.д. С одной стороны, делать это было очень интересно, с другой - требовалось успеть к годовщине Победы, мы работали в сумасшедшем ритме. Мне было всего 23 года, у меня в подчинении целая съемочная группа, конечно, не хватало опыта и знаний. Мучительно понимал, как далеко нам до глубины настоящего авторского кино. Но ничего, справились. Получили признание за "самый быстрый сериал" - окончили съемки 7 мая, а 12-го уже были в эфире.
- У вас религиозное и светское образование и религиозная и светская профессиональная деятельность - преподавание еврейской традиции и кинокамера режиссера. Не спорят ли между собой эти ваши ипостаси?
- В иудаизме эти ипостаси только взаимообогащаются. Еврейству чужда идея закрытости от светской жизни. Монашество - это не наш метод. Но при этом даже самая богатая, многосторонняя профессиональная жизнь должна освящаться через исполнение высоких этических заповедей. Тора призывает нас быть святыми не в том смысле, что нужно отгородиться от мира, а в том, чтобы освящать заповедями материальную жизнь.
У меня был случай, когда по причинам несоответствия задачи этическим принципам Торы я прервал режиссерскую работу в колоссально рейтинговом реалити-шоу и ушел из проекта. Но прежде придумал для героя этого шоу сцену, вынудившую его размышлять с покаянным подтекстом в разворачивающемся сюжете.
- Для молодежи в синагоге, для членов общины "Северная" вы - реб Авраам. Как вы, уроженец Страны Советов, пришли к религии?
- У меня все проходило настолько плавно и естественно, что никакого перелома я вообще не заметил. Сын советских родителей, учительницы и инженера, атеистов с широкими интересами, в том числе - к культурам и религиям народов мира. Когда же Бога в нашей стране "разрешили", то Бог появился и в нашем доме. Прежде чем заинтересоваться иудаизмом, я внимательно познакомился с христианством и даже немного с исламом.
Я вырос в старинном "еврейском" городе Суздале, в 15 лет уехал на учебу в Израиль по сохнутовской программе "Наале". Через два года попал в Москву, учился на режиссерском факультете в Университете Натальи Нестеровой, а после третьего курса перешел на сценарный факультет во ВГИК.
Когда я познакомился и сдружился с раввином Зуши Гореликом, то еще больше проникся мудростью и глубиной Торы. С его учениками из хасидской иешивы поехал на съемки в Ростов-на-Дону. Эта поездка еще больше приблизила меня к иудаизму. Там я погрузился в атмосферу хасидской старины - старый Ростов, здание любавичской иешивы, старое еврейское кладбище… Хасидская философия - это потрясающий мир - с мистицизмом, тяготением к эмоциональной стороне заповедей…
- О знаменитом раввине Зильбере могли бы снять ленту другие - кто и географически поближе, и более маститый. А звезды сошлись в вашу пользу…
- Он произвел на меня глубочайшее впечатление. Я был прямо-таки очарован этой личностью, его автобиографической книгой с его автографом. Но прежде чем я написал сценарий о нем, мне выпала более скромная роль: смонтировать пленку - воспоминания о нем друзей и близких в 30-й день его кончины. Среди них были замечательные люди. Был поэт Игорь Губерман, познавший, как и рав Зильбер, советские лагеря, правда, в другое время. Наличие таких людей, как рав Зильбер, сказал он, свидетельствует хорошо и о человечестве в целом. Если добро так же заразительно, как и зло, значит у нас не все потеряно. А рав Зильбер заражал добром.
Вообще я стремился через судьбу своего героя показать судьбу российских евреев в ХХ веке. А самую высокую оценку мне, вернее, нам, всем, кто вложил в этот фильм душу, дали зрители, которые плакали в некоторых сценах.
- Художник нередко бывает эгоцентристом. Но у вас в 27 лет большая семья…
- В Талмуде написано, что не стоит говорить о том, сколько у тебя детей. Скажем только, что пока у нас все мальчики. Вообще семья для меня стала таким обретением себя, которого не дает ни профессия, ни тем более какое-либо хобби.
- Вы утвердились как сценарист и режиссер. И ваша "паства" - община "Северная", считает, что со своими знаниями иудаизма и педагогическим даром вы абсолютно на своем месте. Между тем, как мальчик в известной сказке, вы можете сказать: я не волшебник, я только учусь. Ведь пока - ни смихи - раввинского диплома, ни диплома Института кинематографии…
- Ну, до смихи мне далеко. Я, конечно, учился в московской иешиве "Оалей Яаков". Но настоящим своим религиозным университетом считаю колель "Тора Ми-Цион". И сегодня продолжаю там учиться. А в общину "Северная" меня делегировали по раввинской программе Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России (КЕРООР) с подачи моего учителя - раввина Давида Юшуваева. В то же время в нашем центре в Большой хоральной синагоге сейчас развернута большая программа для молодежи и студентов, и у меня там много работы. Выступать перед людьми старшего поколения в общине "Северная", конечно, удовольствие, набираешься опыта и энергетики, а вот удачно выступить перед светскими студентами - задача куда более сложная. Тем важнее творчество в моем деле.
…А в кинопроектах я пока взял тайм-аут. Во ВГИКе сданы все экзамены, осталось защитить диплом - представить сценарий художественного фильма.

Беседу вела Лариса БЕЛАЯ,
"Еврейские новости"

В тель-авивском центре еврейской культуры "Бейт-Лейвик" (ул. Дов Хоз, 30) состоялась ежегодная церемония вручения литературных премий имени Лейба Рубинлихта и Боруха Шварцмана.
Согласно постановлению жюри, состоящего из Мордхе Цанина, Исроэла Рудницкого и Даниэля Галая, лауреатами премии Рубинлихта на сей раз стали исследователь еврейского языка и литературы, педагог, профессор Гирше-Довид Кац из Вильнюсского университета (Литва) и поэт Дов-Бер Керлер (Карлов) из университета штата Индиана, США.
В 2005 году аналогичную премию получили: Авром Меиркевич - автор многочисленных произведений о скитаниях евреев в годы Второй мировой войны; Адам Грузман - заведующий отделом вещания на идиш радиостанции "Коль Исраэль", и Дмитрий Якиревич - еврейский поэт и композитор, недавно выпустивший первый компакт-диск своих песен.
Премии Шварцмана удостоен художник Калман Полгар. По решению учредителей, больше такая премия присуждаться не будет. Напомним имена ее прошлогодних лауреатов: Давид Хаят - автор многочисленных работ, посвященных еврейской проблеме в бывшем СССР; Янкель Идл - автор сборника стихов "Тропмс аф дэр шойб" ("Капли на оконном стекле").
Поэтесса Ривка Басман Бен-Хаим, выступившая на церемонии, прочитала свое стихотворение, посвященное Керлеру-младшему. Теплые слова в адрес лауреатов высказали в своих выступлениях Моисей Лемстер, Даниэль Галай, Белла Брикс-Клайн. Кстати, для любителей языка идиш: информацию о церемонии награждения лауреатов можно прочитать на идиш в "Алгемейнер журнал" по адресу: http://www.algemeiner.com/generic.asp?id=2739
В художественной части был организован концерт певицы Виры Лозинской (дочери еврейского поэта Михаила Фельзенбаума и воспитанницы вокальной студии Нехамы Лифшиц). Партию фортепиано исполнила Регина Дрикер.

На снимке: (слева направо) Калман Полгар, Александр Шпигельблат, Даниэль Галай, у микрофона - Дов-Бер Керлер.

Вернуться на главную страницу

ЗВЕЗДА ЕВРЕЙСКОЙ СЦЕНЫ

Звезда еврейской сцены Шура Турков, лауреат премии Давида Гофштейна, всю свою творческую жизнь посвятила родной культуре. Шура впитала этот язык и эту культуру с детских лет и щедро отдаёт людям - так же ярко и щедро, как это делал ее отец Иегуда Гринhойз. Она ещё и хранитель, и пропагандист великого наследия языка и культуры идиш.

В ПОЛЬСКОМ БЕЛОСТОКЕ

Театр был предметом гордости еврейской общины Белостока, а его основатель, режиссёр и актёр Иегуда Гринhойз - известным и уважаемым человеком в городе. Как пишет в одной из статей Михаэль Вайнапель, Иегуда "был одной из первых ласточек интеллигенции в еврейском театре".
Ещё совсем молодым человеком Гринhойз был в труппе актёров "Габимы", которые выступали перед участниками 11-го Сионистского конгресса в Вене в 1913 году со спектаклями на иврите. Тогда "Габима", созданная в Белостоке Наумом Цемахом в 1909 году на любительском уровне, была на грани распада. Первая мировая война помешала её возрождению на профессиональном уровне, и лишь в 1917 году Цемаху удалось создать труппу при помощи К. С. Станиславского и Е. Б. Вахтангова.
Но Иегуда Гринhойз решил воссоздать еврейский театр на идиш в своём родном городе. Для этого имелись все основания: Белосток был большим польским городом со значительным процентом еврейского населения. Евреям принадлежали крупные (в основном, текстильные) предприятия города. В Белостоке была крепкая еврейская община, имевшая и своё театральное здание. Таким образом, театр, созданный Гринhойзом, быстро приобрёл известность и часто выезжал на гастроли по стране и за её пределы.
Постоянной спутницей мужа и актрисой театра была его Фанечка. Чтобы соединить судьбу с талантливым Иегудой, покорившим её сердце, Фане пришлось порвать со своей семьёй: богачи Ривлины даже слышать не хотели о том, чтобы их красавица-дочь вышла замуж за актёра. В 1921 году у молодых родилась дочь Люся, через четыре года - Шура, а бабушка со стороны мамы даже не приехала полюбоваться на внучек, тем более - помочь в чём- либо, хотя театральная семья жила довольно скромно и часто не могла вовремя заплатить за учёбу дочерей.
Фаня окончила русскую гимназию, и хотя спектакли в театре ставились на идиш, дома говорили больше на русском. Иегуда, помимо мамэ-лошн, прекрасно знал и иврит, и русский. Дочери Гринhойзов сначала учились в польской начальной школе, затем - в еврейской гимназии, где преподавание шло на идиш. Иегуда и Фаня не были религиозными, но в еврейские праздники соблюдали традиции и вместе с детьми обязательно шли в синагогу. На равных со сверстниками Люся и Шура участвовали в праздничных детских, а потом и юношеских концертах. Кроме того, Люся состояла в организации "Хашомер ха-цаир" ("Юный страж") - в молодежном лево-социалистическом сионистском движении по подготовке еврейской молодежи к переселению в Эрец Исраэль и к киббуцной жизни.
Ну, и, конечно, массу времени, свободного от занятий и друзей, дочери Иегуды Гринhойза проводили в театре у отца, где они знали всё и всех и где все знали их. Кстати, отец иногда привлекал подросших дочерей к участию в спектаклях.
Шура успела проучиться два года в гимназии, когда 1 сентября 1939 года Германия всей своей стальной армадой обрушилась на Польшу, и уже через неделю немцы были в Белостоке. Но, по счастью, пробыв в городе всего три дня и не успев показать своё звериное лицо, фашисты из города ушли. Причина их отступления стала ясна позднее: по договору Молотова-Риббентропа Красная армия вступила на территорию Восточной Польши 17 сентября, и Белосток стал частью Западной Белоруссии. Шура хорошо помнит, как радостно поляки встречали красных кавалеристов, в которых они видели защитников от фашистских оккупантов.
Первое время новые власти никого не трогали и были, в основном, заняты приёмом тысяч беженцев из оккупированных немцами западных областей Польши. Отец, как и многие из местной интеллигенции, как мог, помогал многочисленным деятелям культуры-беженцам. В то же время театр продолжал функционировать. Приезжали режиссёры и актёры из Минска - теперь столицы их республики, давали высокую оценку театру и её руководителю.

ОРКЕСТР ЭДДИ РОЗНЕРА

Среди беженцев были и евреи-музыканты из Германии. Один из них - уже известный в то время джазист Эдди Рознер. Сын польских евреев, проживавших в Германии, он, благодаря своим способностям, уже в десять лет закончил консерваторию по классу скрипки и был принят в Высшую музыкальную школу. В 30-х годах он был уже одним из лучших джазовых трубачей Европы. Избитый штурмовиками в одном из баров Берлина, Рознер решил уехать из Германии. Через Швейцарию он перебрался в Польшу, а после вторжения в страну немцев оказался в Белостоке.
Рознер организовал из польских и немецких евреев-беженцев большой Белорусский государственный джаз-оркестр, один из первых в Советском Союзе. До того времени в СССР джаз, мягко говоря, не поощряли. Джаз Утёсова мало походил на западный. Эдди Рознер создал настоящий европейский джаз, который в скором времени станет всемирно известным. Ну, а пока он только создавался.
Среди джазистов Рознера был саксофонист, немецкий еврей Эрвин Вонфайлер. Шура познакомилась с ним на вечеринке у подруги. Для неопытной пятнадцатилетней девушки это была первая влюблённость. Решающую роль после его предложения сыграли советы подруг. На свадьбе с хупой были многочисленные родственники, друзья, актёры и музыканты. Снова не было деда и бабушки со стороны мамы.
Оркестр Эдди Рознера уехал на гастроли в Россию. Шура заканчивала учебный год в гимназии. За два месяца до начала войны она вылетела в Москву к мужу. Летела самолётом немецкой авиакомпании. Тем же рейсом в Россию летели и немецкие офицеры. Отец, уже после отлёта Шуры, тоже выехал на гастроли в Минск. В Белостоке остались Фаня и Люся. Они не сопровождали на сей раз в гастролях Иегуду, так как им пришлось принять и прятать у себя от советских властей тех самых родителей Фани, дедушку и бабушку Ривлиных, которые свыше двадцати лет не хотели видеть своих внучек.. Теперь им самим потребовалась помощь: в противном случае их ждала депортация в Сибирь.
Увы, с приходом немцев все они оказались в гетто. Какое-то время Фаня и Люся ещё работали на заводе по распоряжению немцев, но потом всех их уничтожили в Треблинке. Погибли от рук палачей также брат и сестра Иегуды Гринhойза.
Перед началом войны оркестр Эдди Рознера с успехом дебютировал в Ленинграде и Москве. "Это было невиданное нами музыкально-эстрадное зрелище. В Москве был ажиотаж по добыванию билетов", - напишет позднее один из оркестрантов Юрий Цейтлин. Шура впервые оказалась в такой комфортабельной гостинице. Ни в чём не нуждалась. Легко понять эйфорию молоденькой женщины.
Война застала оркестр на гастролях в Киеве. Шура была в отчаянии оттого, что ничего не знала о судьбе родных. Не знала она и о том, что отец эвакуировался из Минска. Единственная тётя, сестра отца, оставалась в Харькове. Со временем и её сошлют на Север за переписку с заграницей, и связь прервётся.
В Киеве джаз-оркестру Рознера выделили специальный вагон, и музыканты отправились на гастроли по Сибири. В одном из городов оставили членов семей и продолжили гастроли. Репертуар, естественно, был подчинён велению времени: наряду с джазовыми прекрасными миниатюрами, как "Караван", исполняли военные песни: "Ай да парень-паренёк", "На полянке" и другие.
Какое-то время оркестр вновь разъезжал с семьями. Затем их оставили во Фрунзе, столице Киргизии. Здесь, уже в 1943 году, Шура родила сына. После родов она продолжительное время болела, и подруги сами зарегистрировали новорождённого в местном ЗАГСе, дав имя Гарик.
Во Фрунзе Шуру навестил отец. Зная о том, что она разъезжает с оркестром Рознера, он разыскал дочь, рассказал о себе. Сначала его театр из Минска эвакуировали в какой-то колхоз, где артисты вынуждены были работать в поле, и лишь затем Иегуде Гринhойзу удалось добиться переезда в Самарканд, и небольшая труппа театра разъезжала по Средней Азии, во всём испытывая нужду.
Во Фрунзе, как и в период кочевой жизни, жёны оркестрантов, в сравнении с бедствующим в военной обстановке населением огромной страны, обеспечены были неплохо: джазистам Рознера платили вполне сносно. Но, кроме материальной стороны, были и другие проблемы, требовавшие взаимопомощи. Естественно, в центре своеобразного "женсовета" (такой орган помощи женщинам был в то время в каждом городе) была жена самого Эдди Рознера - Рут Каминская, дочь блистательной актрисы Иды Каминской. Рут и сама была солисткой джаза, пела с оркестром. Как и Шура, она тоже родила во Фрунзе, и общие проблемы их сблизили. Между прочим, там же, во Фрунзе, родила и мать Рут, сама Ида Каминска - от своего второго мужа, известного артиста идишского театра Меира Мильмана.
Из Фрунзе, когда сыну было всего два месяца, приехали в Москву. Оркестр гастролировал по крупным городам. Жили уже в нескольких специально оборудованных вагонах. Джаз гастролировал в Баку, когда кончилась война.
Лишь после войны Шура узнала о гибели родных. Отец одним из первых в 1946 году вернулся в Белосток. Подали заявку на возвращение в Польшу и Шура с мужем. Родные Эрвина и он сам были беженцами из Германии, но до немецкой оккупации жили в Кракове. Решили ехать в Польшу. Препятствий для них не было, зато они возникли у Эдди Рознера.
18 августа 1946 года "Известия" опубликовали статью Е. Грошевой "Пошлость на эстраде", после чего у Рознера сомнений не оставалось: надо возвращаться в Польшу. 8 ноября 1946 года, когда у Рознеров были уже оформлены все документы, во Львове их арестовывают сотрудники МГБ. Эдди получает срок - 10 лет лишения свободы, и вместо Польши отправляется в магаданские лагеря. Его неоднократные обращения в высшие органы власти остаются без ответа. В ГУЛАГе он продолжает руководить оркестром, но цинга, другие болезни подтачивают здоровье талантливого музыканта. Его жена Рут и родившаяся во Фрунзе дочь тоже оказались в ссылку. Эдди освободили в мае 1954 года, но его дальнейшая личная жизнь с Рут, как выяснилось, не сложилась. Организованный Рознером новый оркестр и он сам в качестве дирижёра и солиста-трубача уже не достигли прежнего блеска, и в 1972 году Рознер эмигрировал в Западный Берлин, где и скончался в 1976 году. А Рут Каминская вернулась к матери в Польшу только в 1956 году и играла в её театре. С годами она, как и Ида, оказалась в США, и всего несколько месяцев назад там скончалась.

ЗВЕЗДА ПОЛЬСКОГО ИДИШ ТЕАТРА

В полуразрушенном Белостоке Шура встретилась с отцом. Потеряв в этом городе жену и дочь, Иегуда Гринhойз не мог, да и не хотел оставаться там. Австралийский центр выходцев из Белостока приглашал в эту страну, и он уехал туда, где и скончался в 1951 году.
Эрвин Вонфайлер уехал в Волбжих, бывший немецкий город, в котором можно было легко и сразу получить квартиру. Приехала туда и Шура. Эрвин организовал там небольшой оркестр, но у Шуры в Волбжихе работы не было. Зато во Вроцлаве собралась труппа актёров "Нидершлейзиншер идишер театр", для которой построили даже специальное здание. Оттуда позвонили Шуре. Складывался коллектив очень опытных актёров: Ицхак Турков, Шепсл Зак, Яков Курляндер… Требовалась молодая красивая актриса. Там же получил работу и муж: создал в театре большой оркестр. Во Вроцлаве им предоставили и квартиру.

С 1947 по 1957 год Шура успешно играла на сцене Вроцлавского идиш театра. В 1952 году два таких театра - в Луцке и Вроцлаве - объединили в Еврейский государственный театр Польши во главе с Идой Каминской. Дочь не менее известной еврейской актрисы Эстер-Рохл Каминской, Ида ещё в 1920 году вместе с Зигмундом Турковым организовала в Варшаве Еврейский художественный театр. Автор двух пьес, переводчица на идиш около 60 пьес; режиссёр 65 спектаклей ; исполнительница ролей в 124 спектаклях, Ида Каминская сыграла неоценимую роль в развитии идиш театра. В 20-х годах Иду и её мать Эстер-Рохл впервые снял в кино Зигмунд Турков, а в 1965 году фильм "Магазин на площади" чешских режиссёров Я. Кадара и Э. Клоса с Идой Каминской в главной роли получил "Оскара". С середины 60-х годов она жила в США, снималась в фильмах. Скончалась в 1980 году.
При объединении театров была предоставлена возможность переехать в Варшаву. Шура решила остаться во Вроцлаве. Единый идиш театр стал одним из лучших в истории еврейского театрального искусства вообще. К этому времени у Шуры был уже большой опыт игры во Вроцлавском театре под руководством прекрасных режиссёров и бок о бок с опытными и талантливыми актёрами, и она стала одной из ведущих актрис Еврейского государственного театра.
Михаэль Вайнапель пишет: "У неё был прекрасный голос, блестящая дикция, интеллигентный способ интерпретации роли; при этом она - очень красивая женщина. Неудивительно, что Шура быстро заняла верхнюю ступень в государственном идиш театре. Она играет серьёзные и важные роли почти во всех спектаклях, поставленных в театре. Она работает под руководством режиссёров Иды Каминской, Якова Ротбойма, Авраама Морецкого…".
Шура Гринhойз сыграла Лею в "Дибуке" Ш. Ан-ского, Бейлку в "200 000" Шолом-Алейхема, Иегудит в спектакле "Уриэль Акоста" К. Гуцкова. Она играет в "Скупом" Ж. Мольера и в "Гершеле Острополере" М. Гершензона, во многих других спектаклях. Репертуар театра - это жемчужины еврейской драматургии: десятки драм, комедий - музыкальных, народных…
Шура играла вместе - и на равных - с такими выдающимися актёрами, как Ида Каминская, Рут Ковальска, Соня Шехтель, Меир Мильман, Ицхак Турков и другие. Иначе как выдающихся рядом с Идой быть не могло.

ВЕРНОСТЬ ИДИШКАЙТУ

К 1957 году тучи сгустились над евреями Польши. С приходом к власти Гомулки начался массовый исход из этой страны. С большой группой актёров Еврейского государственного театра Шура Гринhойз репатриировалась в Израиль. Неожиданно для многих власти не приняли их с распростёртыми объятьями: официальной политикой в тот период было ограничение идиш и идишкайта, якобы препятствовавших скорейшему освоению иврита.
С приездом в Израиль для идишских актёров начался совсем новый и по-своему сложный этап жизни и творчества. Возник вопрос, где и что играть. Как пишет М. Вайнапель, "надо было либо привлечь публику к лучшему репертуару, либо опуститься до дешёвого вкуса простой публики. Это, между прочим, вечный вопрос".
Репатриантов-артистов хотели поселить под Хайфой, но Шура категорически отказалась: ей нужен был театр. Она нашла квартиру в Тель-Авиве, стала работать в театре на идиш. Но поначалу проплакала две недели: нелегко было приме Варшавского театра "вживаться" в новые условия. Играла в труппах американских гастролёров Иосифа Булова, Мориса Шварца, в пьесах "Кидуш ха-Шем" - "Божественное благословение" Шолома Аша, "Йосеф Каль" Зингера. В израильской прессе публиковались прекрасные отзывы об игре актрисы, подчёркивались её грация, сценический талант, особый шарм.
Шура Гринhойз, как не раз отмечала пресса, одинаково хороша не только в спектаклях, но и в театре одного актёра, когда она выступает с монологами из классики, исполняя произведения лучших драматургов и прозаиков: Шолом-Алейхема, Шолома Аша, Ицика Мангера, Эфраима Кагановского, Якова Гордина и других.
Через несколько месяцев вслед за Шурой в Израиль репатриировался уже упомянутый выше замечательный артист Ицхак Турков, которого с Шурой объединяли, помимо многолетнего сценического партнёрства, ещё и тесная дружба, общие жизненные взгляды и интересы. С Эрвином у Шуры ещё до приезда в Израиль возникли серьёзные разногласия, он долго не задержался в стране и вернулся в Германию. Ицхак Турков стал спутником жизни Шуры, а израильские зрители, общественность и пресса её знает, как Турков-Гринhойз.

К сожалению, Ицхак Турков рано ушёл из жизни - в 1970 году. Он был не только талантливым артистом театра, но и вообще разносторонним деятелем культуры. Им написано несколько книг, он был одним из организаторов и директором музея еврейского писателя Шолома Аша. Музей находится в Бат-Яме, в доме, где писатель провёл последние годы жизни до своей кончины в 1957 году.
После смерти Ицхака Туркова Шура продолжила его дело в должности директора музея, храня и пополняя его фонды. Она многое делает для популяризации творчества классика еврейской литературы. Одновременно Шура активно участвует во многих мероприятих, связанных с еврейской культурой, особенно в деятельности тель-авивского клуба "Арбетер ринг". За самоотверженную активную работу по пропаганде и развитию языка и культуры идиш Шуре Турков присуждена престижная премия имени Давида Гофштейна за 2003 год.
Сын Шуры Гарик, тот самый, которому суждено было родиться в разгар войны в далёкой Киргизии, успешно окончил Тель-Авивский университет, сегодня он финансист высшей категории, владелец солидной фирмы.
Окидывая взглядом непростой, но интересный жизненный путь одной из звёзд еврейского театра, нельзя не испытать глубокое восхищение тем, с каким достоинством Шура Турков исполняет свою миссию на этой земле.

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

На снимках:
1. Шура Турков, Польша, 1953
2. Сцена из спектакля
3. В роли Иегудит в спектакле "Уриэль Акоста", Варшава, 1955
4. Шура Турков в клубе "Арбетер ринг", 2006


Яков Гутман:
"КОМПРОМИССОВ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ"

Когда полтора года назад Яков Гутман, президент Ассоциации новых иммигрантов за Государство Израиль и социальную справедливость, решил взяться за пенсионную тему, он даже и не подозревал, с какими трудностями придется столкнуться. Хотя и понимал, что борьба предстоит нешуточная. Несколько дней назад он вернулся из поездки, в ходе которой вел серьезные переговоры в Москве и Киеве.


- Ну что, с чего начнем? С твоей Ассоциации или с отчета о поездке?
- Думаю, правильней начать с проблемы. Я бы разделил ее на две части. Первая - восстановление пенсий для тех, кто имеет на это право в соответствии с действующим в России законом "О выплате пенсий гражданам, выезжающим на постоянное жительство за пределы Российской Федерации". И вторая - принятие всеми государствами - преемниками бывших советских республик - законодательства, которое обеспечит право на получение пенсий всем без исключения эмигрантам из бывшего СССР.
- А надо ли это им?
- Конечно, надо. Эти государства ведь претендуют на то, чтобы считаться цивилизованными, но с деньгами не спешат расставаться. Решать эти вопросы, живя в другой стране, сложно. Пожилому человеку это почти не под силу. Тем не менее, решил вопрос о восстановлении пенсий четырем нашим иммигрантам, уехавшим в Америку из Ленинграда. По остальным делам, которыми я занимался во время нынешней поездки, жду решения и, в случае отрицательного ответа, адвокаты обратятся в суд.
- Если заниматься каждым делом в отдельности, жизни не хватит...
- Вот-вот. Я и ездил с целью лоббирования принятия полноценных пенсионных законов в России и Украине. В Киеве, например, встречался с Уполномоченным по правам человека Ниной Карпачевой, депутатом Верховной Рады Оксаной Билозир.

Депутат Верховной Рады Украины Оксана Билозир и Яков Гутман

Серьезный разговор состоялся в офисе депутата Верховной Рады Александра Фельдмана. Чтобы понять сложившуюся ситуацию, выяснял детали в Пенсионном фонде Украины у замначальника Управления международного сотрудничества Людмилы Кинах. Когда вернулся в Нью-Йорк, пришло письмо от заместителя министра труда и социальной политики Украины Елены Горяч. Она сообщает, что разработан проект закона "О внесении изменений в статью 51 Закона Украины "Об обязательном государственном пенсионном страховании". Министерство труда и социальной политики предлагает изложить ст.51 Закона в следующей редакции: " В случае выезда пенсионера на постоянное место жительства за рубеж… по заявлению пенсионера пенсия (часть пенсии) назначенная в соответствии этим Законом может быть переведена за рубеж в национальной валюте того государства, на территорию которого переселился пенсионер". Там же говорится: "После согласования проекта Закона в установленном порядке будет передан на рассмотрение Кабинета министров Украины".
- То-есть появилась надежда, что проблема будет решена? А что Россия?
- В Москве эту проблему я обсуждал с депутатами Госдумы Сергеем Поповым, Виктором Алкснисом и Владимиром Чуровым. Последний из них - заместитель председателя Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками. В МИДе меня принимал директор Департамента по работе с соотечественниками за рубежом Александр Чепурин. Мне кажется важным, что государственные мужи нашли время для обсуждения ситуации буквально накануне проведения в Санкт-Петербурге Всемирного конгресса соотечественников. Лишение людей права получать заработанную пенсию - безусловное нарушение прав человека. В этой связи пришлось подключить к решению вопроса Эллу Памфилову - председателя Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, и Уполномоченного по правам человека в России Владимира Лукина. Мне кажется, мы нашли общий язык. Об этом, в том числе, свидетельствует письмо В. Лукина в адрес нашей Ассоциации. Позволю себе только одну цитату: "Вопросы выплаты пенсий бывшим гражданам СССР, выехавшим за границу, находятся в поле моего зрения… Полагаю, что все бывшие граждане СССР, независимо от своего правового статуса сегодня, имеют право требовать от всех государств - правопреемников СССР признания своего трудового вклада. Отдаю себе отчет в том, что лица, выехавшие из РСФСР и лишившиеся советского гражданства, вправе претендовать на автоматическое признание их гражданами Российской Федерации… Со своей стороны был бы готов рассмотреть конкретные индивидуальные обращения граждан Российской Федерации по вопросам их пенсионного обеспечения".
- Все это замечательно, но только вряд ли Лукин решит эту проблему. Это не в его компетенции.
- Да, но его поддержка тоже много стоит... В Москве я не стал изобретать велосипед, а действовал по отработанной в Киеве схеме. Дважды встречался с начальником Управления пенсионного обеспечения граждан, проживающих за границей, Сергеем Овсянниковым. В первой беседе принимала участие и его заместитель Марина Трускова. Личные контакты всегда приносят результаты. Обычно пенсионные дела рассматриваются в течение многих месяцев. Одно из дел, с которым я пришел в Пенсионный фонд РФ, было рассмотрено в течение недели.
- И ты надеешься этот камень сдвинуть с места?
- Мои встречи в Москве и Киеве дают такую надежду. Мне показалось, что там понимают суть проблемы и готовы работать над ее решением. Но я твердо убежден в том, что этот вопрос на 80%, а, возможно, и больше, зависит от нас, иммигрантов, проживающих сейчас в США. Мы должны научиться лоббировать свои интересы. Проблема решится после того, как из Вашингтона будет оказано серьезное давление на Россию и особенно на Украину. Более года назад, выступая в Филадельфии, президент Украины Виктор Ющенко заверил, что решение вопроса выплаты пенсий находится под его личным контролем. Сколько еще лет он будет водить нас за нос? Мы подключили несколько нью-йоркских политиков, в частности, конгрессмена Джеральда Надлера. Он уже встречался с заместителем директора Social Security Adminisration. По нашей просьбе обсуждался вопрос об исключении пенсионных денег из корзины SSI. Ассоциация предложила приравнять пенсии к тем компенсациям, которые выплачивает Германия жертвам Холокоста. Общеизвестно, что эти выплаты не влияют на получаемые пособия. По словам помощника конгрессмена, такой подход встретил понимание. Запланирована встреча в посольстве Украины в США. Госдепартамент заверил Надлера, что этот вопрос будет взят на контроль.
- Время, увы, неумолимо. Доживут ли наши старики до того дня, когда они, получат, наконец, честно заработанные деньги?
- Для того чтобы заставить эту машину крутиться быстрее, необходимо, чтобы наши пенсионеры встретились со своими конгрессменами. Их необходимо проинформировать о сути проблемы, сказать о том, что конгрессмен Дж.Надлер работает над решением этого вопроса, но ему нужна поддержка коллег. Необходимо готовить уличные акции протеста у представительств России, Украины, других бывших советских республик. Не должны быть обойдены вниманием офисы конгрессменов и сенаторов, которые откажутся нам помогать. У нас уже есть опыт организации такой акции у здания ООН в Нью-Йорке в день Памяти жертв Холокоста 27 января только что ушедшего года. Только представьте себе, что в один прекрасный день мы выйдем с лозунгами и плакатами в Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско, Сиэтле, Тель-Авиве, Оттаве, Мельбурне, Берлине и других городах. Такая акция привлечет внимание к проблеме и станет сильнейшим толчком, который придаст ускорение этому процессу. Как минимум, достаточно полтора, два десятка человек. Разумеется, чем больше выйдет людей, тем сильнее будет эффект. Я уверен, что везде найдутся такие, кто в состоянии увлечь за собой других. Надо только договориться и скоординировать свои действия. Установить контакт с Ассоциацией можно по обычной почте, по телефону, электронной почте: ANISISJ 829 East 10th Street, Suite 2A, Brooklyn N Y 11230 USA, Tel/Fax (718) 421-0768 E-mail:. Желающие заполнить анкету для получения пенсии должны прислать пустой конверт с маркой и своим обратным адресом.
- Ты по-прежнему настаиваешь, чтобы всё было выплачено до копейки или готов на компромисс?
- В этом деле не может быть компромиссов. Люди должны получить заработанные пенсии за все пропущенное время. А за тех, кто не дождался, пусть получат их наследники. Это и будет справедливым решением вопроса.

Беседу вел Олег ГЕРЖГОРИН, Нью-Йорк

Вернуться на главную страницу

Чтo же дaльшe?

С.Лапицкая и Д.Якиревич

12 дeкaбpя 2006 года в Иepуcaлимcкoм культуpнoм цeнтpe в paмкax пpoeктa "Mиp иcкуccтв" (pукoвoдитeль - Зинoвий Kлeбaнoв) cocтoялcя aвтopcкий кoнцepт кoмпoзитopa и идишcкoгo пoэтa Дмитрия Якиревичa. Koнцepт, нa кoтopый coбpaлиcь любитeли языка и культуpы идиш и пoчитaтeли тaлaнтa aвтopa, пpoшeл в пepeпoлнeннoм зaлe.
Beчep oткpыл гeнepaльный диpeктop Haциoнaльнoгo упpaвлeния пo идишcкoй культуpe Meлex Зив. Oн cкaзaл, чтo Дмитрий Якиревич являeтcя cвязующим звeнoм мeжду пpoшлым и нacтoящим в музыкe и cлoвe нa идиш.
Koнцepт нaчaлcя c выcтуплeния aвтopa, кoтopый пpoчел cвoи cтиxи нa тeму "Beнгepcкoгo тaнцa Бpaмca №2" в coпpoвoждeнии cкpипaчa Mapкa Биpгepa и пиaниcтa Дмитрия Heйтepa, иcпoлнившиx этo произведение. Taкoe клaccичecкoe нaчaлo зaдaлo xopoший тoн вceму xoду кoнцepтa. И дeйcтвитeльнo, cлeдoм зa ними нa cцeнe пoявилcя Илaн Шлaфмaн, oблaдaтeль чудecнoгo тeнopa, пeвeц Изpaильcкoй oпepы. B eгo блecтящeм иcпoлнeнии пpoзвучaлa "Пecня o Гeбиpтигe" нa cлoвa и музыку Д. Якиревичa.
B этoй cвязи xoтeлocь бы oтмeтить, чтo aвтop нe тoлькo умeeт cлaгaть cтиxи, нaпoлнeнныe глубoким cмыcлoм, и coчинять иcтиннo eвpeйcкую музыку, oн тaкжe oблaдaeт пpeкpacным вкуcoм кoмпoнoвaть пpoгpaмму тaким oбpaзoм, чтoбы вызывaть пocтoянный интepec зpитeлeй: eщe нe уcпeли cмoлкнуть aплoдиcмeнты Илaну Шлaфмaну, кaк нa cцeнe пoявилacь мoлoдeжь из бaлeтнoй cтудии, pукoвoдимoй вeликoлепным xopeoгpaфoм Bлaдлeнoм Зaкoм и бaлeтмeйcтepoм Cвeтлaнoй Koзaкoвoй. Для этoгo кoллeктивa Дмитрий Якиревич нaпиcaл opкecтpoвoe пpoизвeдeниe "Eвpeйcкoe пиццикaтo", вoплoщeннoe в бaлeтнoй cцeнe "B мaгaзинe игpушeк". Я дaвнo нe cлышaлa cтoль вeликoлeпнoй и cepьeзнoй eвpeйcкoй музыки, дa eщe в coчeтaнии c тaкoй яркой xopeoгpaфиeй. Зaл ликoвaл oт вocтopгa!
И, нaкoнeц, нa cцeнe пoявилcя вoкaльный aнcaмбль coлиcтoв-профессионалов "Идишлaнд": Иpинa Mиндлин, Hoннa Зaльцмaн, Михаил Гайсинский и ужe упомянутый Илaн Шлaфмaн. Они исполнили песню "Иерусалим - Тель-Авив". K чести автора песни Д. Якиревичa надо cкaзaть, чтo вo всех произведениях, прозвучавших в тот вeчep, были учтены широкие возможности apтиcтoв, пoющиx в израильской опере. Всё былo настолько отшлифовано, что собравшиеся слушали этот молодой коллектив с истинным нacлaждeниeм. Пoмимo этoгo, иcпoлнитeли oблaдaют и нacтoящим сценическим мастерством. Подтверждением тому мoжeт служить народная шуточная песня "Доброе утро, Фeйгэ-Coce!" в oбpaбoтке Д. Якиревичa. Произведение это исполнили Иpинa Mиндлин и Илaн Шлaфмaн, пpoдeмoнcтpиpoвaв нe только блестящие вoкaльныe способности, но и превосходный актерский талант.
Зрителей очаровало и выступление хора "Hexaмa" (ВИЦО) под руководством Жанны Пpицкep. Этот коллектив впервые участвовал в 2006 году в фестивале идишcкoй песни в Ашкeлoнe и завоевал звание лaуpeaтa. Были исполнены две песни Дмитрия Якиревичa - "Moя звезда" на cлoвa Айзикa Плaтнepa и "Мельница Moнтeфиopи". Зaл одарил участников хора бурей заслуженных аплодисментов.
Ведущий концерта Серж Пищик отнёсся к своей роли с высочайшим тактом, стараясь передать зрителям всё то, что оставалось за языковым барьером.
Отдельно хочется поделиться своими впечатлениями об авторе этого волшебного мероприятия, поэте и композиторе Дмитрии Якиревиче. Это человек, который относится к любому порученному делу с гипертрофированным чувством ответственности. Что уж говорить, когда дело касается его собственного творчества! Если это стихи, то они наполнены глубоким содержанием. А если дело касается музыкальных произведений, то они многогранны и отличаются разнообразием жанров: патетика песни "Сияй, Иерусалим!" сменяется ностальгией в сочинениях "Бабушка с дедушкой", или мелодичном "Танго 17-й школы", или лирической "Песне о Виннице". Им на смену приходят шуточные песни с искрометным еврейским юмором - такие, как "Дядюшка Мотл".
Не забывает автор и о еврейских традициях. В вокальном цикле, посвященном нашим праздникам Пуриму, Лагбоймеру, Швуэсу, Симхес-Тойре, примечательно то, что солисты поют а-капелла, т. е. без музыкального сопровождения, при этом точно передавая слушателю семантику как напева, так и слов.

Чтобы привлечь слушателя к классике, автор пользуется своеобразными римейками и оригинальными обработками. Здесь и вышеупомянутый Брамс, и старинный русский вальс, и "Чардаш" Монти, и "Славянский танец" Дворжака, и "Защити, Господи!" на музыку "Адажио" Альбинони. Не забыт и идишский классик песенного жанра Мордехай Гебиртиг, которому Якиревич посвятил прекрасную песню. А на слова поэта-классика Ицика Фефера в финале прозвучало произведение композитора Якиревича "Я еврей!" в исполнении замечательного квартета высококвалифицированных певцов. Песня эта была принята с огромным воодушевлением, и аплодисменты в зале долго не смолкали. А я все еще сидела, как натянутая струна, дожидаясь, "когда же" прозвучат… заезженные шлягеры типа "Тумбалалайки" или "А идише мамэ".
Этого не произошло. Концерт удался на славу и явился истинной демонстрацией высокого искусства в идишской культуре. Этот праздник был также вызовом в борьбе против пошлости и дешевизны, которыми в последнее время запружено идишское искусство, оказавшееся во власти так называемых "культуртрегеров" от идиша, понятия не имеющих о несметных богатствах, которые несёт в себе эта тысячелетняя культура. Да и зачем им это знать, дельцам от идиша?
Я полностью согласна с лауреатом Государственной премии Израиля профессором Довом Ноем, который отметил, что "Дмитрий Якиревич - один из последних наших еврейских трубадуров". Но кто поддержит этого прекрасного мастера, кто последует его примеру, если никто из тех, кто относит себя к "деятелям" и законодателям идишской культуры, не соблаговолил прийти на этот прекрасный праздник, внесший слово в современную поэзию и музыку? Гигантскую работу проделал Дмитрий Якиревич, но труд этот принёс великолепные плоды, зрители и специалисты оценили его по достоинству. Остаётся спросить: "А что же дальше?" Как содержать прекрасно налаженный коллектив? Идиш, увы, не в моде, поэтому надеяться на Аркадия Гайдамака и ему подобных не приходится, на государственную помощь - тем более. И охватывает ужас при мысли, что такой великолепный творческий коллектив молодых исполнителей, не приведи Господь, распадётся. А может, в еврейском государстве и впрямь остается уповать лишь на Всевышнего?

Д-р Сара ЛАПИЦКАЯ,
Национальный координатор
сети идишских клубов в Израиле, Иерусалим

 

Новый сезон "Фолксбине"

В культурной жизни американских евреев в только что ушедшем 2006 году произошло заметное событие - театр "Фолксбине" получил звание Национального и отныне официально называется The National Yiddish Theater Folksbiene. При помощи многих филантропов и ряда еврейских организаций, которым небезразлична судьба богатейшей еврейской культуры, "Фолксбине" в сезоне 2006/2007 годов показывает ряд новых работ - в частности, благодаря сотрудничеству театра с City University of New York.

Сюзанн Нэнси Кобб, исполнившая роль Мирелэ

Именно университет стал спонсором двадцати бесплатных концертов и сценических представлений с участием профессиональных актёров и студентов. Такие концерты прошли во второй половине декабря в Queens College, Lehman College, Hunter College, Brooklyn College. В рамках этой программы состоялось и концертное исполнение знаменитой пьесы Аврома Гольдфадена "Ди кишефмахерн" ("Колдунья"), на котором мне довелось побывать.
Зал Whitman Hall Бруклин-колледжа, вмещающий 900 мест, был полон. Вышедший на сцену ведущий Мотл Диднер попросил поднять руки тех, кто понимает идиш. Лес рук украсил зал. "А теперь, - продолжил Мотл, - поднимите руки те, кто идиш не понимает". В зале были подняты восемь рук. Тем не менее, концерт сопровождался не только английским, но и русским переводом - в титрах над сценой. Очевидно, по замыслу авторов концерта, русский перевод способен привести на представление армию новых зрителей - иммигрантов из бывшего СССР.
... Звучит музыкальное вступление в исполнении Залмена Млотека (фортепиано) - музыкального директора и просто директора "Фолксбине". Об истории Мирелэ - невинной еврейской девочки, ставшей жертвой злой мачехи - рассказывает известная американская актриса и певица Адриан Купер.
Нет на сцене построек, несущих печать места и времени, нет нагромождения причудливо расположенных бедных еврейских лачуг, нет на сцене мира местечка. Однако его дух передают действующие лица и исполнители. Это - Мирелэ (исп. Сюзанн Нэнси Кобб), это - Гоцмах в исполнении Хаима Вольфа. Сын польских евреев, переживших в детстве Холокост, Вольф воспитан в еврейской семье, впитал с молоком матери родной идиш. Это и Маркус (исп. Джейкоб Фельдман). Это - бобэ Яхнэ (сама колдунья) в прекрасном исполнении знаменитой бродвейской актрисы Джоан Борц. Свойственные её таланту театральность, пластика роли и ярко выраженный темперамент, сочетание драматической игры и вокального мастерства - всё это, несомненно, удачно вписывается в музыкальную ткань представления. И, наконец, нельзя не сказать о высокопрофессиональном хоре театра, звучащем на сцене в ходе всего спектакля.
Текст и музыка в пьесе представляют смесь самых разнородных элементов. Здоровый народный юмор переплетается с шутовством. Чего, например, стоит Гоцмах-попрошайка, который говорит вроде бы по-дружески, а сам думает: дер рих зол дих нэмэн! (чёрт бы тебя побрал!). Как ни нелепа и карикатурна шутовская фигура Гоцмаха, он, тем не менее, стал именем нарицательным, потому что носит печать неподдельного народного юмора и смеха.
Известно, что А.Гольдфаден проявлял редкую способность приспосабливать еврейские народные мелодии к сочиняемому им тексту. Вместе с тем драматург черпал материал и из популярной музыки других народов - в частности, из украинской, умело преобразовывая и приспосабливая к ритму и настроению своего песенного текста, входящего в пьесу. Ярким подтверждением этому является звучащая в "Колдунье" народная украинская песня, которая как бы служит полной противоположностью беспросветной еврейской жизни:

Стоїть гора високая,
Попід горою гай.
Зелений гай, густесенький,
Неначе справжній рай.

"Колдунья" завершается нравоучительным финалом: добро всегда побеждает, а зло непременно будет наказано. И в исполнении хора звучит бодрое: "Ура счастливому концу!"
125 лет отделяют нас от первого представления "Колдуньи" в Нью-Йорке театром А.Гольдфадена. Это был странствующий театр "блуждающих звёзд". Хочется надеяться, что театр "Фолксбине" достойно сохранит и продолжит славные традиции еврейского театрального искусства.

Рахмиэль ФРЕНКЕЛЬ,
преподаватель идиш, Нью-Йорк

Вернуться на главную страницу

Идиш на "бис" в Иерусалиме

Как уже сообщалось в прессе (в том числе и в "МЗ"), в Иерусалимском культурном центре состоялся авторский вечер еврейского композитора и поэта Дмитрия Якиревича. Переполненный зал, горящие глаза молодежи, аплодисменты... И всё это - на концерте на мамэ-лошн?
Об этом удивительном событии в еврейской столице мы беседуем с его "виновником" - Дмитрием Якиревичем.

Леонид ШКОЛЬНИК, Иерусалим

- Митя, во-первых, хочу тебя поздравить с явным успехом. Концерт в переполненном зале. Широкоформатный, многожанровый. Концерт, в котором каждый номер сопровождался возгласами "браво" и "бис". Концерт, после которого зрители ещё долго не расходились и, несмотря на позднее время, - а назавтра был рабочий день,- слушали приветствия и в адрес исполнителей, и в твой лично. Чем ты объяснишь этот успех, если принять во внимание, что в последнее время идишские концерты собирают мало зрителей?
- Спасибо за поздравление. Концерт был действительно многожанровым. В нём участвовал не только мой ансамбль "Идишланд". На сцене были и лауреат межреспубликанского конкурса скрипачей в СССР Марк Биргер, мой товарищ по Винницкой музыкальной школе, с прекрасным аккомпаниатором из Иерусалимской академии имени Рубина Дмитрием Нейтером, лауреат Всеизраильского фестиваля хоров, коллектив "Нехама" (дирижёр Жанна Прицкер), и, наконец, очаровательный балетный ансамбль из Кирьят-Шмоны (художественный руководитель - заслуженный деятель искусств России Владлен Зак, балетмейстер Светлана Козакова). Согласись, нечасто удаётся собрать столько национальных жанров в одном концерте на еврейской сцене.
- Мне кажется, ты ответил лишь на часть вопроса. Сама по себе многожанровость - ещё не ключ к успеху. Ведь в идишских концертах мы видим и клезмеров, и певцов, и комментаторов...
- Ты наверняка со мной согласишься: каждый делает своё дело и видит еврейскую сцену по-своему. При этом я говорю лишь о тех немногих, кто не занимается одурачиванием еврейских масс и действительно хочет что-то сказать с этой сцены. Кроме многожанровости важно то, что мы принадлежим к тому кругу деятелей еврейской культуры, которые избегают запетых песен из довоенных американо-еврейских кабаков. У нас звучит многоголосие, с чистой интонацией, мы предлагаем слушателям и зрителям широкую музыкальную палитру в разнообразной манере исполнения: академической, опереточной, джазовой, народной, современно-ритмической. И это с учётом того, что в нашем национальном государстве даже по праздникам мы почти не имеем доступа к национальному репертуару, а к национальному и культурному одновременно - безо всяких "почти".
- Согласен. Многоголосие, широкая палитра, интонация - прекрасно, Но, с другой стороны, ты работаешь на зрителя. И всё, что говорится и поётся со сцены, должно быть ориентировано на него. А в последние десятилетия он получал как бы "комплексный обед" - набор блюд-песен, к которым его организм, можно сказать, привык, как к определённой диете. Привык настолько, что любое новшество может быть воспринято чуть ли не как блюдо чуждой кухни, воспринимаемое этим организмом, как посягательство на здоровье.
- Знаешь, твой "гастрономический" расклад кажется мне более чем уместным в наших рассуждениях. Припомню только, что в советское время меню было фиксированным для каждого конкретного ресторана, а репертуар подиума менялся более или менее регулярно. Но вот в наших условиях то, что "подают" в так называемых еврейских концертах, стало постоянным десертом, довольно приторным. Причём, повара и официанты, подающие его, совершенно не понимают, из каких ингредиентов то или иное блюдо состряпано. Достаточно приблизительной подачи музыкальной темы с плохо понимаемым набором звуков, обозначающим текст, и его можно "подавать к столу".

- Можешь привести примеры?
- Вот самый простой. Есть популярная застольная песенка "Ломир алэ инэйнэм". Смысл её в том, чтобы приветствовать кого-либо из тех, кто собрался за столом. Скажем, тётю Фиру, дядю Яшу, невесту, жениха, зятя, тёщу и т. д. Мелодия довольно красивая и очень национальная. Но содержательно песенка не тянет более чем на аналогии у других народов. Например, на русско-цыганское приветствие гостей в дверях: знаменитое "Пей до дна!". Трудно представить себе, чтобы это самое "Пей до дна!" превратили чуть ли не в национальный гимн, хотя музыкальными средствами это сделать нетрудно. Но с "Ломир" так произошло в одном еврейском театре, которому были присущи высочайшая исполнительская техника и в той же степени… полнейшее непонимание самого предмета с национальной точки зрения - по причине незнания языка и элементарнейших основ культуры. И пошло-поехало. Теперь "Ломир" звучит чуть ли не во всех концертах. Причём, песня "приспосабливается" к конкретным условиям. В качестве объектов приветствия вставляются самые немыслимые субстанции: неодушевлённые предметы, абстрактные понятия и т. д. С нарушением падежного управления, правил употребления артикля… А исполнители на подобные замечания отвечают так: "Ну, что вы хотите, ведь пипл хавает"? И я ещё не сказал, что невнимательные исполнители исказили самым неграмотным образом музыкальную секвенцию в рефрене. Если бы они в прежние десятилетия хоть минимально интересовались национальной культурой, то несколько раз в неделю могли бы услышать правильное звучание мелодии в передачах "Голоса Америки". Ну, и к тому же в некоторых сборниках песен правильная мелодия этой застольно-величальной тоже присутствует.
- Ладно, Митя. В конце концов, мало ли нелепостей мы наблюдаем на русской сцене, понятной нам более всего?
- Видишь ли, как бы мы ни относились к тем или иным исполнителям на русской сцене, к их репертуару, любой из них - от Москвы до самых до окраин и до стран СНГ - понимает то, о чем он поёт. В его текстах нет и намёка на профанацию, приемлемы они для нас или нет с любой точки зрения: этики, поэтического мастерства, норм демократии и гуманизма и т. д. Может, я не обращаю внимания на какие-то моменты, имеющие место на русской сцене, но, в основном, она видится мне заполненной людьми, понимающими, во всяком случае, на уровне языка то, что они делают.
- А не заметил ли ты, что на русской сцене появились песенки якобы на еврейскую тему: несколько вариантов "Местечек" с ветхими домишками, из труб которых валит "дым колечком", со стереотипным стареньким портным? А названия этих песен - "Шестиконечные звёзды", "Скрипач еврейский Моня"?.. А "Дорогие мои аиды" - при том, что такого слова - "аиды" - вообще нет в идиш?

- Давай назову ещё другие. Это варианты песен об Иерусалиме, "Ха-коль бэсэдэр, мы ходим в хэдэр", "Живите вечно, мои евреи". Песенка о том, как под давлением советских отделов кадров, к примеру, какой-нибудь Моисей Ароныч Зильбершмок, как и его друзья-родственники, поменял своё имя и отчество на Степана Петровича. О том, как это было плохо. Но, мол, настанет время, когда Степан Петрович сможет сбросить маску и, как и все остальные подельники, снова превратится в исконного Моисея Ароныча, и тогда уже в рамках национальной ономастики все опять соберутся за столом, не прибегая к псевдонимам. То, что такую галиматью пишут люди, не имеющие минимального представления о нашей культуре даже по-русски, можно понять. Пронёсся гигантский смерч, унесший почти всё. Но неужели русско-еврейский зритель-слушатель, чуть ли не самый искушённый в мире с точки зрения эстетики, не понимает, на этот раз уже по-русски, что его просто дурачат?! А чего стоит песенка "Живите вечно, мои евреи"? Неужели мы такие забитые, что видим себя на таком уровне? И это поёт Вахтанг Кикабидзе!
- Кикабидзе это можно простить. Актёр, я согласен, он блестящий. Кикабидзе не еврей, и его "Живите вечно, мои евреи", я думаю, следует рассматривать, как выражение солидарности с нашим народом.
- Пожалуй, в этом случае возьму свои слова обратно. Он имеет право чего-то не знать, оставаясь прекрасным актёром и порядочным человеком. Но песню-то написали явно еврейские авторы. Как всегда в подобных случаях, я предлагаю экстраполировать подобный подход на киргизов, норвежцев, испанцев. И каково получится?.. Вообще в русских песнях на еврейскую тему много примитивно-национального чванства, заменяющего настоящие национальные культурные ценности. Прямо оторопь берёт, когда герой песни сообщает о наших вековых пристрастиях к определённым гешефтам, в которых мы надуваем иноверцев. И если нас лишат этой возможности, то мы готовы пойти прямо-таки в смертный бой, защищая эти "ценности".
- Мне кажется, мы с тобой говорим о том, что болит на душе. Так?
- Да, ты прав.
- Но ты, еврейский поэт и композитор, почему-то до сих пор не коснулся "старой песни о главном". Оно, это главное, у всех на устах, да и в разговорах с тобой мы этого не раз касались. Поведай читателям "МЗ", как ты относишься к программам Ефима Александрова, к творчеству Явно, Портнянской, задающим сегодня тон на идишской сцене? К тому, что время от времени исполняет Кобзон?
- Поскольку все они к еврейскому репертуару пришли разными путями, буду говорить о каждом в отдельности. Программы Ефима Алексанлрова просто грандиозны. Оркестр, дирижёр, сценография, хор, потрясающие русские девочки в балете и в подпевках. Казалось бы, чего ещё нужно?
- Постой, но ты же ничего не говоришь о главном действующем лице. Я не сомневаюсь, что Александров абсолютно искренен в своих воззрениях, как и в своём желании "создавать и возрождать". Но одной искренности, одного желания мало. Нужны хотя бы элементарные представления в области языка, истории, культуры и т. д. Ссылки на консультации кого-нибудь из уважаемых госетовцев не убеждают после первой же пары строк любой песни. Заявления о собирании по крупицам образцов песенной культуры (и возрождении её подобным образом) со старых пластинок или из уст знатоков кажутся более чем наивными. Зачем это собирать по крупицам? Как ты хорошо знаешь, оно давно разгуливает по всему миру в записях сестёр Бэрри, по всем русско-еврейским ресторанам, а в последние десятилетия звучит во всех концертах, спектаклях и даже фильмах, на десятках CD и аудиокассет. Звучит одно и то же, как незыблемый вариант. Причём, когда заговариваешь о фильмах, то создается впечатление, что мы оказываемся в перевёрнутом мире.

- Что ты имеешь в виду?
- Например, мы хорошо знаем, что для каждого фильма во всём мире пишется музыка. А в нашем случае ничего не надо подбирать. Музыка для всех еврейских фильмов написана как будто раз и навсегда! В любом из них на тему Катастрофы или о вымирающих ныне еврейских местечках мы слышим "А идишэ мамэ".
- Твоё замечание впечатляет! Я никогда не обращал внимания на этот очевидный факт. Характерно, что советские евреи познакомились с песней лишь после 1959 года. И как она может фигурировать в событиях, отдалённых во времени, непонятно. Я не буду обсуждать литературные достоинства текста этой песни, замечу лишь, что патетический финал: "Ой, мамэ майн!" - в переводе на русский язык обозначает не что иное, как "Ой, мама мой!". Именно, мама, но в мужском роде!!! Примеров тому несть числа. Скажем, довольно поздняя "Тум-балалайка" звучит в фильме "Блуждающие звёзды", что тоже странновато.
- А не кажется ли тебе, что почти все песни из программ Александрова не имеют ни малейшего отношения к местечку? Ведь родились они в американских ресторанах, некоторые - из довоенных водевилей. А в местечках пелось нечто другое.
- Согласен. Каждый, кто владеет языком, найдёт подтверждение этому в сборниках Ш. Гинзбурга и П. Марека, Моисея Береговского и т. д. Кроме проблемы с "неместечковостью" материала следует отметить, что любое явление в искусстве должно иметь своё лицо. А каково оно у программы, в которой воспроизводится всё то, что мы слышим на десятках, если не сотнях, CD, во всех ресторанах и схожих концертах, разве что не столь масштабных?
- Митя, ты упомянул Яшу Явно. Мне очень небезразличен этот актёр и певец.
- И мне тоже. На московском небосклоне 80-х годов не было кого-либо талантливее его. Тем печальнее наблюдать сейчас его необоснованные эксперименты. Опять-таки - с очень старым материалом, предназначенным для других интерпретаций.
- В рамках твоих личных оценок, с которыми можно соглашаться или не соглашаться, в чём ты видишь причину происшедших, с твоей точки зрения, изменений?
- Попробую пояснить. С конца 80-х годов я понял, что в наше время трудно, даже невозможно, найти исполнителя на еврейской сцене, владеющего не только национальной культурой, но даже языком. Мой личный опыт свидетельствует: почти каждый заявляющий о том, что он поёт "идишистские" песни, что имеет в этом деле опыт и знает "идишский язык", плохо понимает, о чём он говорит. Сойдёмся на том, что нет сегодня исполнителей, за исключением Жени Фаерман, Пэрл Каушанской и ещё 2-3 артистов, знающих национальную культуру.
- Стоп-стоп, как же быть? Как из этого выбраться?
- Очень просто. Нужны хорошие певцы или актёры из других языковых сфер.
- Но если они не знакомы с предметом, какой же от них толк для еврейской сцены?
- Отвечаю. Ещё в дореволюционные времена на еврейскую сцену попадали очень талантливые и образованные актёры и певцы с русской, например, сцены. Важно, чтобы в создании действия участвовал хотя бы кто-то один, знающий основы культуры: режиссёр, поэт, композитор, дирижёр, даже один из актёров. Его голос должен быть решающим во всём, что касается национальной стороны, как сейчас говорят, проекта. Во всём остальном следует полагаться на профессионализм остальных исполнителей. Только так можно "убить двух зайцев": обеспечить хороший художественный уровень и избежать национальной профанации на сцене.
- А что ты скажешь о Светлане Портнянской?
- Сверхталантливая эстрадная певица. Если бы ей только подновить репертуар, поработать с кем-либо над дикцией да обсудить перед выходом на сцену некоторые культурологические аспекты, которые ей не дано знать по объективным причинам...
- А если конкретней?
- Например, исполняемая ею молитва в память о погибших израильских солдатах не имеет никакого отношения к этим трагическим событиям. Написанная более 100 лет тому назад в США Копелем Сандлером на слова гения еврейской сцены Бориса Томашевского, "Эйли, Эйли, ломо азовтони?", она содержательно представляет собой спор еврея со Всевышним. А нашим дорогим погибшим ребятам посвящены совсем другие молитвы. И только для того, чтобы показать в израильском концерте имеющуюся в репертуаре эмоциональную мелодию, вряд ли стоит касаться святой темы, не связанной никак с изумительным произведением Копеля и Томашевского…
- Из нашего списка остался "неохваченным" ещё Кобзон. Меня, честно говоря, смущает его манера исполнения еврейских вещей. Во-первых, тяжёлый русский акцент. Уж он мог бы позволить себе роскошь позаниматься с хорошим педагогом. Во-вторых, запетые песенки, которые, по-моему, негоже возить в Израиль…
- Личность непростая. В ней столько соединилось - комсомол, Афганистан, дружба с советскими властителями, космонавтами, жителями мест не столь отдалённых, Калмановичем, пение в клетке с тигром, посещение другой "клетки" - с чеченскими боевиками из "Норд-Оста"… Конечно, пение в советские времена о стройках, ядерной угрозе Советскому Союзу с чьей-то стороны, прочая советско-милитаристская лирика. И в те же советские времена - несколько еврейских шлягеров. Пусть на тяжёлом идише, пусть песен не самого высокого качества, к которым никогда не прибегали ни гениальные Михаил Александрович и Зиновий Шульман, ни другие маститые представители еврейской сцены или знаменитые в прошлом хоры. Ныне - это моё личное мнение - не стоит обладателю столь прекрасного голоса браться за песни, к которым он имеет лишь номинально-национальное отношение. Но в том-то и беда, что слушатели и зрители уверены: его пение достоверно. Думаю, что и в этом факте прослеживается часть трагедии, постигшей нашу культуру. А в случае с самим певцом это выглядит эклектикой. Как и в политическом плане: несмотря на симпатии к Израилю, он одобрил визит делегации ХАМАСа в Москву - событие, которое однозначно, на основе, как говорят, всеизраильского консенсуса, вызвало осуждение всего нашего политического спектра. Или, скажем, во время Второй Ливанской войны что-то не слышно было гражданского голоса Кобзона или других деятелей российской культуры. А ведь нам это было столь необходимо.
- Каким тебе видится зритель на твоём концерте 12 декабря и нынешний зритель идишских концертов вообще?

- На мой взгляд, он очень изменился в последние годы. Знание языка, естественно, снизилось. Но не думаю, что это серьёзная помеха в восприятии концертного материала. Как известно из истории нашей культуры, еврейская сценическая речь никогда стопроцентно не воспринималась зрителем, владевшим тем или иным диалектом, без опыта чтения литературных текстов. И потому на нашей сцене частью эстетики стали всевозможные средства, помогающие… понять значение произнесённого слова. Например, говоря о каком-либо предмете или части человеческого тела, актёр или певец указывает на него. И в наше время тоже изыскиваются дополнительные средства, помогающие понять происходящее. А потери в языке компенсируются возросшим культурным уровнем зрителя, знакомого с основами эстетики и воспитанного на добротных образцах театра, литературы, кинематографа, музыки. И этому высокоинтеллектуальному зрителю, повторяю, надоели банальные меню, подаваемые на концертах. В последнее время я получаю много телефонных звонков и электронных писем, подтверждающих эти настроения. Конечно, халтурщикам от еврейской сцены пока еще удаётся одурачивать часть зрителей, предполагающих, что им подаётся нечто сокровенное и достоверное. Самодовольное "пипл хавает" произносится за кулисами порой вполне откровенно. Но нечестность по отношению к зрителю не может быть бесконечной. И твоё замечание в начале нашего разговора о том, что в последнее время еврейские концерты собирают мало зрителей, подтверждает мою оценку отношения нашего просвещённого зрителя к халтуре.
- Не хочешь ли ты сказать, что тебя радует такое положение?
- Меня это порадовало бы только в том случае, если бы отток зрителя, потреблявшего халтуру, оказался бы частью процесса, который вернул бы зрителя в те залы, где он может соприкоснуться с настоящими ценностями - неважно, какого направления. Пока же мы видим только отток. Я чувствую это и в периоды рекламных кампаний моих концертов. Несмотря на то, что на пустые залы мне не приходится жаловаться, поступает информация о презрительном отношении ко всему, что идёт под "лэйблом" идиш. Порой кажется, что идиш, это сравнительно новое словечко в лексиконе русскоязычных евреев, стал символом чего-то одиозного в культуре. Нельзя сказать, что понятие "еврейский язык" было слишком почитаемым в ассимилированной еврейской среде в СССР. Но если бы оно сохранилось в Израиле, вряд ли нашёлся бы смельчак-ассимилянт, позволивший себе громогласно вопрошать: "Кому он нужен, этот еврейский?" Или, что называется, чуть ли не зажимать нос, услышав что-либо на эту тему. Вот и идиш оказался отодвинут на обочину культуры. И оказалось, что его можно пинать и топтать ногами, не боясь обвинений в дискриминации или, скажем прямо, в антисемитизме. На огромной волне каких угодно культурных ценностей: от откровенно советских до христианских и западноевропейских - залившей, что называется, с головой наше крохотное национальное достояние.
- Но ведь кто-то финансирует концерты, издание CD и прочие проекты…
- Верно. Если бы можно было как-то скоординировать усилия по защите остатков нашей культуры…
- Как ты себе это представляешь?
- Боже упаси, не путём запретов. Проблема в том, что сегодня в фондах, спонсирующих проекты на идише, по существу, нет образованных людей в этой сфере. В противном случае мы не имели бы десятки CD с бесконечно повторяющимися несколькими песнями, которые звучат и на всевозможных "местечковых фестивалях", где исполнители не могут выговорить ни одной фразы на том языке, на котором поют. Проблема в том, что спонсоры и организаторы фестивалей должны хоть как-то опираться на специалистов еврейской сцены - с тем, чтобы прекратить бесконечное тиражирование набившего оскомину материала. Подобный опыт имеется. На хоровом фестивале в Ашкелоне, где я был председателем жюри, руководителей за несколько месяцев оповестили о недопустимости заезженного репертуара. И большинство коллективов выполнили это указание.
- И всё же давай вернемся к зрителю.
- Думаю, что советский режим "вывел" невиданную в интеллектуальном плане породу евреев, почти сплошь представителей интеллектуального труда, знатоков литературы и искусства, способных распознать, что есть настоящее и что - халтура. До какого-то времени халтурщикам удавалось дурачить эту интеллигентную массу. Но, насытившись этим, как говорят на идиш, шундом, люди стали задумываться над тем, что они получают со сцены, с телеэкрана и по радио. И наша интеллигенция внушает надежду на перемены к лучшему.

Фоторепортаж с концерта: Борис ДЕСЯТОВ, Иерусалим

Высокая награда юбиляру

Поэт М.Фишбейн и его награда

Президент Украины Виктор Ющенко наградил украинского поэта Моисея Фишбейна орденом князя Ярослава Мудрого V степени. Как отмечается в президентском указе, писатель награждён за выдающийся личный вклад в утверждение общечеловеческих ценностей, активную гражданскую позицию, плодотворную творческую деятельность. Президент Ющенко вручил Моисею Фишбейну высокую награду 15 декабря 2006 года в Киеве, в Мариинском дворце.

 

Вернуться на главную страницу

История его необычна и все эти полвека связана с династией музыкантов - создателей коллектива. После Первой мировой войны, после революции и погромов Шаулю Блехаровичу стало было творчески тесно в стенах каунасской синагоги, где он пел и руководил хором. Он стал преподавать музыку в гимназии, и в те же годы его ученицей была выдающаяся еврейская певица Нехама Лифшицайте. Затем Шауль создал и возглавил знаменитый хор имени Ю. Энгеля. Ещё в предвоенной Литве у них с женой Софьей, одной из солисток хора, родились две дочери.
После создания Литовской ССР Шауль Блехарович возглавил военный ансамбль Дома Красной армии в Каунасе. Всю войну он руководил военными ансамблями. В 1944 году к Шаулю в Киев из Ташкента приехала Софья с дочерьми, и 6 мая 1945 года, накануне Дня Победы, у них родился сын Миша. В 1947 году семья вернулась в Литву, где Шауль возглавил ансамбль Вильнюсского дома офицеров и по-прежнему преподавал музыку.

Жизнь вроде бы налаживалась, но Шауль всё чаще возвращался мыслями к народным еврейским мотивам, ко временам своей молодости, к родному мамэ-лошн. И как только представилась возможность, он ею воспользовался: в 1956 году был создан Еврейский ансамбль песни и танца. К этому времени подросла Ализа, избравшая дирижёрско-хоровое искусство своей профессией. Безусловно, её истинным призванием был вокал: и по сей день у неё - совершенно очаровательное сопрано. Ализа стала солисткой хора этого ансамбля. В 1957 году, окончив консерваторию, она начала преподавать в музыкальной школе в Вильнюсе.
Подрастал и ёе талантливый брат Миша. С шести лет начал он заниматься на фортепиано, а уже в 13 лет стал концертмейстером хора.. В 1961 году Миша окончил школу, а через два года - музыкальное училище, и уже в 1965 году, в 20-летнем возрасте, возглавил оркестр того же еврейского ансамбля, одним из руководителей которого был отец. В том же году и Ализа стала дирижёром хора этого ансамбля.
За короткое время Вильнюсский ансамбль - 180 человек! - был первым еврейским музыкальным коллективом на территории Советского Союза и завоевал авторитет, приобрётя известность и признание музыкальной общественности страны. Более того, ансамбль обрёл статус народного театра, поставив масштабный и динамичный спектакль "Фрейлэхс", в котором Ализа в роли невесты открылась новой творческой стороной драматической актрисы. "Фрейлэхс" был возобновлён режиссёром Л.Э. Лурье по прежней постановке С. Михоэлса в ГОСЕТе.
В то время еврейский ансамбль не мог ограничиться только еврейской музыкой и языком идиш, но Шауль делал всё возможное, чтобы приблизить тематику ансамбля к народным темам и включать произведения еврейских, в том числе израильских авторов. Реквием, посвящённый 20-летию восстания в Варшавском гетто, исполнялся на русском, литовском и идиш. В репертуаре были песня И.-Л. Переца "Все люди - братья" и народные песни. И, конечно, "Танец дружбы народов".
Ансамбль много и успешно гастролировал по Прибалтике и другим регионам страны, и отец справедливо упрекал Ализу в излишней скромности, считая, что при её исключительных качествах талантливой певицы с прекрасным сопрано, с её драматическим талантом и обаятельной внешностью она достойна более высоких ступеней на музыкальных пьедесталах.
Шауль Блехарович имел право на упрёки: его работоспособность в сочетании с умением добиваться своего помогли "пробить" и создать еврейский ансамбль в условиях советской действительности. Те же качества унаследовал и сын: в 1963 году, окончив музыкальное училище, Миша поступил в консерваторию по классу фортепиано и одновременно возглавил оркестр в еврейском ансамбле. В 1964-м Мишу забрали в армию, и он служил до 1967 года в военном оркестре. Окончив после службы фортепианное отделении консерватории, Миша продолжил учёбу на композиторском. При поступлении он представил комиссии свои песни на идиш - их исполнил солист Еврейского ансамбля Ури Абрамович, дружбу и сотрудничество с которым Ализа и Миша продолжают и по сей день.
В период работы с ансамблем Шауль Блехарович написал лучшие свои произведения, основная тема которых - человек и война. Именно на эту тему отбирает он тексты для своей музыки. Например, "Фалт а штерн" - "Падает звезда" - в форме аллегории напоминает о Катастрофе еврейского народа: падает звезда - загорается сад. Музыка как нельзя лучше соответствует тексту еврейского поэта Йосла Бухбиндера. Подобные произведения Шауля составляют тематический цикл. Для Шауля Блехаровича вильнюсский период его жизни был апофеозом творчества.
Возобновление в 1971 году антисионистской компании вызвало в коллективе Еврейского ансамбля возмущение политикой СССР, приведшее к массовому выезду в Израиль. В 1972 году большинство участников ансамбля собрались уже в Израиле и возобновили работу, дав ансамблю имя "Анахну кан" - "Мы здесь". Репетировали в Бейт-Лесин, Бейт-ха-ноар в Тель-Авиве. Первые полгода вообще не получали зарплату даже руководители. Несмотря на это, к концу 1972 года смогли настолько подготовить программу, что дали концерт сразу в "Гейхал ха-тарбут" в Тель- Авиве. К тому времени весть о необычном коллективе репатриантов из Литвы и воскрешения на земле Израиля уникального творческого коллектива заинтересовала и руководство страны. На концерте присутствовали Голда Меир, в то время премьер-министр Израиля, и Бен-Гурион, тогда уже отошедший от дел.
Дирижировала хором Ализа, оркестром - Миша Блехаровичи. Ализа пела ещё и соло. Концерт прошёл с большим успехом. После концерта к Ализе подошёл генерал Эзер Вейцман, будущий президент Израиля, пожал руку и сказал: "Мадам, вы пели прекрасно!".
После концерта какое-то время ансамбль получал поддержку. Но, хотя руководство стало получать скромную зарплату, сам ансамбль так и остался самодеятельным. Тем не менее, несмотря на неустроенность, многие его участники с энтузиазмом приезжали на репетиции и концерты, которые проходили и на лучших площадках страны и в малых городах. Ансамбль выезжал на гастроли в США и Канаду, где дал концерты во многих городах: поездка началась в декабре 1973 года и продолжалась полтора месяца. Были гастроли и в Англию, Францию, Мексику.
По приезде в Израиль Шауль Блехарович несколько лет руководил хором ветеранов Вильнюса в Тель-Авиве. Жизнь его оборвалась в 1977 году. Эти годы были нелёгкими для семьи: у Ализы накопились проблемы и сложности в работе с хором, которая требовала большой отдачи времени и сил, но того же в эти годы требовала семья, "самые-самые" школьные годы сына. Ей пришлось отказаться от заманчивых предложений концертных заграничных турне. Миша в те годы временно прервал работу в ансамбле, посвятив время композиторской работе, а также постоянной должности музыкального руководителя Камерного театра, где он выполнил музыкальное оформление целого ряда спектаклей, драматических и музыкальных. Кроме того, много работы было у него и в театре "ИдиШпиль". Одновременно он писал музыку к детским программам израильского телевидения. Прошло лет десять, и Мишу уговорили вернуться в "Анахну кан" в качестве музыкального руководителя ансамбля.
Музыка Миши Блехаровича глубоко профессиональна и мелодична, и в рамках этого очерка невозможно охватить всю творческую палитру художника. Обращают на себя внимание его вокальные произведения, будто специально написанные для голоса Ализы.. В её исполнении особенно мелодично звучат "Пастораль" и "Дос идише ворт" ("Еврейское слово"), "Их зинг фар айх" ( "Я пою для вас") и "Шолом-алейхем". Нельзя не отметить и "А гуте нахт" ("Доброй ночи") на слова Иосифа Котляра. А как ярко звучит музыкальная миниатюра "Зихройнэс" ("Воспоминания") в исполнении его собственном (фортепиано), его сына Шахара (саксофон) и дочери Майи (труба). Кстати, все дети Миши получили музыкальное образование, а сыновья Шахар и Таль стали профессиональными музыкантами.
Но ансамбль "Анахну кан" остаётся одним из главных "детищ" семьи Блехарович, И вот 22 ноября состоялся юбилейный концерт ансамбля. Понятно, что за три с половиной десятилетия в нашей стране его состав практически полностью сменился. Но по-прежнему музыкальным руководителем коллектива остаётся Миша Блехарович, а художественный руководитель и хореограф ныне - Эфи Тирош.
Юбилейный концерт проходил в том же тель-авивском зале "Гейхал ха-тарбут", что и первый концерт ансамбля в 1972 году. На сей раз в зале не было не только выдающихся личностей такого ранга, что на том концерте, но даже кого-либо из правительства. Должен был быть министр культуры, но как раз за несколько дней до концерта он подал в отставку, и, выходит, теперь культура его не интересует. Ну что ж, оставим это на его совести. А зал всё равно был полон. Поздравить юбиляров пришло немало выдающихся личностей, и среди них, конечно же, Нехама Лифшицайте, выдающаяся певица. Концерт удался на славу. И поздравлений было достаточно. От департамента культуры Литвы основателям и ветеранам ансамбля, в том числе Мише и Ализе Блехарович, прислали почётные грамоты. Приехали поздравить ансамбль несколько солистов Вильнюсского еврейского ансамбля "Фаерлэх", который считается в Литве продолжателем искусства юбиляра и также отмечает этот юбилей.
Надо отдать должное мэрии Тель-Авива, оказывающей ансамблю большую помощь, в том числе в съёме и оплате помещений для репетиций. Мэр города Рон Хульдаи лично поздравил коллектив. Поздравил еврейских актеров и исполнителей мэр Вильнюса, деятели израильской и литовской культуры.
Первое отделение концерта составил современный репертуар ансамбля в его нынешнем составе. Исполнялись песни и танцы, посвящённые Тель-Авиву, затем - Иерусалиму, включая танцевальную сюиту, танцы и песни выходцев из разных стран мира и на разных еврейских языках, включая ладино. Второе отделение состояло из выступлений ветеранов ансамбля ещё вильнюсского периода. Тепло встретил зал солиста хора с первых лет его существования, друга семьи Блехарович, известного певца Ури Абрамовича. Танцоры ещё 60-х годов, вспомнив свои молодые годы, с успехом исполнили кадриль. А Ализа Блехарович на юбилейном концерте с той же задушевностью спела "Кахоль вэ-лаван". Песни прежнего репертуара исполнили ветераны С. Злотникова, И. Кальман, Г. Малиновски и другие. Песни на идиш спели и гости - солисты вильнюсского ансамбля "Фаерлэх".
В заключение все участники концерта исполнили новую песню, специально подготовленную к юбилею. Успех праздничного вечера очевиден, он - дань уважения тем, кто в своё время не без риска для себя создал этот замечательный ансамбль. И всё-таки нельзя не обратить внимание на значительное уменьшение доли произведений на идиш и традиционной для этого коллектива тематики культуры идишкайта в его современном репертуаре. Конечно, это можно объяснить и приходом в коллектив израильской молодежи, не знающей мамэ-лошн, и результатом отсутствия поддержки этого языка и традиций со стороны власть предержащих. Объяснить - можно. Понять и принять - трудно.

Михаил РИНСКИЙ, Тель-Авив

Редакция электронной газеты "Анахну кан" ("Мир зайнен до", "Мы здесь") сердечно поздравляет своих "однофамильцев" с золотым юбилеем. До 120!

"Странствия Биньомина Третьего"

В театре "ИдиШпиль" полным ходом идет работа над новым музыкальным спектаклем на идиш - "Странствия Биньомина Третьего" по мотивам произведений Менделе Мойхер-Сфорима в постановке известного израильского режиссера Йоэля Зильберга. "Странствия Биньомина Третьего" - это музыкальная история странствий еврейских Дон-Кихота и Санчо-Пансы. Биньомин (актер Сасси Кешет) и Сэндерл (Яаков Бодо) - два бедных местечковых еврея в дореволюционной России, отправляются в долгий путь, чтобы осуществить свою мечту: найти десять потерянных колен Израилевых и добраться до Земли обетованной.

Биньомин - неисправимый мечтатель, Сэндерл - человек практичный, вместе они отправляются в странствие, полное удивительных и смешных приключений. По дороге они останавливаются в корчме, потом - в большом городе, затем - на берегу реки. А однажды их даже забирают в рекруты. После множества странных и удивительных приключений они завершают свое путешествие подобно Дон-Кихоту и Санчо-Пансе.
Автор наряду с искренним сочувствием и симпатией к своим героям подвергает критике еврейских попрошаек, деляг-болтунов и мужей, которые спокойно прохлаждаются, взвалив заботы о пропитании семьи на хрупкие плечи своих женушек. Еврей в произведениях Мойхер-Сфорима - это вечный ребенок, наивный и доверчивый, свято верящий в чудодейственные спасительные идеи, способные круто переменить его жизнь.
Редакцию текста и перевод на идиш сделали Янкелэ Альперин и Шмуэль Ацмон, а музыку к новому спектаклю написал замечательный композитор Давид Кривошей, удостоенный в 2005 году премии "Композитор года" за музыку к спектаклю "Виленский кантор" театра "ИдиШпиль".
В новом спектакле "Странствия Биньомина Третьего" заняты все актеры театра, а главные роли исполняют блистательные Сасси Кешет (на снимке он слева) и Яков Бодо.
Премьера музыкального спектакля "Странствия Биньомина Третьего" состоится в дни Хануки в Тель-Авиве, затем новый спектакль увидят зрители других городов Израиля.


Возвращение из Вавилона

В иерусалимском издательстве "ЛИРА" вышла в свет книга Мордехая Бен-Пората "Вернуться из Вавилона", переведенная на русский язык.

Мордехай Бен-Порат, репатриировавшийся из Ирака в 1945 году по окончании школы, выбрал для себя военную карьеру и вскоре стал разведчиком номер один в Ираке. В 1949 году под чужим именем Мордехай вернулся в Багдад - город своего детства и начал подготовку к вывозу из Ирака всех евреев, желавших репатриироваться в Эрец Исраэль.
Книга "Вернуться из Вавилона" - документальный рассказ организатора и участника исторических событий о том, как в результате операции "Эзра и Нехемия" удалось вывезти более ста тысяч евреев из Ирака, где они жили со времен Вавилонского пленения.
В обращении к русскоязычным читателям Мордехай Бен-Порат написал: "Два исхода, и две волны репатриации: российская и иракская… Преодоление и укоренение на Земле Израиля. Наши судьбы во многом похожи: и вам, и нам было непросто оставлять страну, в которой жили многие поколения наших предков. Теперь у нас с вами общая родина, общая судьба, общая жизнь на земле, где когда-то жили наши праотцы, и где будут жить наши дети, внуки и правнуки. Мы с вами должны больше знать друг о друге!"
Мордехай Бен-Порат - видный общественный и политический деятель, был послом Израиля в Ираке и Иране, а сегодня возглавляет в Ор-Иегуде Центр культурного наследия вавилонского еврейства, чья история насчитывает более 2500 лет.
Автор уверен, что книга "Вернуться из Вавилона" русскоязычным читателям будет интересна, поскольку между двумя нашими еврейскими общинами - русскоязычной и иракской - немало общего в истории и судьбе.


НИЧЕГО НЕ БЫВАЕТ СЛУЧАЙНО


Кое-кто из читателей может со мной не согласиться, и в чем-то будет по-своему прав. Да я и сам до этого случая, о котором хочу рассказать, верил, что многое в этой жизни происходит случайно. Ведь назвать судьбой цепь случайностей, которые происходят с нами, означает, что ты вообще ничего не решаешь сам, а то, что ты решил сделать случайно, - это вовсе не ты, а твоя судьба, которая давно кем-то определена и тебе от неё никуда не деться - за тебя давно всё решено.
А теперь послушайте, с чего всё началось.
Два месяца назад я открыл (как популяризатор мамэ-лошн) свой сайт с некоторыми песнями на идиш в моём скромном исполнении. На страницах "МЗ" в рубрике "На еврейской улице" появилось сообщение об этом и был указан электронный адрес моего сайта. Люди получили возможность послушать мои песни на идиш, а я стал получать письма от читателей-слушателей.
И вот - одно из многочисленных писем от ранее не знакомого мне человека.
Зовут его Леонид Брустинов, он - известный в Израиле пианист, выступает с сольными концертами. Позвольте привести его письмо в сокращённом виде - для того, чтобы вы поняли, что заставило меня взяться за перо.

Kremgil @mail15. com
"Здравствуйте, дорогой Юрий! В интернете ознакомился с вашим сайтом и решил написать. Думаю, что наши дороги где-то пересекались. В 1998 году я приезжал в консерваторию Петах-Тиквы, где вы тогда работали преподавателем по классу виолончели. Однажды я выступал в Бейт-оле Петах-Тиквы с лекцией-концертом...
Хочу воспользоваться вашими черновицкими корнями и кое-что рассказать.
В 1967-70 гг я учился в Ростовской консерватории и дружил там со скрипачом Лёвой Рехтером, который был родом из Черновиц. После того, как я перевёлся в Донецк, моя связь с Лёвой прервалась. Мне рассказали совершенно жуткую историю о нём. Оказывается, по окончании консерватории Лёву призвали в военно-морской флот, где "бравые" советские моряки однажды ночью выбросили Лёву за борт... Как он продержался в открытом океане до утра и кто его подобрал, я не знаю. Слышал только, что, демобилизовавшись, Лёва с семьёй выехал в Израиль, а затем перебрался в Голландию. Может, у вас есть какие-то сведения о нём? Буду очень за них благодарен.
Теперь - на десерт - о музыке. Я считаю, что вы и поэтесса Сара Зингер заслуживаете благодарности от всех евреев, живущих на планете Земля. Записи ваши - тёплые, простые и задушевные. Их можно назвать музыкальными мемуарами.
Память о себе вы оставили навечно. А какая чистота языка идиш!
Спасибо и за статью "Некруглая дата". Она написана с таким мягким юмором, что сглаживает наши собственные цорэс. Продолжайте литературную деятельность.
Теперь немного о себе. Я пишу музыку. Моя первая песня - "Аннушка". Душа требует её сделать ее на идиш и только на идиш.
Когда я прослушал ваши песни, что-то кольнуло в сердце.
Я почему-то верю, что случайно ничего не происходит.
С глубоким уважением, Леонид Брустинов".

Прочитав эти строки о жутком случае с евреем-моряком, я, если честно, с трудом верил, что мне удастся добыть какие-то сведения о дальнейшей судьбе Л.Рехтера. А теперь
вновь обратите внимание на слова Л.Брустинова: "Случайно ничего не происходит". Так вот, буквально на следующий день после получения мной этого письма, раздаётся телефонный звонок от моего приятеля - известного в Израиле поэта Нахума Горовица, на стихи которого я спел одну из значимых песен - "Йоселе - мальчик из гетто" (музыку написал композитор Марк Штейнберг).
Наум обращается ко мне с вопросом: "Юра, как жизнь, что нового? Как твои творческие дела?"
И я отвечаю: "Знаешь, наступило "затишье". Я недавно закончил писать диск с 14-ю песнями на стихи Михаила Ринского. Музыка частично Марка Штейнберга, частично моя. Песни на двух языках. Кроме меня, некоторые песни исполнила Ализа Блехарович - поёт она чудесно. А теперь получаю письма-отзывы на мои песни в интернете. Любуюсь ими и, если ты не возражаешь, одно из них тебе прочту".
Получив согласие Нахума, я начал читать ему письмо Брустинова. (Нахум тоже черновчанин, но я в тот момент как-то забыл об этом).
Когда я дошёл до фамилии Рехтер, мой Нахум и его прекрасная супруга Ева в один голос вскрикнули: "Как? Это же наш родственник. Мы тебе сейчас всё расскажем, записывай его номер телефона и заодно наш телефон, и оба номера передай своему Брустинову. Кстати, недавно Лёва гостил в Стране и даже попал под обстрел "Хизбаллы", ему даже пришлось познакомиться с нашими бомбоубежищами...".
Разумеется, я был шокирован сообщением Нахума. Что это - случайность или нет?
Тут же позвонив Л. Брустинову, я передал ему все данные и всё услышанное от супругов Горовиц о Лёве Рехтере. Брустинов был поражён тем, каким образом мне удалось так быстро добыть имформацию, за которой он охотился несколько лет.
Что я мог ему ответить? Горовиц позвонил мне совершенно "случайно", и я "случайно" прочел ему письмо Брустинова...
За это время мы успели сблизиться с Леонидом. Я спел его "Аннушку", сделал запись и отправил ему по электронной почте. Песня ему понравилась. Поэтесса Сара Зингер перевела стихи на идиш, и в ближайшее время я спою ее и на мамэ-лошн. Так что "случайно" загляните на мой сайт http://kremgil.mail15.com/ и послушайте песни на нашем родном мамэ-лошн!

Юрий (Гиль) КРЕМЕР, Петах-Тиква

Вернуться на главную страницу

ФАМИЛИЯ ОДНА - СУДЬБЫ РАЗНЫЕ?

Сергей ШАФИР, Ашдод

Люба (Блюма) Палванова живет в Нью-Йорке. В Лефрак-Сити. Она социальный работник, одна из лидеров тамошней общины бухарских евреев.
Зина Палванова - израильтянка. Поэтесса, издатель, член правления Союза русскоязычных писателей Израиля. Живет в Иерусалиме.

Люба и Зина - не сестры и даже не родственницы. Однако и первая их неожиданная встреча в Израиле, и вторая в Нью-Йорке обнаружила большое сходство характеров, жизнеутверждающе добрую философию, которая помогает им обеим жить полноценной жизнью.
Я не знаком с Любой из Нью-Йорка. Знаю о ней только из рассказов Зины да из нескольких публикаций в нью-йоркских газетах, которые Зина передала мне. Но хорошо понимаю и чувствую её характер, её суть. И не только потому, что хорошо знаю и понимаю восточную ментальность (родился в Узбекистане, сорок лет прожил в Казахстане), а, в основном, потому, что хорошо знаю Зину Палванову, с которой судьба свела меня пятнадцать лет назад. А они с Любой в чем-то схожи.
Мне думается, что и вам, уважаемый читатель, будет интересно познакомиться с моими героинями. Может быть, кому-то из вас станет легче жить после общения с ними даже вот в такой виртуальной форме.
Рассказывает Зина Палванова:
ВСТРЕЧА

- Однажды, когда я еще жила в Тель-Авиве-Яффо, в моей квартире раздался телефонный звонок, и я услышала приятный женский голос. Это звонила Люба Палванова. Она сказала, что, по всей вероятности, мы с ней родственники, и она хотела бы познакомиться и обо всем поговорить. Естественно, я согласилась.
Помню, наша встреча состоялась утром. Я вышла из дома и пошла к автобусной остановке. И сразу же увидела женщину, на которую обратила внимание. Я не была уверена, что это Люба, но почувствовала ее, наверное. Навстречу мне шла яркая, энергичная, лучезарная женщина. И хотя мы могли ошибиться, но все же по мере сближения, мы все больше и больше улыбались друг другу. И нам стало ясно, что, конечно же, это она и, конечно же, это я.
Потом мы поднялись ко мне и стали выяснять, кто есть кто. В общем, ясности у нас, конечно, не возникло, не было никаких доказательств нашего родства, кроме общей и очень распространенной среди бухарских евреев фамилии - Палванова. Но Люба, тем не менее, считала, что мы родственницы, а я и не очень-то возражала, исходя из понятия "презумпции невиновности". Если не доказано, что мы не родственницы, то почему бы нам не быть ими? Люба Палванова - бухарская еврейка, а мой отец - Якшин Джаликаевич Палванов, по принятой у нас в семье версии, каракалпак.
Я рассказала Любе о своей семье и об отце то немногое, что знала от своей мамы.

УЗНИЦА "ТЕМЛАГА"

Моя мама, Розалия Давыдовна Пекарская, была замужем за Григорием Ткаченко. Он работал директором подмосковного педтехникума, а она в нем - учительницей истории. В 1937 году по доносу завхоза техникума Григорий был арестован как "враг народа". Мама стала ходить по инстанциям - выяснять, доказывать его невиновность, бороться за него. И так она им всем надоела, что когда мама пришла в очередной раз со статьей Сталина, в которой говорилось о перегибах в таких делах, о том, что слишком много сажают и надо бы получше разбираться и всех подряд не сажать, её просто взяли и посадили. Ей вменили в вину "троцкизм". Кто-то донес, что она якобы с симпатией рассказывала студентам о Троцком, показывала его портрет. Попала мама в лагерь для жен изменников Родины в Мордовии, в так называемый "ТемЛАГ". В 1943 году её выпустили. Еще шла война. Время было непонятное, тяжелое. И мама сочла, что лучше переждать немного, пока все успокоится и станет ясно, как жить дальше. Так она осталась работать в поселке для вольнонаемных при этом лагере.


ОТЕЦ

В этом же поселке Явас она и познакомилась с моим будущим отцом. Он работал на конном заводе. То ли директором, то ли заместителем директора. И они стали жить вместе. В этом мордовском поселке я и родилась. Мне было всего лишь восемь месяцев, когда отца мобилизовали в армию и отправили на фронт. Больше мы его не видели. Вот несколько строчек, в которых отражена моя память о нем.
Мой отец - воспоминанье кожи
О колючей нежности солдата,
Уходившего на фронт когда-то.
На руки он взял меня, похоже...

Мама мне часто рассказывала об отце. Он был хорошим, милым, интеллигентным человеком. И очень меня любил. Мама звала его Яковом. И у меня в метриках записано: отец - Яков. Я не исключаю, что он мог быть и бухарским евреем. Но мама, очевидно, думая о моем будущем, предпочла всем говорить, что он каракалпак. А в свидетельстве о моем рождении вообще записано, что он узбек. Правда, эту запись по просьбе больной мамы ходил делать сосед. Он и сказал в загсе, что мама моя еврейка, а отец чучмек. Там слово "чучмек" перевели на русский как узбек. Таким образом, я была записана не еврейкой, не каракалпачкой, а узбечкой.

- А какова версия Любы Палвановой.
- У неё были только предположения по этому поводу. Она вспомнила, что был у них в роду какой-то человек, который оторвался от семьи и уехал куда-то. И дальнейшая судьба его неизвестна. И вот она, узнав случайно обо мне, подумала, что я могла бы быть отпрыском той линии, той ветви. Чтобы быть объективной, я должна сказать, что фамилия наша очень распространена и среди бухарских евреев, и среди каракалпаков. У меня в Яффо есть знакомый портной, который оказался... Яковом Палвановым, а мне он рассказал, что знаком с другой Зиной Палвановой, бухарской еврейкой, которая живет в Лоде. Так что ничего определенного о нашем родстве сказать не могу. Но дело тут, думаю, не только в кровном родстве.
- А в чем?
- Я думаю, что просто Люба Палванова - такой человек, она не могла равнодушно отнестись к известию, что в Израиле живет женщина с такой же фамилией, и стала ее, то-есть меня, разыскивать. А ведь ею могла оказаться и Зина Палванова из Лода.
- Зина, а что стало с отцом?
- С фронта он не вернулся. Мама говорила, что пропал без вести. Похоронки ведь не было. Но теперь я понимаю, что это были только слова, и не совсем правда:
Мой отец - уютные рассказы
Мамины. Их клянча неизменно
Выросла я постепенно,
Выбрала свой путь, хоть и не сразу...

Позже, когда я выросла и стала печататься, случилась другая история. Как-то мои стихи напечатали в каракалпакском журнале. А поскольку я всегда писала, что мой отец каракалпак, то в этой подборке стихов еще упоминалось о том, что его судьба мне неизвестна. И тогда каракалпакские Палвановы пришли в большое волнение и стали названивать в редакцию. А одна семья в полном составе просто пришла в редакцию и заявила, что " Зина наша!" По их словам, они были моими родственниками. Их отец будто бы перед смертью рассказал им, что у него есть дочка в Москве от женщины, с которой он жил гражданским браком во время войны. Его жена, о которой он рассказал детям, всегда хотела жить в Москве.
Я думаю, у мамы с отцом были разные представления о будущей жизни. Отец хотел вернуться в Среднюю Азию, а мама мечтала о Москве. Может, поэтому он и не вернулся к нам. Женился вторично, но уже в Каракалпакии. Родились у него трое сыновей и дочь. Они-то и приходили в редакцию. Мы встречались с ними дважды. Однажды маме показали его фотографию, и это тоже есть в моих стихах:

Жизнь подарок несла запоздалый,
Да карман у бедной дыряв...
"Он!"- чуть слышно мама сказала,
Желтый снимок в руках подержав.

- Зина, давай вернемся к Любе. Что она рассказывала о себе, о своей личной жизни?
- Люба больше рассказывала не о своей жизни, а об общественных делах. Она немного младше меня. В Израиль приехала на стажировку. В те годы она училась в колледже, готовилась стать социальным работником.
- А почему они уехали из Узбекистана, из Коканда, кажется?
- Люба по натуре своей лидер - энергичный, активный, социально ориентированный человек. Именно она в своей большой семье первой почувствовала угрозу их жизни в те годы в Узбекистане. Она об этом написала как-то в газете "Мост", и я думаю, что лучше всего будет процитировать саму Любу.
Из письма Л.Палвановой "Исполнятся ли мечты дедушки Эммануэля".
"...Еще в детстве я слышала от своего деда о том, что евреи разбросаны по всему миру, но придет время и все они объединятся. Каждый раз, когда он собирал вокруг себя своих внуков, он читал отрывки из Торы и переводил нам. Он внушал нам, что "еврей должен любить еврея и нееврея тоже", что "еврей должен помогать еврею и нееврею тоже", что именно "евреи помогут принести мир и добро всем народам, всему миру, потому что наши предки дали слово Б-гу о том, что все мы соберемся на земле Израиля".
Я, конечно, деду не очень верила и думала, что это еврейские сказки. Но нам, его внукам, очень нравилось его слушать. Однажды, когда я заболела, я так ему и сказала: "Деда, почитайте мне, пожалуйста, еврейские сказки". Он сильно обиделся и сказал: "То, что ты читаешь, это сказки, а вот то, что я вам пересказываю, - это сущая правда. Придет время, и ты это увидишь". Действительно, когда у нас произошли так называемые "ферганские события", когда разгорелась настоящая гражданская война между узбеками и турками-месхетинцами, я вспомнила все предсказания деда и стала инициатором выезда. Два с половиной года прошло, пока моя семья смогла выехать из Коканда. И все это время я мечтала увидеть Израиль и разных евреев из различных стран, говорящих на разных языках. По велению судьбы мои родственники, друзья оказались в Израиле, а моя семья переехала в Америку...".
- Зина, а почему ты уехала из Москвы? Ведь жизнь твоя (творческая, по крайней мере) складывалась удачно.
- Тут без подробностей не обойтись, да и причину одним словом не назовешь. Росла я в Подмосковье. Окончила полиграфическое училище в Калинине, затем училась в Москве в институте народного хозяйства им. Плеханова, занималась социологией в институте международного рабочего движения Академии наук. Правда, оттуда я вылетела - после того, как мой муж, отец Андрея, уехал в Америку. 12 лет работала сторожем, писала по ночам стихи.
- Очень популярная в Израиле работа. Скажи, а ты помнишь свое первое стихотворение?
- Да, помню. Маленькое такое... Я ехала как-то в автобусе к маме, а дело было вечером, на закате...
Солнце огромное, красный шар,
Вслед за автобусом нашим бежал...
Автобус на четырех,
А солнце на одном
Единственном колесе.
Был горизонт ухабистым,
Отличным было шоссе.
И, видно, не выдержав гонки,
На бок свалилось солнце
И упало за горизонт...

Именно с этого первого стихотворения я как-то вдруг почувствовала, что это не просто слова. Это было, не знаю, как сказать точнее, прозрение или волнение что-ли, связанное не только с этим стихотворением, а вообще с каким-то пониманием, осознанием себя и, может быть, будущего пути в литературе. Во всяком случае, тогда я впервые почувствовала, что такой вариант возможен. Все дальнейшее происходило одновременно - работала сторожем, писала стихи, делала переводы, напечатала несколько книжек, растила сына. В 1983 году меня приняли в Союз писателей СССР. На протяжении той моей жизни я, конечно же, сталкивалась и с антисемитизмом, с его проявлением на бытовом уровне, как было принято говорить. Дело в том, что мы с мамой часто переезжали на новое место ее работы. Я думаю, что это могло быть связано с тем, что мама еврейка. Она ведь была учительницей, я уже говорила, и когда мы приходили в новую школу, то всем было известно, что она еврейка. Деревенские мальчишки и девчонки бегали за мной, бросая камни или комья грязи, и кричали "жидовка". Хорошо помню переживания, связанные с этим. Поэтому ощущение своей национальной принадлежности, вот такое, больное, было у меня с детства.
Но когда я училась на Высших литературных курсах, то столкнулась с антисемитизмом, как с идеологией. Славянофильство, процветавшее там, ведь включает в себя антисемитизм. Я ничего не имею против любви славян к самим себе, но почему-то эта любовь подразумевает ненависть к другим национальностям. К евреям, например. И всё это, естественно, меня настраивало, подталкивало к принятию решения. А тут однажды я попала на архивную выставку, где впервые, к стыду своему, увидела "Черную книгу" Эренбурга и Гроссмана. Должна сказать, что книга произвела на меня невероятно сильное впечатление. До меня дошло то, что я могла бы понимать и раньше, если бы больше читала об этом или же слышала чьи-то рассказы.
Раньше, до встречи с "Черной книгой", все это было где-то на краю моего сознания. Я понимала, что евреи гибли на войне (и не только на войне), что это была Катастрофа, но в полной мере свою сопричастность к этой трагедии не ощущала. И только открыв для себя эту книгу, простояв над ней долго, я поняла, наконец, вернее, осознала то, что было в истории еврейского народа. Более того, я поняла, что всё это может повториться. Должна добавить к этому, что и мой сын рос в достаточно сложной обстановке. Ему было около 14 лет, а Москва тех лет была очень опасна для таких подростков. Приезжали "Люберы", "Казань" (названия преступных группировок - С.Ш.), вступали в схватки с московскими мальчишками. Андрей рос мальчиком-гуленой, все время проводил в разных компаниях. Я прекрасно помню, как он, собираясь гулять, брал с собой спортивную сумку, в которой держал какой-нибудь нож или тесак. В любой момент могла возникнуть ситуация, когда надо было бы защищать себя или своих товарищей.
В общем, всё это вело к тому, что я начала думать об отъезде. Притом, что думать об этом я могла и в 1977 году, когда отец Андрея прислал вызов из Америки, и позже, когда уезжали в Штаты его дедушка и бабушка. Но в то время я чувствовала, что судьба меня все еще держит в Москве. Мне важно было всё то, что происходило со мной в те годы, когда я осталась одна. Да и время профессионального становления в литературе было важно для меня не умозрительно, а, видимо, как-то глубоко и серьезно. Думаю, что тогда, в семидесятых, я еще не была готова к отъезду. А потом пришла перестройка. Вспоминаю, как подписывалась под каким-то воззванием за отмену компартии. Я почувствовала, что старая идеология в моей душе была исчерпана и напрашивались какие-то другие решения. Да и в профессиональном плане я уже была более уверена в себе. Надо сказать, что поначалу я тоже собралась в Америку. Ведь там жили отец моего ребенка, дедушка и бабушка Андрея. Но так получилась, что я не успела. Начались какие-то ограничения для въезда в Америку. И я решила, что это судьба. Вспомнила, как мама еще в 1974 году говорила (это я тогда зондировала почву), что нет, в Америку она бы не поехала, а вот в Израиль согласна.
- Хочу обратить твое внимание, Зина, что у Любы Палвановой мама и другие родственники тоже живут в Израиле, а она - в Нью-Йорке.
- Да, такое в те годы происходило во многих семьях.
- Я знаю, как сложилась твоя жизнь в Израиле. Не хочется перечислять привычные израильские проблемы. Думаю, что это может потянуть на большой отдельный разговор. Но и ты в Израиле, и Люба в Америке приложили максимум усилий, чтобы найти свое место в новых, нелегких условиях. Люба выполняет свое особое "домашнее задание", как она сама говорит, полученное от Б-га, - помогает людям. Ты стала издателем, вырастила сына, продолжаешь писать стихи. А ведь для всего этого необходимо обладать большой жизненной силой.
- А мы с Любой и обладаем ею. Ведь мы Палвановы, а у народов Средней Азии и Казахстана "палван" (палуан - С.Ш.) означает богатырь, силач. Вот мы и решаем все проблемы по-богатырски.
- Зина, поводом для этого разговора послужила неожиданная встреча с Любой Палвановой в Тель-Авиве. Она была недолгой. А какой она показалась тебе там, в Нью-Йорке, у себя дома?
- Да, первая встреча была радостной, но суматошной, короткой. А вот в Нью-Йорке за ту неделю, что я жила в ее семье, я и познакомилась с Любой по-настоящему. Если раньше моими первыми словами были - энергичная, решительная, активная, то теперь вначале я сказала бы - теплая... Теплый дом, теплые люди, уютно с ними.


- Значит, ты хорошо себя чувствовала в твоей новой бухарско-еврейской "родственной" семье.
- Ментальность у них всё же другая. Нет, мы, "русские" евреи, тоже люди хорошие. Но бухарские живут все- таки иначе, более дружно, что ли. Они постоянно общаются между собой, все праздники у них общие, и беду чью-то они разделяют на всех. Что же касается нашей предполагаемой родственной связи, то все это было окрашено некоторым юмором. С одной стороны, я вроде бы родственница, но при этом все понимали, что никакой точности в этом нет. Был элемент добровольного родства. Мы просто назвали себя родственниками, вот и всё.
- И эта "рубашка" пришлась тебе впору?
- Знаешь, я была просто по-человечески им благодарна за то, что они так ко мне отнеслись. Мне было интересно посмотреть на их жизнь. Я познакомилась с семьей Любы - её мужем, милейшей дочкой Яффой, с сыном, внучкой. И потом я видела Любу в работе! Мы много с ней разговаривали о жизни. И вот после такого общения я могу сказать с уверенностью, что Люба - близкий мне человек, близкий... Я принимаю её конструктивный настрой, приняла её как личность, восхитилась ею как личностью. В своей общине она признанный лидер. Я ей как-то сказала в шутку, что у древних евреев народным лидером была Дебора, а у бухарских евреев в Нью-Йорке - Люба Палванова. Разумеется, в ее жизни были свои трудности, порой немалые. И ту громадную общественную работу, какую ведет Люба в религиозно-культурном центре Лефрак-Сити, потянуть может не каждый. Но она свою миссию в этой жизни видит в оказании помощи людям, и делает это искренне, хорошо и самоотверженно. Это её предназначение!
- Зина, пора расходиться. Солнце заходит, скоро шабат, когда и в Израиле, и в Нью-Йорке зажгутся свечи - в разное время, конечно. Но солнце у нас одно. Хочу тебя спросить вот о чем. Десять лет назад ты летела в Израиль, впервые и навсегда. Помнишь ли ты свое первое ощущение?
- Конечно. Это было ощущение праздника. И началось это еще в самолете. Я увидела в иллюминаторе красное солнце из моего первого стихотворения. Только на этот раз оно было восходящим и как бы символизирующим начало новой жизни. Нас встречали музыкой, цветами. И это первое чувство я бережно храню в себе все эти годы.

 

Вернуться на главную страницу

Последний Рош ха-Шана

Из рукописи книги Хаима Бейдера "Осколки"

Текст, который перед вами, частично публиковался в "Форвертсе" - еще в том, неперекупленном. Но почему сегодня мы предлагаем читателям полный текст всего лишь одной главы из книги Хаима Бейдера и впервые публикуем фотографии из домашнего архива Бейдера?
Потому что ровно три года назад, седьмого декабря 2003 года, его не стало. А эта глава была опубликована в нашем "Форвертсе" за два месяца до смерти Бейдера (№ 409, 26 сентября - 2 октября 2003).
Йорцайт - это повод еще раз сказать, что с уходом Хаима Бейдера оказалась навсегда закрыта еще одна страница в древнем гроссбухе нашей литературы, нашего литературоведения.
Кто-то однажды написал, что Бейдер был последним сторожем на еврейском кладбище. Не могу с этим согласиться. Я бы назвал его еврейским Праведником, потому что как никто другой он извлекал из недр нашей истории имена таких писателей, таких поэтов, таких актеров и мудрецов, о которых многие из нас (и я в том числе) никогда не слышали. И получается, что он, Хаим Бейдер, возвращал еврейскому народу то, что давным-давно кануло в Лету, но по праву всем нам принадлежит.
Праведники, как известно, спасали евреев в годы гонений. Бейдер спасал от забвения (и продолжает спасать своими книгами) имена тех, кто верой и правдой служил еврейской литературе. И сам он тоже служил ей честно и бескорыстно - до последнего дня своей жизни. Как и подобает Праведнику.

Леонид ШКОЛЬНИК, Иерусалим

1. Фатальная девятка

Если вы забыли, а может, и вовсе не знали, как начинался грустный рассказ Давида Бергельсона, название которого я вынес в заголовок этого эссе, я готов напомнить, тем более что рассказ написан им, конечно, по-еврейски, а точнее - на идиш, и я не знаю, почему составители многочисленных собраний сочинений Бергельсона как-то забывали упоминать этот рассказ, увидевший свет в смутном и грозном 1919 году в Киеве. Именно этот рассказ был характерен для творчества Давида Бергельсона и как бы завершал первое десятилетие бурного вторжения писателя в еврейскую литературу в начале прошлого столетия. Вот лежит передо мной этот тоненький сборник писателя, носящий название "Дройб" ("Мелочь") и состоящий из семи рассказов. Конечно, это совсем не "мелочь". "Последний Рош ха-Шана" стоит в книжке на втором месте и начинается так:
"...Среди полутора десятков еврейских домов, стоящих двумя рядами под поблекшими черепичными крышами, вдруг появилась спустившаяся с плоской голой горы телега, которая затем медленно-медленно тащится по длинной, в выбоинах, мощеной булыжной улице. С левой стороны мостовой ряд верб склонился к болотистой речке, а с правой - терпеливо трясутся две большие мельницы старого Герценштейна. Они постоянно покрыты пылью и напоминают, что Мыстифка мала и что о ней в округе говорят: "Беден, как мыстифский богач...", "Весело, как Мыстифке на Симхэс-Тойрэ...", "Рванули, как мыстифские хозяева в Америку...".

...Итак, 1919... Дата выхода сборника Давида Бергельсона "Мелочь", который давно уже стал библиографической редкостью. Я опять обращаю внимание на цифру, которой обозначен год издания книжки. В одном сочетании цифр - две девятки... Две девятки! Цифры, говорят, обладают фатальной значимостью. Не все, конечно. Но вот, например, 13. Кто как, а я всегда был к этой зловещей для многих цифре вполне равнодушен. Зато весьма значительное символическое значение стала приобретать для меня девятка. Особенно в последнее время. И не столько потому, что цены на все товары в деловой и пресыщенной Америке помешались именно на девятке: 9.99... Обратите внимание: не 10, а 9.99! Не 100, а 99.9. Это, наверное, финансисты и экономисты могут как-то разумно и логично обосновать. Но когда вестибюль дома, где я занимаю скромную двухкомнатную квартиру, каждое утро заваливается цветными рекламными листами, где эти 99.9 и 999.9 и другие всевозможные сочетания с этой зловещей цифрой чуть ли не хватают тебя за полы, требуя к себе внимания, и когда выходишь на близлежащую 86-ю улицу в родном Бруклине и уже на ближайшем повороте набрасывается на тебя вывеска над магазином, на которой красуются лишь две огромные цифры - "99", - скажите, далеко ли до того, что сойдешь с ума?..
Но я не об этой рекламной, но о совсем другой, живой и многозначительной девятке, которая меня не отпускает и ходит за мной по пятам уже много лет, можно даже сказать - десятилетий.
Вот она опять ко мне явилась сегодня ночью. Пришла во всем своем вытянутом сверху донизу овале, пересеченном с левой стороны скобой, что образует меньшую окружность, но уже полностью закрытую. Вот так каждую ночь. Приходит, как только я смыкаю глаза, и мигает тусклым светом из какой-то туманно-таинственной глубины, как свет далекой звезды на огромном темном небосклоне. Появляется она больше всего не в одиночестве, а в ряду других цифр - то в начале этого короткого или длинного ряда, то в его конце, но так, чтобы я ее обязательно заметил, и сразу же исчезает, как только я открываю глаза.
В этот раз из туманного далека выплыла цифра 1909. Две девятки в одном сочетании цифр. Мне не очень надо напрягаться, чтобы разгадать смысл этого набора цифр. Я как раз занимался просмотром ранних рассказов Давида Бергельсона и, конечно, в первую очередь наткнулся на первую его повесть "Вокруг вокзала", которая появилась... да, именно в 1909 году!
"...И на той далекой горе, которая осталась за плечами, дремал красный вокзал, и застывшими, всегда полураскрытыми глазами всматривался в глубокую неизвестную даль..."
Вот так заканчивается та повесть. И еще:
"Подошел и остановился на пять минут задымленный и грязный пассажирский поезд. Дул ветер в мокрые окна поезда, словно хотел поиграть с вагонами, но они не тронулись и даже на мгновенье не сбросили с себя печальную обиду. Никто из вагонов не выходил, никто к вокзалу не спешил, и казалось, что в каждом вагоне лежит мертвец и вокруг него сидят убитые горем родственники, которые издалека везут его на погребение..."
Вот такая печальная картина...
Только что неожиданно появившийся писатель поражал тогда именно своей оригинальностью не только тематики, но и языком, стилем, взглядами на жизнь, вещи и явления. Уже одно то, что он пошел не проторенной еврейскими писателями дорогой, а своим, особым путем, сразу привлекло внимание критики и читателей: действие в большинстве произведений тогдашней еврейской литературы происходило в местечке, и вот пришел молодой писатель, который вывел своих героев из местечка и привел их в другую атмосферу, в другие обстоятельства - на вокзал. Персонажи, которые действуют вокруг вокзала, - жители тех же местечек, но в повести лишь на субботу едут вокзальные купцы домой, к своим семьям, а всю неделю они находятся здесь, вокруг вокзала, свершают разные торговые сделки. Вокзал, привокзальная площадь становились некой биржей, новым центром, имеющим необыкновенно привлекательную силу.
Покуда писатель, поэт, драматург достигает соответствующих художественных вершин, чтобы литературный мир и читатели его признали в качестве настоящего мастера, должны пройти годы и годы. С Давидом Бергельсоном было совсем иначе: он пришел в литературу как писатель уже весьма зрелый, отнюдь не начинающий и уже своим первым большим произведенеием занял законное место рядом с Шоломом Ашем, Вайсенбергом, с Дер Нистером...
Правда, это было не так просто и не так обычно. Путь к своей повести "Вокруг вокзала" Бергельсон прошел довольно длительный и нелегкий. Когда он опубликовал книгу, ему уже было 25 лет, а до этого он не сидел сложа руки и не ждал, чтобы ему уготовили место в литературе. Он многое испытывал и перепробовал, пока не пришел к окончательной форме своего стиля. Сперва пробовал писать по-русски, затем перешел на древнееврейский, и первый вариант "Вокруг вокзала" написал на иврите; отправил его в виленский журнал "ха-Зман" ("Время"), но, не получив положительного ответа, сел и переписал его на идиш...
Всей предыдущей жизнью шел он к этому дебюту. Как именно это было, Бергельсон рассказывал на суде над руководителями Еврейского антифашистского комитета. Это весьма интересный рассказ, и навряд ли еще где-либо можно прочитать об этом, хотя о жизни и творчестве Д.Бергельсона написано очень много. А был он предельно откровенен, потому что еще думал, что подобная откровенность, возможно, облегчит его участь. Итак:
"...В моем детстве не было ни одной русской книжки. Мне было одиннадцать или двенадцать лет, когда я научился кое-как по слогам читать по-русски. Учился я этому на... заглавных листах Талмуда, потому что там названия каждой книги, как это требовалось по закону, повторялись теми же самыми ассонансами слов по-русски. Почти большинство евреев, в том числе ремесленники, изучали Талмуд. Кто меньше знал, кто больше. Я помню шорника, который всегда в субботу, когда в синагогу собирались евреи, разбирал им довольно замысловатые вещи. Те, которые не знали, не могли разбираться сами, собирались в синагоге, и между двумя молитвами - предвечерней и вечерней - шорник читал Талмуд и объяснял, в чем дело... На август приходится день, когда сгорел храм царя Соломона. В этот день постятся все евреи, даже дети. На целый день уходят на кладбище, там "вместе с мертвыми" молятся, и я до того был насыщен атмосферой потери этого храма, так много говорили об этом, что мне в мои тогдашние 6 - 7 лет казалось, что я чувствовал запах этого угара-пожара..."
Помог ли этот откровенный рассказ смягчить сердца сталинских судей? Конечно, нет! Но из этой исповеди писателя они извлекли для себя выгоду - нашли необходмую строчку для приговора, пристегнутую к другим обвинениям: "Подсудимый Бергельсон, являясь выходцем из семьи крупного торговца и являясь убежденным еврейским националистом... пропагандировал национальную ограниченность, обособленность и исключительность еврейского народа... (Помните, как он откровенно поведал о том, что "большинство евреев, в том числе ремесленники, изучали Талмуд. Кто меньше знал, кто больше..." - Х.Б.), пропагандировал идею внеклассового единения евреев всего мира и воспевал библейские образы". (Вот тебе, жидовская морда, за запах "угара-пожара" храма царя Соломона"! - Х.Б.)

Итак, шел год 1909, когда еврейская литература получила первую повесть нового писателя. Но если уже быть более точным, повесть "Вокруг вокзала" не была литературным дебютом Бергельсона. Была до этого еще одна повесть, которая называлась "Глухой" и которую литературная критика окрестила потом как первенца импрессионизма в новой еврейской литературе. И именно там обнаружилось впервые новаторство Бергельсона - в языке, в стиле, в своеобразном лирическом и психологическом пейзаже, который выполняет функцию социальной символизации. Сопливая природа, надоедливый косой дождь, который беспрерывно хлещет в окна, скучные осенние сумерки с въедливыми ветрами - все это должно было сделать еще гуще мрак социального окружения, в котором живет и мучается главный герой повести - глухой мельник, которого преследует одно несчастье за другим... Все кругом сумрачно, печально, безысходно:
"...Стояли тогда короткие и дождливые осенние дни.
Глупо нахмуренные небеса, смотря на черную землю, плакали навзрыд, как причитают над покойником: "Горе нам... что с тобой стало!.."

И еще:
"Днем и ночью лил дождь, лил безустанно и просто упрямо, словно кто-то просил его перестать, а он не хотел слушаться и назло все повторял и повторял: "А я вот так хочу... так хочу... так хочу..."...А там, в одинокой долине, за городом, на мельнице хозяина Быка уже круглые сутки электрические фонари горели, дни и ночи светились в глубине серого тумана и словно желтыми глазницами подмигивали близлежащему по-осеннему нахмуренному городу: "Мы мелем муку... мы мелем муку..."
Этот пейзаж, нарисованный молодым писателем, был важной составной частью его стиля, явлением высокого художественного мастерства. И все тогда заметили, что это не просто удачные пейзажи, а они полностью совпадают с настроением персонажей - человек сливается с пейзажем, становится частью природы, и наоборот - природа начинает приобретать свойства человека: "Глупо нахмуренные небеса навзрыд плакали..."
Так еще никогда раньше в еврейской литературе никто не писал. Бергельсон был первым из молодых художников, который с такой силой рисовал словами огромный мир...
И мир его понял. Мир щедро принял нового писателя...

Это было в 1909 году. Должно было пройти еще одно десятилетие, потом еще одно, затем и третье, и опять пришла фатальная девятка. В этот раз она пришла в сочетании - 1939. Опять две девятки в одном ряду!.. И имеет это сочетание свою историю, которая достойна, чтобы о ней рассказать более подробно, ибо если я этого не сделаю, никто больше о ней никогда не расскажет, потому что только я ее знаю...

2. "Джимджик"

"...Вскоре после Шавуота на окраине местечка сгорел дотла дом вдовы Гинды. Это был длинный дом, который не стоял, а лежал, плашмя вытянувшись на животе, и зазывал к себе мужиков, привозивших пшеницу на мельницу Герценштейна. Дом этот издавна звал к себе:
- Может, рюмку, а? Вкусная закусь..."

Ну, конечно, это из того же бергельсоновского рассказа "Последний Рош ха-Шана", который цепко впился в мою память и не отпускает, пока я думаю и вспоминаю какие-то детали, связанные с образом и судьбой выдающегося писателя. И выплывает из туманной дали образ той же вдовы Гинды из местечка Мыстифка, над которым все в округе издеваются, наблюдая его агонию. И куда податься последним обитателям несчастного местечка с названием, которое происходит от слова "мист", что в переводе означает "мусор", "сор" (придумано Бергельсоном, подобно Глупску и Тунеядовке у Менделе или Касриловке у Шолом-Алейхема), если не в Америку? И вот погорелица Гинда приносит хозяину двух местечковых мельниц три шифскарты с толстым письмом из Нью-Йорка, в котором ее младшая сестра писала: "Можешь быть уверена: у нас в Америке ты, с Божьей помощью, вскоре совсем возродишься"... А старый Герценштейн, с седой, по-стариковски подстриженной бородкой и сердитым желто-восковым лицом, почему-то боится взять в руки эти шифскарты с письмом. Вот как об этом повествует Бергельсон:
"Он стоял напротив вдовы, согнутый, с недоброй гримасой на лице, звучно обсасывая после еды вставные зубы, и выражал свое истинное огорчение:
- Ай-ай-ай, снова в Америку... Ай-ай-ай...
Любой отъезд кого-либо в Америку почему-то пугал его и вызывал то ли недовольство, то ли досаду:
- Что их тянет в Америку, что?
Будто могло дойти до того, что и он на старости лет будет вынужден покинуть свои мельницы и тоже уехать туда..."
Напомним: события, которые описывает автор в рассказе "Последний Рош ха-Шана", происходили уже после революции, а рассказ датирован 1919 годом. (Да-да, сочетание цифр с двумя девятками, которые в нашем повествовании носят фатальный характер...)

Сказать, что в Одессе, никогда не отличавшейся особой преданностью религиозным канонам, в те сентябрьские дни 1939 года по каким-то явным приметам чувствовалось приближение осенних еврейских праздников, нельзя. Но все же старшие поколения одесситов помнили, что такие праздники существуют, и нет-нет да и чем-то выдавали, что совсем вычеркнуть их из еврейской, пусть даже насквозь пропитанной строптивым атеизмом жизни никогда уже не удастся - хоть тысячу раз повторяй зловеще крылатое предупреждение крещеного еврея с кудлатой бородой, отпрыска из потомственной онемеченной раввинской династии, о том, что "религия - опиум для народа..."
А случилось это в один из сентябрьских дней того года, который был, как я уже отмечал, обозначен двумя девятками. В Одессе еще почти не чувствовалось приближение осени, и город сиял всегдашним праздным изяществом курортной нарядности улиц, площадей и скверов.
- Вот тебе опять ответственное поручение, - сказал мне Ирма Друкер, критик и прозаик, руководитель еврейской литературной студии при Одесском филиале Союза писателей, когда я однажды пришел к нему после возвращения с летних каникул. - Сегодня сюда приезжают Давид Бергельсон и Лейб Квитко. Они остановятся в "Лондонской", и сегодня же вечером - их творческий вечер в Еврейском доме культуры. Зайди к Шнееру, разузнай, как, где и когда ты к ним пойдешь, и к вечеру приведешь их в Дом культуры...

За те несколько лет, пока я учился сначала в еврейском педагогическом техникуме, а затем на еврейском отделении пединститута, я уже свыкся с приятной обязанностью быть постоянным связным между местными литераторами и приезжающими еврейскими писателями из Киева, Минска и Москвы, которые весьма охотно посещали южный курортный город как для роскошного отдыха, так и для встреч с многочисленными читателями и слушателями. Конечно, к этим своим почти уже узаконенным обязанностям я относился с большой радостью и ответственностью и каждый раз ходил или ехал на встречу дорогих гостей с замиранием сердца. А тут такое невероятное совпадение - приезжают сразу два столпа еврейской литературы, и мне досталась честь их встретить и быть какое-то время их гидом, их провожатым.

...Так как же старый Герценштейн, владелец двух больших мыстифских мельниц, которого чуть ли не начинает трясти, когда к нему доходит, что кто-то из умирающей Мыстифки собирается покинуть насиженное веками место и перебраться в далекую и неизведанную Америку?
Снова - из Бергельсона:
"...После визита вдовы он пытался прилечь, но от огорчения уснуть не мог. Он влез в пальто с капюшоном и ушел к своим мельницам. Там он долго сидел в конторе напротив молодого бухгалтера, который что-то переписывал из одной книги в другую. Возле него стоял давно остывший стакан чая. Старик в размышлении несколько раз вынимал изо рта вставные зубы, вытирал их, прилеплял обратно к небу и пожимал плечами:
- Пусть бухгалтер будет так добр и объяснит без обиняков: вот уже снова в Америку едут... Хотел бы он понять: что за сила их туда тянет по-сумасшедшему?.."

...Было это в Одессе, накануне Рош ха-Шана 1939 года. Лишь теперь, спустя много лет, я осознаю, как уникален был случай, свидетелем которого мне посчастливилось быть: почувствовать тепло дружеского рукопожатия двух живых классиков - сначала одного, затем другого, а потом в течение какого-то времени стоять с ними рядом, слышать их голоса, отвечать на вопросы, которые они тебе задают, смотреть им в глаза...
Давид Бергельсон и Лейб Квитко. Два живых классика советской еврейской литературы. И я, еще совсем не оперившийся юноша, стою, сижу с ними рядом, что-то говорю, на что-то отвечаю - и вдруг слышу голос старшего, Бергельсона:
- Лэйб, вэст унтун дэм джимджик?
Из всех фраз, которые были произнесены писателями в течение того получаса, когда я с ними находился в роскошном номере самой знаменитой одесской гостиницы в то предвечернее время, из всего, что было ими говорено-переговорено, почему-то именно эта одна-единственная фраза застряла в моей памяти, и я до сих пор помню смешливо-иронический тон, которым она была произнесена:
- Лэйб, вэст унтун дэм джимджик? - что в переводе с идиш означает: "Лейб, наденешь орден?"
При этом меня отнюдь не смущало, что великий писатель сказал это совсем не по-литературному, то есть не по общепринятым литературным нормам, а на самом настоящем подольско-волынском диалекте (не "онтон", а "унтун").
Я этого не замечал, скорее всего, потому, что я с детства тоже говорил на этом диалекте, как все земляки из моего родного местечка Купель, что на границе Волыни и Подолии. Смущало другое: почему "орден" в лексиконе Бергельсона, вообще отличавшегося, как всем было известно, с самого начала его появления на литературном Олимпе богатейшим разнообразием и тончайшими оттенками языка, превратился вдруг в какое-то не вполне литературное и извлеченное из какого-то не вполне определенного сленга словечко "джимджик"?
Впрочем, оно меня совсем не удивляло, потому что сошло с уст знаменитого классика. Что касается смешливо-иронического тона, которым оно было произнесено, я все же догадался. Дело в том, что разговор этот состоялся летом (а может, ранней осенью) 1939 года, после того как советское правительство вдруг расщедрилось, наградив большую группу писателей орденами и медалями, в том числе такой чести удостоились аж пять еврейских литераторов: Перец Маркиш получил орден Ленина, Лейб Квитко - орден Трудового Красного Знамени, Давид Гофштейн, Ицик Фефер и Иехезкель Добрушин - орден "Знак почета". Не было в обширном списке награжденных выдающегося еврейского прозаика Давида Бергельсона: он такой чести удостоиться не мог, ибо стал советским гражданином только в 1934 году и к нему еще тщательно присматривались - доверять или не доверять...
Конечно, писателя не могло не обидеть, почему все же какой-то "джимджик" ему не достался, и эту обиду Бергельсон тогда при случае вкладывал в свою смешливо-ироническую реплику, вырвавшуюся из его уст.
А потом был торжественный вечер в Еврейском Доме культуры, куда я их привел. Мы шли от гостиницы "Лондонская", что на Приморском бульваре, до улицы, где находились Еврейская академическая библиотека и почти рядом - Еврейский дом культуры (эти популярные еврейские центры возглавлял большой знаток и энтузиаст еврейской культуры Залман Шнеер-Окунь, о котором я собираюсь написать когда-нибудь отдельно). Эта улица называлась тогда, кажется, Троицкой (а совсем недавно она именовалась Зиновьевской) или в то время называлась уже по-новому, кажется, очень по-советски, по имени какого-то партийного съезда... но теперь это уже не столь важно... Важно, что опять пришел мне на ум бергельсоновский герой из рассказа "Последний Рош ха-Шана" - старик Герценштейн, который хотел бы понять, что за сила тянет по-сумасшедшему последних мыстифских евреев в далекую Америку... И вот, пожалуйста:
"...Бухгалтер, молодой парень с по-девичьи пухлыми щечками, ставший за время своей городской жизни то ли сионистом, то ли территориалистом, медленно придвигает к себе холодный чай и говорит стеснительно, как положено в присутствии хозяина. При этом он тает от удовольствия.
- Каждый еврей, - говорит он, стесняясь, не глядя на старика, - каждый еврей, уезжающий в Америку, есть для меня ассигнация. Для меня он подобен ценным бумагам, которые сданы на хранение в надежный банк. Здесь наша жизнь в опасности, здесь в конце-то концов всех евреев вырежут...
Старый Герценштейн пугается его слов. Он с ним не согласен и передразнивает: "Вырежут... Вырежут... Сами нагоняют на себя страх. Евреям, - считает старик, - нигде не будет так хорошо, как здесь, в России..."

"Председательствующий: - А вы как считаете, подсудимый Бергельсон?.. Давайте закончим этот период. Почему вы вдруг сбежали за границу? Установилась советская власть, которая спасла вас, евреев, вы ей симпатизировали, вас это интересовало и как еврея, и как человека, и как писателя, но у вас были, были сомнения, и почему вы эти сомнения разрешили путем бегства за границу? И это в ответ на ваше спасение, на спасение евреев. Ведь отношение к евреям резко изменилось, еврейские погромы кончились, евреи получили равноправие, и при этих условиях вам нужно было бежать за границу?"

Нет, это не из рассказа "Последний Рош ха-Шана" - это из стенограммы судебного процесса над членами Еврейского антифашистского комитета. Допрос подсудимого Д.Р.Бергельсона начался в 21 час 05 минут 13 мая 1952 года.
Что ответить этому вершителю твоей судьбы на его злобствующие вопросы? Ну что им сказать и что ответить, когда все равно им не понять и не почувствовать, что может быть на душе у человека, когда позади него стоит палач, топор которого готов в любое мгновение опуститься на голову...

Ну а "джимджик"? Какова была его дальнейшая судьба?
С "джимджиком" было то же самое, что и с его хозяином. Ограничимся ссылкой на приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 18 июля 1952 года по "Делу Еврейского антифашистского комитета, в котором было сказано:
"...Возбудить ходатайство перед Президиумом Верховного Совета СССР о лишении орденов:
Квитко - Трудового Красного Знамени..."
Ходатайство было удовлетворено. Таков конец "джимджика". И остались лишь фотографии, на которых любимый писатель советской детворы 20 - 40-х годов прошлого столетия (его стихи, изданные тиражом 30,522,860 экземпляров на 36 языках народов Советского Союза, учили наизусть несколько поколений советских детей) заснят с орденом на лацкане, - и это уже нельзя отменить никаким даже самим верховным и сверхверховным вердиктом...

3. "Как это вас нашел Бергельсон?"

Вопрос этот на одном из заседаний суда над руководителями Еврейского антифашистского комитета задал судья Лейбу Квитко. И в самом деле: как Бергельсон нашел Квитко и как Квитко нашел Бергельсона? Ведь их встреча в Одессе накануне Рош ха-Шана осенью 1939 года, свидетелем которой мне посчастливилось стать, была далеко не первой. А когда все же они встретились впервые? И здесь опять - увы! - приходится обратиться к той же насквозь лживой, мерзкой, но все же в какой-то степени документальной стенограмме судебного процесса над членами Еврейского антифашистского комитета.
15 мая 1952 года, 20 часов 45 минут. Допрос подсудимого Л.Квитко.
Председательствующий: Начните свои показания суду с того момента, как вы, вступив на литературный путь, связались еще в Киеве с националистами Добрушиным, Майзелем, Гофштейном, Маркишем, Бергельсоном, как работали с этими националистами...
Квитко:...Начну с того, что вы мне предлагаете...
...У меня не было ни одного знакомого в Киеве, кроме Бергельсона. С ним я познакомился в Умани случайно. Я гостил там у родных, узнал, что в городе находится Бергельсон, это было в 1916 году, когда он уже был известным писателем и считался самым современным, самым новым в литературе... Он был настоящий художник. Очень много других писателей... через два-три года уже уходят из литературы, а первые вещи Бергельсона и сейчас читаются очень хорошо... И вот приблизительно в 1915 или в 1916 году мне сказали о том, что приехал в город Бергельсон. Я тогда был совсем неучем в литературе, читал мало, никогда не учился в школе... Грамоте я сам научился. И вот когда мне нужно было идти к этому известному писателю - Бергельсону, чтобы показать ему мои стихи, я очень боялся. Я долго стоял на улице у его дома и не решался войти, так как одет был очень бедно, а он был очень богатым человеком в то время. Брат его был сахарозаводчиком, а Бергельсон приехал к нему в это время в гости. Долго стоял я в раздумье у его порога, не решаясь войти, и наконец вошел. Я прочел ему свои стихи. Мои стихи ему очень понравились, и он меня похвалил. Вот так состоялось мое знакомство с Бергельсоном...
И далее:
- Бергельсон уехал к себе домой, я тоже уехал домой в село. А когда началась революция, я с мелкой монетой в кармане и очень плохо, почти в лохмотья, одетый, сел в поезд и добрался до станции, которая сейчас называется "Первомайская". Это было в 30 верстах от нашего села. Я добился того, что получил место на крыше вагона и приехал в Киев, где не было знакомых. В Киеве гостиницей для меня был вокзал. Я начал искать Бергельсона и после долгих поисков нашел. Бергельсон меня опять очень тепло встретил и хорошо принял.
А вот как на том же суде показывал Бергельсон:
- В 1914 (1916) году я познакомился с Квитко. Он почти был немой, ему было трудно говорить...
Председательствующий: Что, он был болен?
Бергельсон: Нет, позже я скажу об этой причине. Я увидел, что это талантливый человек. Он писал во все редакции, но его не печатали. Я почувствовал, что тут большая сила, земля чернозем. Стихи были не революционные, как у всех начинающих литераторов, но чувствовалось, что у него есть необыкновенный талант. Мы начали переписываться... А потом он приехал в Киев в 1917 году (еще до Октябрьской революции). Пришел ко мне страшно оборванный, пыльный. Я провел его к некоторым знакомым. Познакомил его с Добрушиным. Мы решили устроить ему вечер. Зал был переполнен. И он читал свои стихи, они, и особенно детские, вызывали овации...
Вот так они шли друг к другу навстречу - два гиганта еврейской литературы, творчество которых играло огромную роль в ее развитии, в том, что без написанного ими в течение первой половины XX века мы были бы намного беднее, намного бледнее...

4. "Вам в вину вменяется..."

Словно сквозь глухую стену вновь прорывается бесстрастный голос судьи: "Вам в вину вменяется, что Октябрьскую революцию вы встретили враждебно и в то же время были одним из самых ярых националистов, имели связи с националистическими партиями "Бунд", "Фарейниктэ" и т.д. Поэтому каждое ваше произведение, которых, кстати, у вас очень много, тщательно проверялось с тем, чтобы выяснить его суть. Но здесь об этом не стоит говорить подробно. Вы должны давать показания в рамках предъявленных вам обвинений. Скажите, в чем заключалась ваша прямая враждебность по отношению к советской власти?"
Враждебность к советской власти? Бергельсон смотрит в холодные глаза судьи, который, если прикинуть, должен быть моложе его на четверть столетия и, значит, когда произошла революция, он был еще совсем юнцом и пас свиней в своей алтайской или сибирской деревне. Не мог же этот тупой свинопас читать полный восторга очерк еврейского писателя, которого он то и дело старается "ставить к стенке", очерк, напечатанный в одном из чикагских журналов в декабрьском номере за 1917 год, - очерк, полный восхищения революционными событиями, разворачивавшимися тогда в России... Вот какую враждебность можно было оттуда вычитать (в переводе на русский язык мы здесь его приводим впервые, да и в оригинале не так легко это удивительное эссе найти - в Собрание сочинений Д.Бергельсона оно не вошло, и теперь вряд ли к нему кто-нибудь обратится):

"Из длинного коридора вагона раздаются вдруг рано утром какой-то резкий шум, громкий топот, и все бегут на улицу. Пробегая, кто-то наскоро отодвигает дверь нашего купе и так же наскоро выкрикивает: "Господа! Поезд бежит с большим красным знаменем впереди... С большим красным знаменем!"
Крикнул - и исчез.
Мы сбрасывем с себя сон - я и пассажиры, игравшие всю ночь в преферанс. Мы поднимаемся стремительно с наших постелей.
- С большим красным знаменем?..
Удивленные, как после длительной куриной слепоты, мы глядим друг другу в лицо и замечаем: у каждого из нас в глазах ничего не заметно - глаза, полные "ничем". Впервые в жизни мы проснулись с "ничем" в глазах:
- С большим красным знаменем впереди?
У нас еще нет никаких слов, молча мы смотрим друг на друга, словно должны вот-вот лишь научиться говорить, но вдруг оборачиваемся на пассажира, молодого высокого блондина, который всегда заикается и поэтому всегда вызывает к себе жалость.
- Эт-т-т-о с-с-ов-сем нед-д-д-урно! - произносит он весело.
И это тоже странно - впервые в жизни мы замечаем, что человеку может подходить то, что он заикается.
Мы опять сидим каждый в своем углу и несем каждый в себе свое возбужденное сердце. А поезд - он мчится дальше, сквозь бескрайние заснеженные поля.
Поезд с большим красным знаменем впереди...

Не знаю, - конечно, это блажь, это несерьезно, но, читая теперь страницы стенограммы неправедного суда над членами Еврейского антифашистского комитета, я вдруг явственно увидел ядовитую улыбку великого еврейского писателя, пытающегося увертываться от словесных ударов надменных судей. Может, вспомнил он еще одного героя из рассказа "Последний Рош ха-Шана" - Пиню, который, как и все остальные мыстифские обитатели, также готовится в дорогу за океан:
"...Это был высокий, худой и немного согбенный остряк с подрезанной, как у клезмеров, бородкой и с двумя длинными руками, без помощи которого никакой богач по всей округе справлять свадьбу не решался. За два дня перед отъездом Пиня купил себе полдюжины шалевок, и пилой, взятой у Мейлеха Стельмаха, разрезал их на мелкие кусочки. При этом, осыпая проклятиями врагов израилевых, он стал забивать окна своего дома, на который здесь, в Мыстифке, покупателей не нашлось. Таким невероятным трусом был Пиня с тех пор, как где-то в большом городе застал его однажды еврейский погром.
Мейлех Стельмах чувствовал себя как-то неловко, он стоял за спиной Пини и смотрел, как тот представляет себе каждую дощечку живым погромщиком: каждый удар молотком Пиня сопровождает проклятием:
"Вот тебе гвоздь в голову, Ванька-байстрюк!"
"Чтоб тебя зараза одолела, хулиганчик.. Вот так, чтобы ты сдох!.."
Ну, конечно, жаль, что хоть одно из Пининых проклятий, произнесенных им во время заколачивания окон своего дома перед отъездом в Америку, не может достать, скажем, вот этого долговязого служителя советской Фемиды, который требует, чтобы писатель отвечал без обиняков:
- Говорите конкретно, направляла ли еврейская секция Союза советских писателей своих единомышленников по городам, где проводились лекции, вечера, доклады на националистические темы?
- Да, - отвечает писатель, - секция направляла свох членов...
- А лекции были на еврейском языке?
- Да, на еврейском.
- Что же вы тогда отрицаете? - возмущается высокий судья. - Разжигание националистических чувств?..

Да, а что слышно теперь в несчастной Мыстифке? Ведь скоро праздник, а вот почти не осталось людей, чтобы заполнить - не говоря уже о синагоге, а их все же в местечке две, - хотя бы маленький кляйзл... А старый Герценштейн...
"Старый Герценштейн еще долгое время притворялся, будто ничего не видит. Но вскоре в один из прохладных субботних вечеров подошли дни молитв о прощении грехов в канун Рош ха-Шана. Около полуночи евреи собрались в кляйзл у Герценштейна и хватились: для полного миньяна не хватает того же Мейлеха и местного кантора..."

Это действительно был последний Рош ха-Шана не только для умирающей Мыстифки. Это был последний Рош ха-Шана и для автора классического рассказа, классика еврейской литературы Давида Бергельсона, и для его не менее знаменитого друга - еврейского писателя Лейба Квитко, да и для всей несчастной советской еврейской литературы...

Хаим Бейдер: мгновения и годы

Хаим Бейдер, 20 февраля 2001 года

С Михаилом Ульяновым в редакции журнала "Советиш геймланд", 1984

Германия, город Меннен, октябрь 2000 года. У памятного камня на месте,
где были убиты последние евреи Меннена

С космонавтом Г. Береговым в редакции журнала "Советиш геймланд". Слева направо -
Арон Вергелис, Георгий Береговой, Хаим Бейдер и Борис Могильнер. Начало 80-х

Отметив свое 80-летие, Хаим Бейдер освоил компьютер и продолжал работать над "Лексиконом..." (фото - февраль 2001)

Редакция "МЗ" сердечно благодарит Еву Бейдер-Лоздерник
и Матвея Шпизеля за предоставленные фотографии.

______________________________________________________

Еврейский мир за неделю

Будет ли раввин в российской армии?

Федерация еврейских общин России, насчитывающая 193 отделения, образовала новый спецотдел - военный, цель которого - сформировать корпус военных раввинов. Наряду с православными священниками они призваны быть духовными наставниками солдат и офицеров иудейского вероисповедания в российских вооруженных силах. Кстати, православные иерархи Московского патриархата (РПЦ) и Русской зарубежной церкви (РПЦЗ) подписали наконец "Акт о каноническом общении" друг с другом. Теперь зарубежные иерархи будут входить в РПЦ на равных с российскими священниками. И это самое важное достижение, к которому привели многолетние переговоры. При этом РПЦ не сделала ни одной уступки зарубежным единоверцам, настояв, в частности, на неприемлемости объединения с католиками и протестантами.
Что же касается инициативы раввинов, то она является реакцией их лидеров на решение Русской православной церкви по формированию института военных священников с присвоением последним офицерских званий. Та же "участь", по всей видимости, ожидает и представителей муфтията, которые наверняка тоже потребуют своей доли в этом проекте и - соответственно - в военном бюджете государства. Мнение буддистов на этот счет редакции пока неизвестно.
Об этом сообщила газета "Русский курьер" (№47 от 27.11.2006).


"Непрозрачный" раввин


Как стало известно "Коммерсант-Хабаровск", члены еврейской общины "Мизрах" обратились в Федерацию еврейских общин России (ФЕОР) с требованием снять с занимаемой должности главного раввина Хабаровского края Якова Снеткова. Решение о смене раввина было принято членами совета общины, который возглавляет член-корреспондент Российской Академии наук, директор института экономических исследований Дальневосточного отделения РАН, доктор экономических наук Павел Минакир. Как рассказал Минакир, причиной разгоревшегося конфликта стало то, что Яков Снетков "не оправдал надежд общины и внес элементы раскола" в сообщество хабаровских евреев, поводом для которого стали "мелочи, о которых даже стыдно рассказывать". Наиболее серьезной претензией совета к раввину является непрозрачность учета денежных средств, поступающих в виде пожертвований в распоряжение Якова Снеткова. К недостаткам раввина Минакир отнес и его "неумение и нежелание следить за материальными составляющими функционирования синагоги", то-есть обязанность вовремя оплачивать коммунальные счета, обеспечивать работу технического персонала. Поводом для выплеска накопившихся эмоций стал отказ Якова Снеткова предоставить одно из офисных помещений синагоги в распоряжение исполнительного директора здания и штата обслуживающего персонала. Впервые решение о том, что "для общины Снетков раввином больше не является", было принято советом еще в середине лета, однако однозначного ответа из ФЕОР, которая была уведомлена о положении дел, так и не поступило. Напомним, что это не единственный конфликт, в центре которого оказывается главный раввин края Яков Снетков. Крупным скандалом сопровождалось возведение хабаровской синагоги - бизнесмен Новруз Мамедов вложил в строительство здания 35 млн руб. (свыше млн), однако их ему до сих пор не вернули. Снетков неоднократно говорил о том, что часть этих средств будет выплачена Мамедову американским миллионером Джорджем Рором, который обещал пожертвовать на эти цели 0 тыс. Раввин подчеркнул, что с большим уважением относится к Павлу Минакиру и надеется на то, что конфликт будет улажен мирно, и выразил готовность к тому, "чтобы встретиться с советом и конструктивно решать проблемы и задачи".

Компенсация за еврейское имущество


Латвийские газеты сообщили о том, что правительство страны утвердило и передало на рассмотрение парламента - Сейма - законопроект о денежной компенсации еврейской общине Латвии. Речь идёт о выплате в течение 10 лет общей суммы в 31,9 миллиона латов (ок. 59 млн. долларов) за общественное и невостребованное частное имущество, принадлежавшее евреям до 1940 года. Средства должны использоваться на культурные и социальные нужды и для изучения и увековечения памяти о погибших. Ряд министров выступил с критикой этого законопроекта и ожидается, что в Сейме предстоят напряженные дебаты. На начальной стадии разработки предполагалось, что деньги поступят в специальный фонд, однако в законопроекте сказано, что следить за расходованием средств будет Комитет государственного контроля Латвии.
Эту информацию опубликовал бюллетень "Эцлейну" (№11, 2006) Объединения выходцев из Латвии и Эстонии в Израиле.

Вернуться на главную страницу

ГИРШ БРИЛЬ - ЗАОЧНОЕ ЗНАКОМСТВО

Попытка биографии

Леонид ФЛЯТ, Кирьят-Ям

В середине 1990-х меня "догнали" номера журнала "Советиш геймланд" начала десятилетия. В книжке за март 1989 года был опубликован список деятелей еврейской культуры - жертв сталинских репрессий 1930-50-х годов, не вернувшихся из тюрем и лагерей. А с апрельского номера того же года в журнале открылась рубрика "Цу ундзэр мэмориал", с краткими биографиями людей из этого мартиролога. Рубрику вел поэт и журналист Хаим Бейдер. В журнале № 8 за тот же год среди прочих была напечатана и биография Г.Бриля - краткая, со многими биографическими пробелами, рождавшими вопрос за вопросом. Даже имя персонажа обозначалось лишь буквой "hэй", и автор сетовал, что не может назвать его полного имени.

На эту публикацию (что для автора, вероятно, было приятной неожиданностью) пришел отклик. Велик ли он был по объему? Как бы то ни было, но в начале следующего года на страницах журнала была напечатана справка следующего содержания (даю ее в обратном переводе с идиш):

"Комитет государственной безопасности Хабаровского края.
13 июня 1989 года.
№2/10-2627

Уважаемая Галина Владимировна!
Управление КГБ отыскало архивные материалы о брате Вашей матери Бриль Г.С.
Бриль Григорий Савельевич (он же Гирш Зуселевич) родился в 1901 г. в Польше. Работал председателем Облпромсоюза, жил в Хабаровске по ул. Мухина, 30 кв.1. Он был арестован 27 апреля 1937 года УНКВД Далькрая по обвинению в принадлежности к "антисоветской правотроцкистской организации".
По этому необоснованному обвинению выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР 26 мая 1938 г. приговорила его к высшей мере наказания - расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в тот же день. Место захоронения Г.С.Бриля не установлено.
Военная коллегия Верховного суда СССР 15 апреля 1958 г. отменила приговор от 26 мая 1938 г. И дело в отношении Бриля Г.С. прекращено за отсутствием состава преступления. Бриль Г.С. реабилитирован посмертно".

Этот документ в определенной мере уточняет биографию Бриля в последний год его жизни, называет его полное имя, но оставляет место для вопросов. Например, если персонаж публикации Х. Бейдера работал в Биробиджане, почему же "герой" справки КГБ оказался в Хабаровске?
И подумалось, что Г.С. Бриль принадлежит к той группе деятелей "еврейской улицы", да и советских граждан вообще, жизнеописание которых возможно лишь при погружении в архивные глубины спецслужб. Это предположение нашло, кажется, подтверждение, когда в моих руках оказалась ярославская книга-мартиролог "Не подлежит забвению" (1993). Краткий очерк Т. Королевой "Виновной себя не признала" написан на основе следственного дела Марии Зусьевны Бриль.
Несмотря на некоторое различие в звучании отчеств (Зусьевна - Зуселевич), возникла версия, что речь идет о родных - сестре и брате Бриль. Это предположение подтверждалось и некоторыми деталями биографии М.З. Бриль.
Она родилась в 1908 году в польском городе Белосток. 5 мая 1925 года Мария Зусьевна, по тексту автобиографии, "перебежала через польскую границу и спустя два дня получила право на жительство". В СССР к этому времени уже четыре года жил брат Григорий (!) и два года - сестра Елизавета. Ткацкая фабрика в Клинцах приютила ее, как ранее это произошло с братом и сестрой. В дальнейшем активную комсомолку Машу пригласили на работу в Клинцовский райком комсомола, перевели в Западный обком ВЛКСМ, а по прошествии небольшого срока - в Ярославский обком комсомола, где она заведовала сектором кадров.
Но … наступил "незабываемый 37-й". В обкоме "раскрыли" правотроцкистскую группировку. Ей, вчерашней подданной панской Польши, к тому же родственнице репрессированных (брата Григория арестовали в Хабаровске (!), сестру Елизавету - в Москве), оставался единственный путь: 20 августа 1937 г. Мария была арестована. 13 января 1938 г. Марию Зусьевну приговорили к расстрелу, а через 12 дней казнили.
Объединив материалы очерков Х. Бейдера, Т.Королевой и справку КГБ, удалось составить дополненную версию биографии Г.С. Бриля. Она была напечатана 14 октября 1999 года в еженедельнике "Еврейский камертон" со следующим примечанием редактора: "В только что вышедшей книге историка Давида Вайсермана "Биробиджан: мечта и трагедии" имеется несколько упоминаний о Г. Бриле. В частности, цитируются воспоминания (…) И. М. Баскина "Салюты и расстрелы" (…): "…арестован был и Столяр, мой преемник в переселенческом отделе, и жена его, и Бриль, мой однокурсник по Комвузу, старый комсомольский вожак". И далее (в примечаниях к гл. 2): "12. Бриль Григорий Савельевич работал уполномоченным Центрального совета КОМЗЕТа, арестован в апреле 1937 г." …
Позже, приобретя воспоминания И. Баскина, переизданные в Израиле, я обнаружил еще несколько эпизодов, связанных с именем Бриля. Интересна и необъяснима была информация из газеты "Дер Эмес" (№ 222 за 1932 г.), приводимая Израилем Серебряным в его библиографическом обзоре еврейской литературной жизни до 1941 года: "Собрание московских писателей послало приветствие М.Горькому. От имени президиума его подписали П.Маркиш, И.Рабин, М.Литваков, Л.Гольдберг, Г.Бриль и американец П.Новик".
Не думалось, не гадалось, что когда-нибудь появится желание вернуться к продолжению работы над биографией Г.З. Бриля. Всё же не только архивы ФСБ могут рассказать о Гирше Бриле. 4 марта 1934 года его краткая биография, сопровождаемая портретной копией, была опубликована газетой "Дэр Эмес" под заголовком: "Тов. Бриль - представитель Центрального КОМЗЕТа в Биробиджане".
"Тов. Г.Бриль, заведующий издательством "Эмес", командирован ЦК партии в Хабаровск представителем Центрального КОМЗЕТа в Биробиджане. 3 марта он убыл к постоянному месту работы. Тов. Бриль происходит из белостокской семьи ткачей. Он родился в 1901 году, а уже в 1912-м становится ткачом-рабочим. В 1920 г. он вступает в комсомол, а в 1923 году - в партию. После своего прибытия в СССР он работает ткачом, затем на комсомольской работе в Белоруссии. (Из цитируемого Хаимом Бейдером отрывка статьи Г. Бриля в журнале "Пионэр" за январь 1927 г. напрашивается вывод, что ее автор ранее руководил пионерией). Позже Бриль становится сотрудником ЦБ евсекций ЦК ВЛКСМ и редактором журнала "Пионэр". С 1927 года он учится в коммунистическом университете нацменьшинств Запада ("майрэвкэ" на идиш - Л.Ф.). Оттуда его распределяют в КОМЗЕТ и назначают уполномоченным в Крым (Евпатория и Фрайдорфский район). С марта 1931 г. Г. Бриль - сотрудник газеты "Дер Эмес" и заведует ее культурным сектором. В сентябре того же года было принято решение: организовать при газете книжное издательство - в связи с ликвидацией "Издательства нацменшинств" и, соответственно, его еврейской секции, и сосредоточить в издательстве "Эмес" всю еврейскую издательскую деятельность РСФСР. Партячейка газеты на должность заведующего издательством выдвинула кандидатуру Г.С. Бриля, и на этом посту он и работал до своего назначения в Биробиджан. За время заведования издательством "Дер Эмес" Гирш Бриль вывел его на первое место среди издательств, выпускающих литературу на идиш. Это доказано и числом, и качеством изданной в "Эмес" книжной продукции….".
Я привел давнюю газетную публикацию в несколько сокращенном виде. Но сейчас, после знакомства с ней, можно, к примеру, объяснить, почему и подпись Г. Бриля стоит под приветствием М. Горькому.
Приезд Г. Бриля на Дальний Восток лишь слегка опередил решение об изменении статуса Биробиджанского национального района на автономную область. Вскоре туда же приезжает назначенный в Москве оргсекретарем ЕАО М.П. Хавкин в сопровождении группы коллег по его предыдущей работе. По воспоминаниям И.М. Баскина, Матвей Хавкин был жестким руководителем. Именно из таких, переживших репрессии 1930-х годов, формировалась "административно-командная" сталинская система. В Биробиджане начинается "завинчивание гаек" и разгон кадров. В книге Д. Вайсермана "Как это было", предшественнице объемного исследования, упомянут и Бриль. Цитата: "Что уж там говорить о жилых домах для переселенцев, когда даже помещение переселенческого пункта в Биробиджане было запущено и стало аварийным. Оргбюро ВКП(б) вынуждено было в своем постановлении от 7 октября 1934 г. отметить, что "неоднократные директивы о приведении в порядок переселенческого пункта не выполнены. Предупредить Обл.КОМЗЕТ (т. Бриль), что за невыполнение этих директив в течение ближайших дней он будет привлечен к строжайшей ответственности".
Не будем придираться к интонациям автора цитируемой книги. Лишь заметим, что Г. Бриль проработал к тому времени в Биробиджане чуть более полугода. Несомненно, помимо ремонта переселенческого пункта он должен был решать массу других проблем. Но оргвыводы не замедлили сказаться, и Бриль покинул область.
Через год и И.Баскин, принявший у Г.Бриля переселенческие дела, оказался в роли гонимого и ищущего защиты у краевого начальства. В Хабаровске он "вечера проводил в его (Левина Я.А., прежнего партийного руководителя Биробиджанского района) обществе и двух моих однокурсников - Бриля и Фейгина, начинавших вместе со мной, а потом оказавшихся в краевом центре"…
Ну, а кем работал в Хабаровске Григорий Савельевич и как трагически завершились его дни, известно из реабилитационной справки.

17.11.2006

 

Нашей Полиночке - в день рождения

Пару лет назад, в очень трудные для меня дни, первой из многих позвонила именно она, и сказала: "Леонид, ну, их всех! Мы со Львом (Лев - это ее верный оруженосец, ее брат, ее единомышленник и единственная ее опора - Л.Ш.) - с вами. И мы обязательно победим!".
Этим редкостным качеством - позвонить первой, успеть сказать доброе слово, оказаться рядом в беде - она обладает в полной мере. И всё, что я пишу сегодня, - это о ней и только о ней.
28 ноября у нашей Полины, Полиночки, Полины Фишелевны Менделевич - день рождения. Обычно в этот день желают здоровья, нахэс и так далее, что, конечно, важно, но невыполнимо, потому что здоровье от наших желаний не зависит, его не купишь ни за какие деньги, оно, перефразируя Шолом-Алейхема, как талант - либо есть, либо его нет. А что касается нахэс, так именно это редкостное человеческое чувство, эту ауру еврейской радости, удовольствия и счастья создаем мы сами - не только вокруг себя, но и вокруг тех, кого любим и ценим. Много лет назад потомок кантонистов и замечательный русский поэт Леонид Мартынов написал: "Это мы надышали пастями и ртами свой воздух. Это мы создаем атмосферу, в которой живем...".
Полина Менделевич всю свою жизнь только этим и занимается - создает вокруг себя атмосферу добра, соучастия, неравнодушия, удивительной и нечастой в наши дни порядочности.
Она родилась в Каменец-Подольском, в семье Фишеля Менделевича и Евы Мительман; дедушка Полины, папин отец, возглавлял Бейт-Дин цедек - своеобразный еврейский Высший суд справедливости. Влияние родителей, воспитание, уважительные взаимоотношения в семье не могли не сказаться на судьбе девочки. Сегодня, по прошествии не одного десятка лет, я думаю, что совсем не случайно наша Полиночка окончила в 1951 году Саратовский юридический институт и вернулась в родной город классным адвокатом. И не случайно в мае 1989 года в Санкт-Петербурге она создала первую в стране еврейскую благотворительную организацию. И не случайно назвала ее "Евой" - в память о маме. И не случайно всемогущий Джойнт благодаря Полине первый свой офис открыл именно в городе на Неве, воспользовавшись собранным Полиной банком данных о 23 тысячах нуждающихся евреев. И не случайно в марте 1990 года, когда венгерская авиакомпания "Малев", испугавшись угроз Арафата, прекратила перевозить репатриантов на Святую землю, Полина и Лев Менделевичи нашли новый транспортный канал - через Хельсинки, с помощью четырех организаций финских христиан-сионистов, объединившихся в одну общую организацию "Цветок клевера" - по числу лепестков на листке клевера. Полина и Лев до сих пор помнят своих первых "клиентов", воспользовавшихся финско-израильским "коридором" - это была семья Марка и Сони Перельман, первая из многих тысяч репатриантских семей, решивших вернуться на историческую родину.
Именно тогда Полина Менделевич впервые побывала в США по приглашению тогдашнего мэра Нью-Йорка Руди Джулиани.

П. Менделевич и Р. Джулиани, Нью-Йорк, 1990 год

И тогда же она решила, что не может не воспользоваться случаем, и просто обязана встретиться с Любавичским ребе. Вечером, в нью-йоркской гостинице, она написала Ребе короткое письмо (между прочим, на идиш), сообщила о себе и о своей деятельности в Санкт-Петербурге, и буквально через день в ее номере раздался телефонный звонок, сообщили о дне и времени аудиенции у Ребе и в назначенный срок прислали за ней машину. Любавичский ребе внимательно выслушал Полину, поинтересовался еврейской жизнью в Питере. Обычно своим собеседникам Менахем-Мендл Шнеерсон дарит один доллар, как бы благословляя на доброе дело. Полина получила из рук Ребе два доллара - так одобрительно он отметил ее деятельность в Питере по двум важным направлениям: на благо тех, кто остается в России, и на благо тех, кто принял решение о репатриации.
Полина вернулась домой из Нью-Йорка как на крыльях, новые идеи одна за другой рождались у нее, воплощаясь в конкретные добрые дела. Операция Менделевичей "Эксодус" продолжала действовать, благодаря чему в Израиль отправлялись всё новые и новые самолёты с репатриантами. Вместе с Владимиром Шнитке (племянником знаменитого композитора) Полина и Лев Менделевичи создали при "Еве" Общество узников гетто и нацистских концлагерей.
Ее поистине подвижническую деятельность высоко оценила в 1995 году и редакция "Международной еврейской газеты", присвоив Полине Менделевич звание "Человек года" в области благотворительности. Вместе с нашей Полиночкой лауреатами "МЕГ" стали Геннадий Хазанов (в области культуры), Лев Разгон (литература) и Евгений Прошечкин (в области борьбы с антисемитизмом). А граф Никита Алексеевич Толстой, первый председатель попечительского совета "Евы", написал о ней так: "Полину Фишелевну я вижу как типичную, милую и благородную Праведницу. В ней ярчайшим образом сочетаются природная доброта и неуёмная, деятельная и результативная человеколюбивая энергия".
На всех еврейских съездах того времени слово Полины Менделевич - яркое и страстное - звучало как призыв к единению. Но, увы, эти ее призывы не слышали те, кого сегодня называют "профессиональными евреями", то-есть такими, кто использует свое еврейство в корыстных целях и ради личного обогащения. К сожалению, немало таких встретила Полина Менделевич и в Америке, куда она с братом и его семьей переехала осенью 2001 года. Один из них, публично и громогласно называвший ее "легендой еврейского возрождения в России", подленько ухмыляясь, отказал ей в поездке на очередной еврейский "хурал" лишь потому, что она имела неосторожность дружить с газетой, нелестно отзывающейся об этих "еврейских прилипалах".
Но Полиночке, по-настоящему, а не на словах, болеющей всеми болями еврейской общины, и в Нью-Йорке не сиделось на месте. Исполнительный директор комитета "Мемориал Холокоста" Полин Байлус, к которой еще в 2002 году впервые пришла Полина, слушала рассказ новой иммигрантки о родных и близких, погибших в Каменец-Подольске в годы Холокоста, и плакала вместе с этой такой целеустремленной "новенькой". Так и сидели они допоздна, разговаривая о наболевшем, - две еврейки, американка Полин и "русская" Полина. И сегодня в Бруклине знают: только благодаря усилиям Полины Менделевич в Мемориальном парке Холокоста в 2003 году был открыт камень памяти евреев ее родного Каменец-Подольска, погибших в годы Катастрофы.
Не могу не сказать еще об одной стороне бескорыстной и самоотверженной деятельности нашей Полиночки. Она душой болеет за издаваемую нами электронную газету "Мы - здесь" и является ее, без преувеличения, ангелом-хранителем. Именно Менделевич ведет долгие и небесполезные разговоры с теми, кто материально может, но не рвется помочь газете. Именно она придумывает различные публичные акции с упоминанием и с участием "МЗ". Именно она постоянно ищет и всегда находит единомышленников - тех, кому не по нраву создаваемая в Нью-Йорке "пятая колонна" путинских засланцев. Именно она постоянно на связи со всеми теми, кто, как и она, душой болеет за Израиль и на дух не переносит "тремпистов", использующих еврейское государство для продвижения собственных интересов.
И именно поэтому сегодня, в день ее рождения, под моими словами признательности этой удивительно стойкой и удивительно сильной женщине подписываются, без сомнения, все ее друзья и единомышленники - Виталий Раевский и Игорь Аксельрод, Анна Абрамович и Владимир Левин, Анатолий Гержгорин и Михаил Хургин, Евгений Оленин и Мишаэль Штивельман, Жанна Файбусович и Рем Френкель, Руслан Линьков и Анна Полянская, Александр Дымшиц и Иосиф Корецкий, Вульф Чечик и Изя Кацап, София Гандлер и Михаил Миллер, Юлиан Рапапорт и Евгения Шейнман, Михаил Марголин и Игорь Пейсахович, и многие-многие другие.
Дай Вам Б-г, Полиночка, того, с чего я начал, - здоровья и нахэс. И то, и другое Вы заслужили сполна, и заявление об этом мы написали и оставили в Стене плача. Мы верим, что наша просьба уже зарегистрирована в небесной канцелярии, услышана и непременно будет выполне

Леонид ШКОЛЬНИК, Иерусалим

Как будет на идиш «родная земля»?

30 ноября Зиси Вейцману - 60

С Зиси Вейцманом мы знакомы сто лет. А сегодня ему – 60. И 40 из них он пишет стихи на идиш. Вот такая арифметика...
Мне доводилось переводить многих еврейских поэтов – Арона Вергелиса, Дору Хайкину, Хаима Бейдера, Ицика Бронфмана, Любу Вассерман, Нохема Фридмана, Мойше Шкляра, но переводить Вейцмана было для меня не работой, а удовольствием.
Например, такой его «Разговор с полковником», написанный и переведенный в 1981 году, четверть века назад:

- Товарищ полковник, товарищ полковник,
откуда вы родом?
Из Бельц или Ковно?
Простите меня за нескромный вопрос,
Но ваши глаза – две огромные сливы,
И если уж быть до конца справедливым –
Ваш нос так похож
На мой собственный нос...

Полковник устало сидит у стола,
Дымит сигаретой,
Вздыхает:
- Дела...
Скажи, лейтенантик, надежда моя -
Как будет на идиш «родная земля»?

И еще одно стихотворение Зиси – «Свадьба»:

Свадьба пенилась, как пиво.
И, забыв усталость,
Все задумались ревниво:
Что кому досталось?
Приглашенным – стол богатый.
Шум и гам – соседям.
Первый тост достался сватам,
А друзьям – последний.
Мамочке – покой под старость,
Плясунам – удача.
Ну, а мне
Жена досталась.
Кто меня богаче?

Сегодня моему древнееврейскому другу – 60. В далекой Самаре, на берегу Волги, он сегодня принял – наконец-то - важное решение. Он начинает паковать чемоданы. Два его сына – давно здесь, в Эрец Исраэль. И два его брата – тоже здесь. И давно здесь – его личный переводчик.
И поэтому в день юбилея я желаю Зиселэ лишь одного – мягкой посадки в аэропорту имени Бен-Гуриона. В этом году - в Иерусалиме!

Леонид ШКОЛЬНИК 

 

Вернуться на главную страницу

Крик еврейской души

Юрий (Гиль) КРЕМЕР, Петах-Тиква

Сожалеть о том, что ты владеешь ещё одним языком, глупо. Кто-то из великих сказал: "Столько раз ты человек, скольким количеством языков владеешь".
Так получилось, что, несмотря на то, что я родился в Бельгии, и мой первый язык был французский, родным языком оказался для меня немецкий. Казалось бы, что в этом плохого? На этом языке творили Гете и Шиллер. Правда, это был и язык гитлеровцев, фашистов, по чьей "милости" я вырос без отца. И здесь таится причина, заставившая меня написать эти строки.
В Израиле вы не увидите ни одного фильма на немецком языке, не услышите по радио ни одного немецкого слова, но вот газета на немецком языке выходит ежедневно. Она называется Israel Nachrichten. И этот факт никак не вяжется в моей голове с тем, что уже прошло три месяца с тех пор, как в Тель-Авиве закрыли единственную малоформатную газету на языке идиш - "Лецте найес". Она выходила один раз в неделю, стоила довольно дорого - 10 шекелей, но согревала сердца тысячам любителей мамэ-лошн.
И вот я вас спрашиваю: "Куда обратиться и что сделать, чтобы поправить эту несправедливость? " Разве это верно, чтобы в еврейском государстве, где живут миллионы евреев, настрадавшихся от нацистов, не было возможности хоть раз в неделю почитать газету на их любимом, не убитом нацистами языке идиш - в то время, как "немецкая" газета в Израиле выходит ежедневно?
Бог с ним, с немецким, но от кого зависит судьба возрождения или возвращения на газетные прилавки печатного органа для любителей нашего языка идиш - этого тёплого и такого родного для каждого из нас!
Призываю активней включиться в борьбу за это, иначе, не дай Б-г, закрытие последней еврейской газеты может послужить плохим знаком в деле сохранение языка идиш.


От Рио де-Жанейро до Биробиджана

Ефима Кудиша, недавно скончавшегося автора этого очерка, называли в Биробиджане "ходячим музеем". И это было действительно так. Он оставил своему городу редкие материалы и свидетельства того незабываемого времени, когда всем жившим на Дальнем Востоке хотелось хотя бы "а бисэлэ мазл". Того времени больше нет. Но осталась память...

Увы, не много хорошего испытал при жизни Сальвадор Боржес. Он рано остался сиротой, к тому же - с младшим братом и сестричкой на руках. Судьба распорядилась так, что юноша, гонимый и обездоленный, оказался далеко от своего родного местечка. Бецалель Элевич (Борис Ильич) Бородин - таково его имя вне литературы - волею судьбы попал с Украины в Бразилию. Там он познакомился с коммунистами, которые побудили молодого человека заняться
самообразованием, вовлекли в революционную работу, а также в организацию МОПР. Бецалель стал пробовать творческие силы в рабочей печати. От пламенных воззваний он постепенно переходил к публицистике, рассказам о товарищах по борьбе. В целях конспирации Бородин взял псевдоним - так родился в еврейской литературе Сальвадор Боржес. Компартия Бразилии находилась тогда на нелегальном положении, и ее деятельность преследовалась по закону. Не раз и не два попадал молодой журналист в руки карательных органов, а в 1928 году по обвинению в неблагонадежности его выслали из Бразилии. К тому времени он уже написал роман "Рио де-Жанейро", повествующий о несгибаемом мужестве, интернационализме бойцов "красного фронта" перед Второй мировой войной.

Некоторое время Боржес жил в Берлине уже как человек, имеющий литературное имя. В архиве писателя сохранилась польская газета "Фолксштиме" ("Голос народа") - орган культурно-просветительного общества польских евреев. В ней опубликована автобиографическая повесть Боржеса "Без дома". Одна из глав посвящена поездке бывшего "бразильца" на второй Конгресс пролетарских писателей, который состоялся в 1930 году в Харькове. Боржес рассказывает о своем знакомстве в поезде "Берлин-Москва" с Анной Зегерс, Луи Арагоном и руководителем американской делегации М.Голдом, широко известным своей книгой "Евреи без денег".
Именно там, в Харькове, Боржес встретился с молодой учительницей Дорой Григорьевной, которая стала его женой и верным другом на всю жизнь. Писатель твердо решил остаться в СССР, тем более, что в одном из украинских издательств были подписаны к печати две его книги: "Реет красное знамя" (на идиш) и "На оккупированной Волыни" (на украинском языке) - своеобразный творческий отчет о поездках по Украине, Германии, Польше.

С. Боржес, 1925 год

Две эти книги до последнего времени хранились в семейном архиве супругов-биробиджанцев Бориса Самойловича и Марии Борисовны Тенцер.
Получив советское гражданство, Боржес в 1935 году приехал с семьей в Биробиджан. Около двух лет он трудился в редакции "Биробиджанер штерн", а многие его рассказы печатались в альманахах "Форпост" и "Биробиджан". Кстати, "Форпост" был одним из лучших еврейских литературно-художественных и общественно-политических журналов России. При нем была организована литстудия, и среди тех, кто охотно общался с творческой молодежью, был и Сальвадор Брожес. За время своей работы в Биробиджане он написал ряд рассказов, а в журнале "Форпост" печаталась его повесть об освобождении Западной Белоруссии из-под ига польских панов.
15 июня 1937 года С. Боржес был уволен из редакции и арестован как "враг народа". Остались дома жена и малышка-дочь Валентина. Им дали всего четыре часа, чтобы покинуть Биробиджан. Дора Григорьевна быстро собрала вещи и уехала на Украину.
Борису Ильичу очень трудно пришлось в неволе. В лагере он заболел астмой, гастритом. Но, к счастью, закончилась полоса ежовщины, и отдельные жертвы незаконных репрессий получили свободу. Вернулся в Биробиджан и Боржес. Друзья выхлопотали ему путевку в санаторий, новую квартиру в доме писателей (был такой дом недалеко от нынешнего магазина "Старт", где в свое время жили Казакевич, Миллер, Бронфман).
Несмотря на болезнь, Сальвадор Боржес продолжал работать в редакции газеты "Биробиджанер штерн", на областном радио, а его работы публиковались также и на страницах газеты "Эйникайт".
Если собрать все статьи, очерки и рассказы,написанные Боржесом в годы Великой Отечественной войны, получился бы солидный сборник.
В жизни Бориса Ильича была еще одна горькая дата: в 1949 году в его трудовой книжке вновь появляется запись об увольнении из газеты. Началась еще одна волна репрессий. Были арестованы его друзья и коллеги - Бузи Миллер, Гешл Рабинков, Нохем Фридман, Люба Вассерман...
На сей раз Боржеса оставили в покое, однако путь в органы печати оказался для него наглухо закрытым на долгие годы. Он устроился радиоагентом: ходил по квартирам биробиджанцев и взимал с них плату за пользование радиоточками. Так продолжалось до 1956 года, когда гонения на еврейских писателей и журналистов прекратились. Имя Боржеса вновь появилось в еврейской печати - в журнале "Советиш геймланд", в других альманахах, антологиях, в местной "Биробиджанер штерн".

Биробиджанские писатели (слева направо): Бузи Миллер, Макс Риант, Люба Вассерман, Сальвадор Боржес, Ицик Бронфман, Гешл Рабинков, 1958 год (фото - из личного архива Л.Школьника)

В 1980 году издательство "Прогресс" выпустило на английском языке сборник "Родная земля", в котором было представлено творчество Бориса Миллера, Любы Вассерман, Романа Шойхета, Григория Рабинкова, а также Сальвадора Боржеса - активных писателей Биробиджана.
Последние годы жизни Боржес работал очень напряженно, но здоровье, подорванное трагическими событиями 30-х и 50-х годов, не позволило ему выполнить все творческие задумки. 27 января 1974 года "Биробиджанер штерн" известила читателей о том, что "после продолжительной и тяжелой болезни скончался писатель Борис Бородин, известный в еврейской литературе как Сальвадор Боржес".
Когда-то сам Борис Ильич Бородин сказал, что только в Биробиджане он впервые обрел дом, где любил, страдал, встречал друзей и прощался с ними. Почти сорок лет Сальвадор Боржес прожил в ЕАО. Развитие автономии, ее люди нашли отражение в его литературных трудах, в газетных публикациях. Он вписал заметную страницу в историю советской еврейской литературы и в летопись единственной в России газеты "Биробиджанер штерн" на языке идиш.


ЧТО СЕГОДНЯ РЕАЛЬНО НЕОБХОДИМО
ЕВРЕЙСКОЙ ОБЩИНЕ РОССИИ?

Изидор ВАЙЗЕР,
председатель правления Салтыковской религиозной общины:
- На сегодняшний день еврейской общине остро необходимы евреи. В номере 7 журнала "Родина" за этот год опубликована статья "Конец русской эры в истории евреев?" доктора исторических наук Бориса Миронова. В ней излагаются перспективы затухания евреев в России. На сегодняшний день, пишет Миронов, доля евреев в России составляет 0,2%. Даже в 1923 году, через шесть лет после отмены "черты оседлости", она составляла 0,3%, не говоря уже о довоенном времени (имеется в виду Первая мировая война), когда доля евреев достигала 0,9%. Автор предрекает, что через десять лет численность еврейского населения сократится примерно на четверть, а затем каждые десять лет будет сокращаться на 10%.
Рождаемость падает. В таблице приведены среднестатистические данные: еврейские женщины с послевузовским образованием составляют 1,8%, а русские - 0,3%. Высшее образование имеют 54,5% еврейских женщин. Женщины с образованием рожать не хотят.
Так что еврейская община остро нуждается в евреях. Другой вопрос, насколько они евреи по образу жизни. Но мы говорим не об уровне духовности, а об этносе. Мы помним, что из Египта вышло всего 5% евреев, остальные растворились в местном народе. Сегодня мы видим - и в статье Бориса Миронова об этом говорится тоже, - что еврейки охотнее выходят замуж за неевреев, а евреи охотнее женятся на нееврейках. Нам нужны не анекдотические службы знакомств, созданные в основном для того, чтобы дать людям работу. Мы должны серьезно отнестись к этому вопросу. Сейчас много разведенных женщин, которые по разным причинам повторно не выходят замуж. Причина - в разрозненности.
Второй Храм был разрушен из-за беспричинной вражды евреев. Уже была проломлена стена, а евреи не могли придти к единству, чтобы отразить натиск римлян. И сейчас еврейские общины разрознены, несколько крупных общин далеко отстоят от остальных, нет общности. Спасти положение могли бы иммигранты, но кто поедет в страну, где господствуют антисемитские, антиеврейские настроения?
Еврейская община нуждается: первое - в евреях, второе - в лидерах, которые объединят и поведут за собой народ, как это сделали Моисей и Аарон - царь и первосвященник. Сейчас, как никогда, требуются лидеры в духовном плане и администраторы, которые не будут собачиться между собой, - руководитель общины не может найти общий язык с раввином, раввины не могут найти общий язык друг с другом. Требуется объединение всех сил, чтобы была создана еврейская община, ведь как таковой еврейской общины сейчас в России нет. В Москве существует множество еврейских организаций, среди них есть несколько крышевых структур, но они не объединяют, а скорее разделяют. Необходимо централизованное руководство, единый материальный фонд, одна крышевая структура, один управляющий орган, который бы занимался распределением денег и проч. Малые общины, которым труднее выжить, надо поддерживать, но такое впечатление, что никого это не интересует.

Зиновий КОГАН,
председатель Конгресса еврейских религиозных объединений и организаций в России, раввин общины современного иудаизма "Гинейни":
- Прежде всего, необходимо осознание своего места в сегодняшнем мире. Осознание того, что еврейская община Москвы, еврейская община Хабаровска, еврейская община Мурманска связаны между собой. Это одно целое, знаем мы об этом или не знаем, хотим мы этого или не хотим. Как отвечает Библия на историю с Каином и Авелем - каждый сторож брату своему. Мы все ответственны друг за друга, и об этом не следует забывать.
Мы должны помнить, что мы живем не в вакууме, - вокруг нас люди других религий, другой культуры, и среди них можно найти друзей и товарищей, с которыми вместе мы можем бороться с такими негативными явлениями, как антисемитизм и ксенофобия. Мы не должны бояться обращаться за благотворительной помощью не только к еврейским организациям, но и к другим организациям, занимающимся благотворительной деятельностью. Мы должны думать о людях лучше, помогать им. И делать это не только для себя, но и для других тоже. Мы не должны забывать о тех, кто бедствует за стенами синагоги, и помогать им.
В рамках антинаркотической программы я побывал в Хабаровске. Как хорошо, как душевно встретили меня там как представителя Конгресса еврейских религиозных объединений и организаций в России! Это тепло я ощутил и со стороны Русской православной церкви, и со стороны жителей Хабаровска. Потому что мы все вместе делаем общее дело. КЕРООР передал сиротским домам компьютеры и другую гуманитарную помощь, и надо было видеть, как радовались маленькие дети! Я ощутил большую доброжелательность со стороны не только детей, но и молодежи города. Нам надо смелее смотреть в жизнь, и нашим религиозным организациям тоже, и не замыкаться в себе.

"Еврейские новости", Москва

Вернуться на главную страницу

Добрый свет
Григория Полянкера

Анатолий ГЕЛЬМАН, заслуженный работник
культуры Украины, Ашкелон

После зверского убийства выдающегося актера и режиссера Соломона Михоэлса и ареста в 1948 году руководителей Еврейского антифашистского комитета во всех республиках Советского Союза началась ликвидация так называемой "пятой колоны" сионизма. Особенно неистово, не сдерживая гнева, проявили себя органы МГБ Украины.
13 января 1949 года первым пал жертвой начавшихся репрессий директор Кабинета еврейской культуры при Институте еврейской культуры АН УССР И.Г.Спивак (Эли Спивак). Сам институт в делах следствия именовался "выводком гнезда троцкизма". Статья обвинения - сотрудничество с Еврейским Антифашистским комитетом. Вслед за Спиваком были арестованы ученый секретарь Кабинета Хаим Лойцкер - известный еврейский литературовед, философ, высокоэрудированный ученый. Затем арестовали научных сотрудников М.Береговского, М.Майданского, М.Мижирицкого и других.
Ведущие следствие замминистра госбезопасности Рюмин и Меркулов, допускавшие грубые нарушения "закона", используя угрозы, шантаж, пытки. Об этом написал Э.Спивак в письме-исповеди на имя генерального прокурора Вышинского. Он писал: "Сильным давлением следователей Рюмина и Меркулова: угрозами, шантажом, лишением сна, также рукоприкладством изнуренного и доведенного до прострации бесконечными ночными допросами, подчас сопровождающимися глумлением, заставили подписывать ранее ими составленное заключение и затем какие-то протоколы, содержавшие много небылиц, извращенных фактов, чудовищных домыслов". После одного из таких допросов Эли Гершевич Спивак скончался от кровоизлияния в головной мозг.
На предсмертном допросе от него требовали подписать показания о том, что "от И.Фефера и С.Михоэлса он узнал и то, что еврейские лидеры в США потребовали от них, чтобы евреи, проживающие в СССР, установили тесную связь с еврейскими землячествами в Америке и подробно сообщали о своей жизни в Советском Союзе". Этот допрос происходил ночью, когда конвоир, проявляя якобы "жалость", преподнес ему на ужин соленую сельдь, забыв дать чай. Язык прилипал к небу от жажды. А в кабинете Рюмина стоял графин с водой, кристально чистой, холодной, которую изверг пил, наслаждаясь, каждые пять минут. Измываясь над несчастным Спиваком, он каждый раз приговаривал: "Подпишешь, жидовская нечисть, эту бумагу, - дам воды, сколько сумеешь выпить". На отказ ученого следователь разгневался. Последовал пинок в пах. В ответ - молчание. Подследственный не подписал ни одной бумаги. Страшный удар кулаком в лицо, как кувалдой. Окровавленный Спивак упал со стула. Стали бить ногами по болезненным частям тела. Только после этого живой труп унесли в камеру. Его несли по ярко освещенному коридору, по "царской" красной дорожке. Но ему было всё равно - глаза, опухшие и красные от бессонных ночей и дней после "санобработки", не открывались.
Лишь через месяц изможденный, худой, с окровавленными губами, обострившимся носом и лихорадочным ознобом, он упал на стул перед следователем. Стойкость покинула его, ум не сумел осветить путь воле, которая повелевает действиями… И Спивак подписал какую-то бумагу. А на следующий день скончался от инфаркта. Но подписал он смертный приговор не только себе, но и своим друзьям. Его письменные "доказательства" послужили причиной сопротивления прихотям следователей. Нет ничего более важного, чем воля, побеждающая непокорное тело. А у Спивака воля не сумела победить - ее "сломали" пытками, и тело покорилось. Его "признания" кочевали из одной папки следователя в другую, как "доказательство вины".
"Я и Лойцкер, - подмахнул он, не читая, - в течение нескольких лет были связаны с американским еврейским союзом "Науф", с редакцией газеты "Эйникайт" (?!) и нью-йоркской газетой "Моргн фрайхайт". В этой газете в 1943 году опубликовали обращение к еврейским организациям США с просьбой выслать нам в Киев, в кабинет еврейской литературы и культуры американские издания на еврейском языке и, вплоть до последнего времени, получали из Америки письма и различную буржуазно-националистическую литературу… Совместно с бюро еврейской секции Союза писателей Украины нам удалось создать еврейскую типографию, и в 1947 году добились издания в Киеве альманаха "Дер штерн". Главным редактором назначили Григория Исааковича Полянкера".
После этого была арестована большая группа писателей - авторов журнала "Дер штерн", и первым был, конечно, его редактор Григорий (Гершл) Полянкер.

С тех пор прекратили свое существование большинство периодических изданий на национальных языках, сотрудники их были объявлены "врагами народа". Так попали в жернова власти еврейские, греческие и украинские писатели. В тюремные застенки бросили еврейского поэта из Молдавии Янкелевича, Абрама Абчука, одного из руководителей Союза писателей Украины еврея Ивана Кулика (псевдоним) - сына еврейского учителя из Шполы (Украина), Ивана Кириленко, Самойла Щупака и руководителя литстудии при Союзе писателей Миколу Гудыма, моего близкого друга - поэта и прекрасного человека. "Косо" смотрели на Давида Гофштейна, Гершла Полянкера, Мотла Талалаевского и многих других еврейских писателей и поэтов.
…В 1941 году Григорий Исаакович Полянкер, как и большинство мужчин, сменил свой костюм на военную форму и зашагал по военной дороге длиною в 1418 дней. Он начал войну с Днепра и закончил ее в Берлине, на реке Шпрее. Вернулся домой в звании майора, награжденный орденами и медалями, среди которых медалью "За Победу над Германией" он был награжден в первой тысяче, как участник Парада Победы 24 июня 1945 года. Домой вернулся летом. Дома его ждала жена Эдя Абрамовна. Дома Гриша увидел на письменном столе свою последнюю книгу, сданную в печать до войны, с которой произошла интересная история.
В 1940 году он выпустил книгу "Повесть про людей одного местечка", переведенную на русский язык. В ней он рассказал, как вели себя немцы в гражданскую войну 1918 года, описал учиненные ими грабежи, издевательства над пленными. Это было время, когда действовал договор о ненападении между СССР и Германией. Когда книга вышла из печати, Полянкера вызвали в ЦК КП(б)У и указали на то, что так о немцах не стоило бы писать. Лысенко, завотделом агитации и пропаганды, спросил его: "Так что, Григорий Исаакович, будем делать с книгой?". Полянкер улыбнулся и, шутя, ответил: "Думаю, ее можно выпустить в свет. Когда немцы увидят, что автор - еврей, они ее читать не будут!".
И вот, вернувшись с войны, Полянкер впервые увидел ее на своем письменном столе. Писатель погладил ее с такой нежностью, как своего сына Сашу - это была его жизнь, его радость, его богатство.

Г.Полянкер в своем рабочем кабинете, декабрь 1990 года, Киев (фото - из личного архива Л.Школьника)

С фронтов с разных направлений начали возвращаться наши воины - из Сталинграда из-под Курской дуги, из Пинских болот и Померании, Березины и Буга, Вислы и Одера, из Шпрее и от стен Рейхстага, из Варшавы и Берлина. Они честно и беззаветно сражались на фронте, одержав победу и защитив мир от фашизма.
Мне в те годы довелось бывать в писательских организациях Киева и Москвы, Тбилиси и Чебоксар, и я гордился добросовестностью и героизмом солдат-евреев, чьи фамилии были выгравированы золотыми буквами на памятных досках. Они отдали свои жизни, чтобы победить фашизм и способствовали созданию первого в мире еврейского государства на Святой земле. Вместе с тем никому из оставшихся в живых не верилось, что после фронтовой проверки огнем и кровью найдутся "звери", которые посмеют надругаться над фронтовиками.
Увы, нашлись! И жестоко надругались в тюрьмах, лагерях, на допросах и в колониях. Всем внушали, что ведомство Лаврентия Павловича никогда не ошибается.
Григорий Исаакович попал вместе со многими под каток репрессий, запущенный на всю мощность. В осеннюю пору 1949 года он шел по осеннему Киеву, под его ногами шуршали опавшие каштановые листья, а каштаны выглядывали из колючей зелено-желтой кожуры, будто детские краснощекие мячики, которыми он любовался, забыв о горьких думах: "За что? Что это? Тяжкий сон или действительность? Почему арестовали многих друзей и соседей из Дома писателей Украины?".
Ему не хватило пяти минут, чтобы пройти улицу Коцюбинского и войти в подъезд дома. Его задумчивость нарушил жесткий скрежет тормозов. Он машинально сделал шаг в сторону, но оказался в объятиях двух мрачных молодцев в длинных черных плащах военного покроя (наподобие эсэсовских). Они зажали его меж собой и тихо шепнули: "Мы из органов… Вы задержаны. Не сопротивляйтесь. Поедете с нами. Тут недалеко. Оружие есть?". У него хватило еще сил пошутить с ними (вины за собой не чувствовал), как любил шутить с товарищами, считавшими его остроумным: "Есть. Атомная бомба устраивает?".
"Реалисты" в черных плащах расценили шутку по-своему, скомандовав водителю: "Поехали, Вася, птичка поймана!".
Григорий Исаакович решил свое заточение, допросы, камеру без дверного оконца для подачи пищи, бессонные ночи с вызовами на допросы считать диким сном. Арест вылился в убеждение: "Нельзя падать духом. Я должен крепиться, взять себя в руки, сопротивляться. Ведь я солдат, сколько смертей повидал, в каких перипетиях бывал за годы войны!".
И Полянкер крепился, понимая, что каждая победа начинается с победы над собой. Следователь же, выходя на допросах из себя, как сумасшедший стучал по столу, визжал, как свинья перед закланьем: "Так что ж ты себе думаешь, жидовская морда, долго еще я буду с тобой возиться?". И кулак его начал "гулять" по голове, лицу, носу и скулам (хорошо, что в такие минуты арестованный не видел себя в зеркале), только успевал рукавом и красным от крови платком размазывать кровь по лицу.
Ни избиения, ни очные ставки со лжесвидетелями, ни карцер не смогли "вышибить из седла" еврейского писателя-фронтовика. Его мучители были особенно разочарованы, когда через всю страну везли из лагеря заключенного, его соседа по квартире, для очной ставки, говорящего то, что ему написали следователи, а "понятые", которые были людьми из их службы, молчали. "Сломанный" вопросами Полянкера, сосед по квартире давал нелепые ответы, делал глупые заявления, которые следователь-тиран даже учитывать не стал.
Год длилось следствие. Снова киевские каштаны сбросили свою золотистую листву, и она, мокрая, блестела на осеннем дожде, напоминая сусальное золото на Владимирском соборе, а наяву это были слезы родных и близких друзей, собравшихся у вагона, в котором должны отправить по этапу в неведомую даль Григория Исааковича. Все было организовано так, что ему даже не дали подышать свежим воздухом: из "воронка", который подъехал прямо к вагону, он только мельком увидел родных.
А в лукьяновской тюрьме пропитым хриплым голосом сопровождающий надзиратель вызывал по списку всех отправляемых на этап. "Полянкер - в машину!". Григорий Исаакович зашел в свою "келью" (так он потом назовет в своей книге кабинку со сделанным стульчиком, в которой даже повернуться нельзя).
Когда из "воронка" его впихнули в вагон-"столыпинку" (так называли вагоны, в которых отправляли на этап каторжников), в толпе послышался плач, крик, шум. Дождевые струи, будто веревки, разделяли слова: "Про…щай", "Пи-и-ши!". А дождь продолжался, лил как из ведра, словно и небо оплакивало судьбы людей, которых "упаковали" в один вагон и увезли… на Колыму. А солдатик-охранник все выкрикивал: "Подходить близко нельзя! Не позволено! Передавать в вагон ничего нельзя! Стрелять буду!".
А впереди - Воркута. Всех поселили в общий барак, в котором было темно, тесно, и в котором вовсю свирепствовали "красные кавалеристы" (так здесь называли клопов). Жить не давали ни днем, ни ночью. Добровольцев, среди которых был и Григорий Исаакович, вывели во двор затемно копать мерзлую землю. Старый надзиратель похвалил их: "Вот молодцы! Сознательные!". Вдруг заключенный контр-адмирал начал читать отрывок из стихотворения В.Брюсова:

Каменщик, каменщик в фартуке белом,
Что ты там строишь, кому?
Гей, не мешай нам, мы заняты делом,
Строим мы, строим тюрьму!

Когда рассвело, они увидели рядом недостроенное кирпичное здание с толстенными железными решетками. А контр-адмирал командирским голосом крикнул: "Гей, мужики, это же мы строим тюрьму для себя!". И полетели в снег лопаты, кирки. Забастовка. "Вот и надышались свежим воздухом", - сказал контр-адмирал. Карцер без окон, холодный - вертикально стоящий гроб, поглотил ночных добровольцев. А в голове у Полянкера промелькнула старая еврейская пословица: "Если это жизнь, то что такое смерть?". Многолетнее наказание по приговору - адский труд в каменоломнях. С белой тряпицей на фуфайке, цифры "Б-2157" - отныне это его "паспорт". Спать после изнуряющего труда не давали. В полночь раздавалась команда: "Славяне! Переворачивайтесь!". Это чтобы не примерзнуть к нарам.
В лагере Григорий Исаакович встретился с московским поэтом Шмуэлом Галкиным, и он начал по-русски читать стихи, еле выговаривая слова:

Словно от удара грома
Содрогнулась кровля дома.
Настежь дверь в моем дому,
Горе дому моему.

"А дальше помнишь?" - спросил Гершл у Шмуэла. И тот прочел всё стихотворение. "Если Бог подарит мне годик-другой жизни, - продолжил Галкин, - непременно напишу поэму на идиш об этих годах. Вот, кажется, начну так. Не перебивай, потом поправишь":

Когда тиран решил народ мой раздавить -
Уже топор над головой занес он,
Вдруг грянул гром с небес,
Околела, отнялась рука,
И выпала секира из кровавых рук тирана.
(Подстрочный перевод)

А вокруг - тундра, снег, да буйный ветер бушует по равнине… Понурив голову, идет арестант в колонне заключенных - майор Гершл Полянкер, орденоносец, в дряхлой фуфайке с белым номером. Идет работать в шахту, а в памяти вдруг вспыхнула минута, когда он участвовал в Параде Победы на Красной площади 24 июня 1945 года, а на трибуне махал ему рукой сам Сталин. Полянкер машинально перешел на твердый строевой шаг и чуть не упал, наступив на еле идущего впереди каторжника. С вышек, которые торчат во все стороны, на них смотрят стволы автоматов. В ушах звенит грозное: "Шаг влево, шаг вправо - побег, конвой стреляет без предупреждения".
Весна, а в тундре лежит снег, метели, вьюга. Полянкер пришел с работы в шахте, только лег отдохнуть, как раздалась команда: "Полянкер, срочно на выход, без вещей!". Не зная, в чем дело, уставший и замученный, пошел. И вдруг в помутненном взгляде мелькнул образ женщины в шубе и белом платке. Лица, укутанного в платок, не было видно. Он подошел ближе и - о, Боже! - жена... Задрожали ноги, голова закружилась. Его поддержал конвоир. "Эдинька, милая моя декабристка, зачем приехала, родная?". Он потерял дар речи, а она, еле сдерживая слезы, обняла его и целовала, целовала. А конвоир, старый пьяница, гаркнул: "Гражданочка, отойдите на шаг. Низзя так близко. Не положено!". "Я тысячи километров добиралась до своего мужа, - придя в себя, крикнула возмущенная жена, - а Вы - "низзя". "Гражданка! Вы не дома. Не имеете право оскорблять, я при исполнении!".
На свидание отпущен час. Начальник колонии сидел за перегородкой, поглядывал на часы и прислушивался к разговору. Все же она успела шепнуть мужу, что дома все в порядке, что они с мамой и сыном не теряют надежду, что он скоро будет дома. "Умоляю тебя, родной, крепись. Скоро будем тебя встречать дома!".
Весна в тундре особенная - ветры да дожди со снегом, многие ощущают запах смерти, особенно лагерники. Совершенно иным стал для них март 1953 года: он подбодрил осужденных благой вестью - по Божьей воле преставился величайший тиран мира, и в их души закрались радостные предчувствия. Постепенно начал редеть лагерь. За отказ стать "стукачом" Григория Исааковича посадили еще раз на прощание в карцер. Его мощный дух, его, как сейчас говорят, "энергетика" спасли ослабевшее тело. Он ощущал, что пошел на великое дело, проявив силу духа, спасшую его от уныния. В условиях этого "несчастья" он остался верным долгу человека, писателя, фронтовика.
"Декабристка" Эдя Абрамовна по дороге из Воркуты в Киев заехала в Москву и зашла в эту страшную организацию - МГБ, чтобы навести справки о ходе дела. Ей показали копию вызова невинно обвиненного писателя Полянкера в Москву. Получив вызов, Григорий Исаакович надел свою лагерную форму и пошел на выход. К вахте его сопровождали соузники, полюбившие этого умного, честного, шутливого писателя. Они пришли прощаться с истинным другом. Он всегда поступал так, как говорится в народе: "Лучше смерть, но смерть со славой, чем постыдный в жизни путь" (Руставели).
После двухнедельной тряски в "столыпинке" Полянкер оказался на Красной Пресне в комнате, набитой молодыми людьми, бывшими офицерами, жертвами СМЕРШа ("Смерть шпионам") и совсем дряхлыми людьми - бывшими старыми большевиками, участниками двух революций - 1905 и 1917 гг. Полянкера, прошедшего тернистый путь Великой Отечественной войны, участника Парада Победы, писателя, человека чистой души, снова посадили в Москве в одиночную камеру. Но вскоре раздалось: "Полянкер, на выход с вещами!".
В тюремной фуфайке и ушанке, с котомкой на плече, он приехал домой 23 августа. Этот день выхода на волю запомнится ему на всю жизнь, затмив собой все прежние переживания и передряги.
Оформляя документы, золотопогонник, как нашкодивший пес, произнес, словно извиняясь: "Ну, вот, разобрались и решили, что в отношении вас вышла ошибочка". Когда Григорию Исааковичу бывало тяжело и страшно в жизни от фальши, которая, словно ржавчина, разъедала душу, он не ныл от страха, как не ныл ни на фронте, ни в мирное время - в застенках сталинско-бериевских лагерей, потому что страх - источник пороков.
Прошли годы, справедливость восторжествовала - истории возвращены имена невинно пострадавших людей. Но разве можно восполнить ущерб, который был нанесен еврейской культуре, чем можно восполнить бездуховность, на которой воспитывалось не одно поколение "строителей коммунизма"?
Сейчас в общественную и литературную деятельность влились третье и четвертое поколения. Мы обращаемся к ним: помните тех, кто сгнил в застенках тюрем и лагерей, безвинно погибших под пулями МГБ и НКВД. Избегайте пустых речей, их исход - раскаяние. Только твердая воля и большая цель поведут вас по истинно гражданскому пути. Этот завет живуч и в Государстве Израиль, ибо в нашей сегодняшней жизни этот завет - мир и свобода Эрец Исраэль.

"Мост", №339, 2006

_____________________________________________________


Иерусалимский культурный центр, Гилель, 27
12 декабря 2006 года, 19:30
Авторский концерт из произведений
еврейского композитора и поэта
Дмитрия Якиревича
"Дмитрий Якиревич - возможно, один из наших последних еврейских трубадуров, чьё творчество основано на собственных словах и мелодиях, приносящих то же наслаждение, что и народные песни. Среди этих еврейских трубадуров прошлых поколений назовём следующие имена: Эльякум Цунзер, Марк Варшавский, Мордехай Гебиртиг, Нохем Штернхейм, Ицик Мангер".
Проф. Дов Ной, лауреат Государственной премии Израиля.

Участвуют
Вокальный ансамбль "Идишланд" в составе:
Ирина Миндлин - сопрано,
Нонна Зальцман - сопрано,
Илан Шлафман - тенор,
Александр Злотников - бас, сопровождение
Марк Биргер - скрипка
Хор "Нехама", лауреат всеизраильского фестиваля хоровых коллективов,
дирижёр - Жанна Прицкер
Балетная студия (Кирьят-Шмона),
балетмейстер - Владлен Зак
Ведущий - Cерж Пищик
Справки по тел: 02-587-99-30 (вечером), 050-2232-313 (днём), 02-621-17- 77 (днём)
А здесь можно послушать песню Дм.Якиревича «Иерусалим – Тель-Авив»

Вернуться на главную страницу



Закрыть ... [X]


Читать онлайн - Франкл Виктор. Человек в поисках смысла Как вязать с бобины в несколько нитей

Цитата перед произведением это связано Интересные факты о кино Музей фактов
Цитата перед произведением это связано Dungeon Defense / Защита Подземелья
Цитата перед произведением это связано «Книга самурая. Бусидо» читать
Цитата перед произведением это связано ТОЗ-БМ Глазами владельца - lzip. org
Цитата перед произведением это связано Ml
Цитата перед произведением это связано M
Цитата перед произведением это связано 40 цитат Ремарка о самых прекрасных чувствах на свете - AdMe
Цитата перед произведением это связано БДСМ девушка шутит над членом парня и доводит его до оргазма
Блуза с открытым плечом Шкатулка Викицитатник Все о породе ДРАТХААР Просмотр темы - Вязать или не вязать? Газета Завтра: Блог: Четвёртая политическая теория Как быстро избавиться от прыщей на лице за 1 день в домашних условиях Как сделать презентацию с выплывающими Какие прививки делают котятам. Когда делать прививки котятам Маска от черных точек с желатином: проверенные домашние рецепты На каких сайтах лучше продать свое рукоделие?